Жить.

      Жить с мыслью, что у тебя есть только подростковое погоняло, переросшее в творческий псевдоним, без имени, фамилии и даты рождения — окей. Быть нелюбимым сыном, грязным рокером, отбитым говнарём, — ну тоже схавать можно. А вот быть тем, кто, типа, без вариантов сдохнуть должен… ага, бля, да щас.       У меня… хах, свой сценарий.       А всё благодаря тому, что однажды я вот так вот бесцеремонно, бунтарски, по-рокерски, ворвался в кое-чью жизнь и дýши каждого, кто так или иначе причастен к этой истории. Вот так вот просто появился в тёмном переулке возле дома Хлоэ Бёрнс и похитил сердца. Той самой Хлоэ Бёрнс, что всегда была мне родной, хоть и не по крови. Той самой, с которой жили в соседних домах в городке родителей. Той, которая считала меня вечным протестантом, защитником, анархистом и тем, кто правил не признавал.

•━──────≪✷≫──────━•

      Было так ебано неправильно, что голова кругом шла. А может, шла кругом она оттого, что гари долбаной по самые гланды, бля, надышался. Казалось, что всё. Что вот он, ебучий прекрасный конец, но там, в том подвале… было, ради кого вопреки всему встать и, от нехватки кислорода шатаясь, из адского марева выйти.       Чудом каким-то пёс Вьера меня там нашёл, носом мокрым в щёку уткнулся и вырвал тем из отключки. Разлаялся, спасли, помогли, хоть и криво смотрели. Даже, наверное, как-то брезгливо, сто пудово желая, чтобы там задохнулся, и разъёбываться тогда бы со мной не придётся: страну, например, помогать подбирать для побега, без экстрадиции.       Ебучий Оазис догорал на противоположном берегу, через океанский пролив.       Замес там случился нешуточный, с фанатиком этим, с выстрелами, с какой-то ещё ебалой: не до вникания в это всё было. Нахуй матчасть! Единственное, что заботило, это то, что как только скота того пристрелили — Хлоэ забрать. На руках, немного подрагивающих, из пиздеца этого вынести, в охапку собрать, утащить и никогда… никогда, бля, не возвращаться. С ней вместе.       Как только куклой тряпичной маньяк на крыльце разложился, я, на всех наплевав, в здание за кошкой своей рванул, а она… отрубилась там, маленькая…       — Хлоэ, — тихо шепнул, в объятия крепкие её загребая.       Ответа не последовало. Я в панике запястье хрупкое обхватил, пульс нащупал, посчитал, в дыхание вслушался. Живая. В отключке.       — Ну что, выбираться надо отсюда, — кошке своей на ушко шепнул и на руки быстро, но бережно поднял.       У здания вся троица святая — на тачке. Дэм за рулём — в полном ахуе.       — Давайте быстрее, — нахмурился Вьера, рожу противно скривив.       Хоть и понимал про проблемы, про то, что если органам меня сейчас не сдаст, то хер когда рокера, того самого, бля, говнаря отбитого, кто-то найдёт. Исчезнет ведь чудесным образом, прям как иллюзионист. Но Ларс… и про нас с Хлоэ всё знал, а ей был чёртовым другом, о котором она после пережитого всего и не вспомнит.       Я поэтому спорить не стал, о чём-то выёбываться, хорохориться, и в машину с кошкой своей шустро прыгнул, удобней её умостил на руках и впервые за вечер, что вообще был сюром каким-то ебучим, выдохнуть смог.       Казалось бы, какой там — в Оазисе пепелище устроить? Хвалёная безопасность, такое лощёное всё и до одури пафосное, с возможностью даже для определённых абонентов связь отрубить, а тут — целый, бля, полуостров как спичка вспыхнул с жалких пары десятков канистр бензина, вот где пиздец.       Уайлд был единственным, кто в замесе всём не участвовал, но рисковал сейчас конкретно, причём всеми нами, на машине шустро проезжая между полыхающих домов. Ну хули, обошлось, доехали без приключений, и сразу к воде.       