Под солнцем, пламенеющим в пыли

Вэнь Сюю семь лет, и он не справляется вовремя с тем, что задано. Отец вернётся сегодня, и всё узнает, и… Можно вообще из комнаты не выходить. Что толку дробить себе наказание? Лучше — разом, за всё и сразу; именно так он объясняется с младшим. Отличный же план!.. Ему не суждено исполниться. Пока Вэнь Сюй готовится к неизбежному, сяо Чжао забирается на павильон у главных ворот: чтобы первым встретить отца, как всем говорит. Грозится спрыгнуть, если его попробуют снять силой, и соглашается подпустить к себе только брата. Как сяо Чжао залез туда, как не скатился по глазированной черепице? Вэнь Сюй едва успевает его поймать, когда запас отмеренных младшему брату чудес подходит к концу, и он начинает скользить вниз по крыше. Что у наследника Вэнь неладно с уроками, уже никому — даже отцу — дела нет. Вэнь Сюю одиннадцать, и он поджигает младшего адепта. Не понимает даже, как это происходит… Хотя нет, нет — к чему перед собой лукавить? Всё-то он понимает: злость, не находящая выхода, жрущая его изнутри — злость на себя, отчаянно недостаточного, и на отца, не устающего об этом напоминать, злость на Цзыхэ, который опять куда-то уехал, на мачеху, которая умерла… эта запретная, неуместная, безобразная злость — злость, которую он ежечасно давит в себе — вся эта злость прорывается на полмига наружу, и партнёру по поединку — мелкому слабаку, который с трудом меч удерживает, и это тоже злит, злит, злит, злит до безумия!.. — его партнёру просто не повезло: он не вовремя попадается под руку. Отец — владыка — разочарован неспособностью наследника контролировать ци. Что ж, Вэнь Сюю предоставляется возможность поразмышлять о произошедшем — за запертыми дверями своих покоев, — и это худшее наказание, которое можно придумать. В четырёх стенах — и без тренировок — он весь изнутри горит, толком не спит и держится на одном упрямстве!.. А через четыре дня сяо Чжао устраивает пожар у себя в покоях. От скуки решает самостоятельно поупражняться с огненными талисманами, но в начертании — допускает несколько мелких ошибок, и… получается, что получается. Второй молодой господин отделывается незначительными ожогами, которые за пару дней сойдут, не оставив следа — но, безутешный, просит к себе дагэ. Затвор заканчивается, толком и не начавшись. После Вэнь Сюй берёт себе за правило всегда проверять, какие у брата с собой талисманы, — проверять каждый штрих! — и докладывать новые, если каких-то нужных становится мало. А чтобы собственное пламя взять под уздцы… кажется, что-то он всё-таки понял. Вэнь Сюю пятнадцать, и он не выигрывает турнир молодёжи в Цишани. Увлекается, забывается, начинает выделываться — и возмездие закономерно его настигает. Он отсекает сразу, где допустил ошибку: попадается, как дурак, переусложнив обводку, не вытягивает задуманный приём, открывает спину… Но что теперь толку от этого понимания, когда — у всего Ордена на глазах — ты пропускаешь до безобразия нелепый удар и выбываешь из соревнования? Что сделано, то сделано. Даже перед собой не стоит оправдываться; уж точно — не перед отцом. Владыка вызывает Вэнь Сюя к себе тем же вечером. Сяо Чжао уже на месте, сидит у отца в ногах, обиженно дует губы. Что успел натворить?.. Вэнь Сюй опускается на колени и забывает переживать за брата. Отец не даёт отвлекаться — и не скупится на ласку. Да, старший сын разочаровал его — снова; он не достоин владеть по-настоящему мощным духовным оружием — само собой; меч, который был ему предназначен, получит его младший брат — чему удивляться?.. Но сяо Чжао, приняв отцовский подарок, подходит к Вэнь Сюю и суёт рукоять в стиснутые до белизны пальцы. Я не настолько хороший боец — зачем мне этот клинок, отец? Меч клана — дагэ; пусть мне достанутся ножны. Отец недоволен проявленным своеволием, но позволяет младшему распоряжаться подарком; а вот Яньхэ, тогда ещё безымянный… Яньхэ отзывается в сердце пленительной, сладкой песней — и признаёт его, своего хозяина, в тот же миг. Вэнь Сюю семнадцать, когда сяо Чжао вольничает с девицей из малого клана Му. Происшествие не уникально, но необычно другое: у одного из старейшин хватает ума прилюдно обвинить сына главы Вэнь в неподобающем поведении. Что ж, это слишком хороший повод надавить на возомнивших о себе слишком много заклинателей Му — и владыка этим, конечно, пользуется... Но на очередное прошение наследника он неожиданно отвечает согласием — и засылает сватов в семью Ван. Вэнь Сюю девятнадцать. Он пишет письмо в Цишань: “Хорошо, что отец не отправляет адептов на обучение в Гусу. Я бы заработал себе искажение ци уже через неделю…” Яньхэ отдыхает рядом — обнажённый, блистательный. Его ножны — в Безночном городе. Люди не понимают, как братья Вэнь, настолько различные по поведению и душевному складу, так хорошо ладят. Даже Ялинь — не понимала; Вэнь Сюй не смог объяснить. Почему-то никто не видит, что под показной развязностью, под злыми словами и дерзкими действиями — под всеми слоями наигранного, напускного — прячутся цепкий ум, демоническая изобретательность — и преданность, настоящая преданность, такая, какую нельзя ничем заслужить — только получить в дар, как величайшую драгоценность. Одну свою драгоценность Вэнь Сюй уже не уберёг. Сможет ли эту? Старший брат должен заботиться о младшем, но отчего-то — всю жизнь — получается наоборот… Вэнь Сюю девятнадцать, он пишет письмо в Цишань — и есть ещё целый год, чтобы в себе разобраться.