С Хлоэ на руках я вылетел из тачки, как только Дэм притормозил неподалёку от песчаного пляжа. Сил-то особо и не оставалось, но никому из них того не показывал, да хотя им по-любому и похер кристаллически было.       На берег её опустил бережно, нежно, и сердце предательски сжалось. Воды зачерпнул и сбрызнул лицо. Легонько поморщилась, но в себя не пришла, зато грудью полной наконец задышала.       — Хлоэ… — через ком в горле сказал, ласково мокрой ладонью проводя по любимому личику. — Открой глаза. Приходи в себя…       Совсем едва съёжилась, но не очнулась.       — Кошка? — жалостливо спросил и кашлем хриплым зашёлся.       Резко вздрогнула, ресницы пушистые распахнула и выдала яркое:       — Шейд!       — Кошка! — в дебильной улыбке расплывшись, счастливо выдохнул. — Не думала же, что я сдохну в этом говённом местечке?       Спросил, а сам рассмеялся на грани истерики. Бля, ведь реально погибнуть мог. И что бы Хлоэ потом делала? Рыдала бы на похоронах под мой драйвово-кайфовый какой-нибудь трек над безымянной могилой? Серьёзно, блядь? Ни-ху-я.       — Шейд… — она глянула в душу, и глазища бездонные слезами горючими вмиг налились. По щекам сразу несколькими дорожками заструились. А Хлоэ… протяжно смотрела.       — Или думала?.. — сглотнув, я спросил. Вот, бля, ну теперь ещё и плакала из-за меня, идиота… губки пухлые задрожали, Хло всхлипнула. — Думала.       Не мог не попытаться сделать хоть что-то, чтобы ей не разреветься окончательно, не хотел и дальше рвать сердце, хоть как-то желал успокоить, потому сказал:       — Кошка-а-а, — и улыбнулся.       А Хлоэ на шею мне с объятиями стальными так резко накинулась, что на спину меня завалила. А я… инстинктивно к себе с силой прижал, крепче, как только это было возможно. И кошка моя разрыдалась, так громко, отчаянно, почти что до крика.       А я… улыбнулся. Блядь, господи, выжили. Оба, блядь, выжили. Будто Создателю самому назло. Потом костью чтоб в горле застрять.       Плакала долго. Разрывно. Так жалась, будто хотела во мне прорасти. А как, бля, иначе? Мы только друг друга опять, спустя десять грёбаных лет, обрели…       Чуть погодя, когда слегка успокоилась, мне в душу наконец заглянула и вниз указала кивком.       — Чувствуешь это? — заплаканными глазками, нутро вынимающими, на меня посмотрев, тихо вопрос задала.       — Твою грудь на мне? — в улыбке дурацкой расплывшись, в ответ я спросил.       — Наши сердца бьются в одном ритме, ты, чёрт, — с тёплой такой же улыбкой, слегка возмущённой, кошка моя, каждое слово чеканя, сказала.       А я важно поправил:       — Твой чёрт. Навсегда.       Хлоэ рассмеялась, совсем облегчённо. По груди ладошкой лупанула, сквозь смех снова всхлипнула и прильнула с требовательным поцелуем.       Где-то вдалеке звук сирен пожарных заслышался, о чём-то базарили трое парней, что нас сюда привезли, а нам с кошкой моей на всё было похер, мы целовались. Вот так, насрав на этот горящий Оазис, на весь грёбаный мир, друг в друге тонули.       — Я убью тебя, ты понял, я убью тебя, — зашептала, когда оторваться смогла.       — Ага, — довольно кивнул и закашлялся.       — Серьёзно, придушу, — чуть громче, на йоту, сказала и ласково по лицу провела.       — Что хочешь, кошка, делай, только в голове при этом прокручивай, что любить меня пообещала всегда, — улыбнувшись, напомнил. — До конца дней и больше даже!       — А обещания я умею держать, — изрекла важным тоном. — Только, придурок, тебе теперь… бежать из страны… господи.       С силой снова в грудь мою вжалась, на шее где-то поцелуй невесомый оставила и… вдруг вздрогнула.       — Эй, ну ты чего? — тихо спросил, по волосам аккуратно погладил. — Хлоэ…       — Теперь ведь точно… — головой качая упрямо, затараторила. — Ты ведь понимаешь, что этого всего…       — Знаю, — сглотнув шумно, ответил. — Всё знаю, кошечка.       Хлоэ всхлипнула снова, на этот раз горько, и зашептала:       — Придурок, какой ты придурок…       Руками сильней обхватил. Потом спину погладил, крепко держал, макушку нацеловывал, не силясь подняться и к чёрту отсюда свалить. Минимум — за налом и байком. До границы. И дальше по хер ваще пойми какому маршруту. Плана… бля, да не было плана.       — Уедешь со мной? — с резанувшей болюче надеждой спросил.       — Идиота кусок… — шумно вздохнув, протянула, на вопрос не ответив.       — Ребята, — тактично вклинился Дэмиан, неподалёку от нас присевший на корточки. — Спасатели к месту прибыли. Скоро тут может быть шумно…       Читай: надо съёбывать.       Кошка моя подскочила на месте. Испуганным смерила взглядом сначала меня, потом Уайлда, Вьера и Фейна — по очереди. На песок передо мной уселась, словно спиной ото всех оградить бы смогла. Я следом поднялся. Пиздец как закашлялся, за кашлем слова её пропустил, но, отдышавшись, стал слушать:       — Пожалуйста, Кларенс, — говорила надрывно. — Ты ведь в этом всём разбираешься… я без него не смогу.       — Кошка… — мягко позвал, позади неё умостился, за талию хрупкую рукой к себе притянул. — Как будет, так будет. Найдут… ну, будешь мне передачки таскать.       Сбегать в этот раз, чтобы Хлоэ снова оставить, если уехать со мной не готова? Не, хватит. Хорош.       Моя кошка с силой локтем мне под рёбра всадила и слова больше не позволила вставить:       — Нужно… как нужно? Прямо сейчас же в бега?       Коп на меня посмотрел, потом на неё. Глаза к небу поднял и вдохнул глубоко.       — Приготовиться сначала, — плечом Кларенс дёрнул.       — Ларс… — кошка моя молящий взор на Вьера теперь перевела.       — Ты действительно просишь меня помочь, Хлоэ? — Ларс тоже вздохнул тяжело. — Ты как представляешь…       — Ты можешь! — голосом вмиг отвердевшим она надавила.       Тишина повисла такая тяжёлая, что казалось, что всё вокруг сплюснуть могла. Звуки утихли, запахи тоже пропали, и даже воздух не двигался. Осталось лишь гулкое сердцебиение отчаянной кошки, что спиной своей сейчас меня прикрывала, просила.       — Можем, — мягко Дэмиан отозвался. — Хлоэ… мы можем, только не нервничай, пожалуйста, и так стресса на сегодня более, чем достаточно.       Вьера хмыкнул. Кларенс, на подопечного своего посмотрев, вздохнул. И кивнул.       — Отсюда поскорее уезжать нужно, — Уайлд поднялся. — Давайте. По дороге, что делать, решим.       Подготовка и сборы заняли несколько дней. Я уж в розыске числился, и морда моя теперь не с афиш красовалась — а с фотороботов, что на каждом столбе расклеены были.       Фейн документы на выезд кривые какие-то состряпать успел, Уайлд — счета мои обналичил, а вот Вьера в этом всём безучастным остался, но не закладывал, и хотя бы за то мы были все ему благодарны. Особенно Хлоэ и я.       С кошкой моей договорились, что как только устроюсь — на неё выйду, она прилетит… звучало херово, но было хоть каким-то решением. Сомнительным, странным, глупым, возможно, но что-то типа призрачного шанса на нормальную жизнь.       В условленное место ночью на байке приехал, коротко на Хло, что попрощаться пришла, посмотрел, а она… ко мне бегом стартанула. Забралась на сиденье, руки под куртку мою запустила, в плечо поцеловала и твёрдо сказала:       — С тобой.       — Кошка, мы же говорили… — удивлённо я выдохнул.       — Я сказала, с тобой, не беси, а то тресну! — и картинно замахнулась ладошкой.       — Что, любишь, что ли, меня? — тихо хмыкнул, а у самого в груди её «я сказала, с тобой», разлилось сладкой патокой.       — Безумно, — на полном серьёзе ответила. — Едем.

•━──────≪✷≫──────━•

      Жить с мыслью, что у тебя есть, ради кого просыпаться вообще, кого всепоглощающе любить — потрясающе. Быть любимым, отдачу ебейшую чувствовать клеточкой каждой — непередаваемо. А вот жить без неё полноценно — смерти подобно. Так и загнуться недолго, и крышей отъехать.       Каждый грёбаный день с тоски лезть на стену стало привычкой. Минуты до встречи считать, в анабиоз погружаться, пока Хлоэ не было рядом — оказалось предательски больно. И вроде ведь всё понимал, но порой кошку свою на коленях готов был молить, чтоб осталась. Чтоб однажды приехала — и насовсем.       Пиар-агент Хлоэ Бёрнс, как только устроились, друг друга собой залечили, оправилась чуть и упорхнула обратно — за шкварник брать Ласло и выгрызать ему роль. Я и противился, уповал, что брат сам справится — тáк отпускать не хотел, но кошка моя деловито напомнила, что это при встрече первой, спустя десять лет, мне обещала и слово своё права никакого не имела предать.       Ко мне вырывалась, как только могла, но всегда — ненадолго, потому что работа ждала. Ей контракты там всякие сыпаться начали один за одним — без отбоя, в переписке этим делилась восторженно, а я… ну, недоумевал. Как так, она же вроде, пиар-агентом Ларса Вьера была, а тут ноунэйма для людей какого-то пропихнула, пусть хоть сколько талантливым тот и являлся. А чё тот контракт? Ну, да собственно, похуй. Опустим. Её… я её не держал. Но так чертовски хотелось!       Без Хлоэ моей десять лет увядал с каждым днём, а сейчас, попробовав демо-версию, блядь, жизни счастливой на вкус — и вовсе с тоски лишь только сдохнуть осталось. Отвлекался хоть как-то тем, что песни писал, музыку к трекам, что хитами становились стремительно — но уже не моей группы. Не мои. Не я. Нигде не я. И похер.       Несколько месяцев в темпе таком и вот, наконец, день премьеры «Иллюзии Славы». Перманентное «скучаю» в висках отбивалось уже не просто часто — а с каждым сердца ударом. По прямой трансляции с ковровой дорожки на ноуте тапнул, сварив утренний кофе, чтобы увидеть, ну как она там… да как, бля. Сияла, счастливая, в свете софитов. А я… Шейд. Жить в тени обречён.       По окончанию эфира прямого не выдержал, набрал свою Хлоэ, хоть и созваниваться было опасно — могли отследить.       — Я на кинопремьере, не могу говорить, — строго шикнула. — Это что-то срочное?       — Да, — выпалил я.       — Что? — настороженно Хло уточнила. Будто вслушалась, что происходит на фоне звонка моего.       — Я по тебе скучаю. Чертовски просто. Адово, — выпалил громко, с задором таким, будто нормально всё было, а в сердце тысячи игл разом впились.       — О боже. Убью тебя! — зло выплюнула.       — Да что… — начал только, но гудки услышал короткие.       Блядь.       От каждого моего звонка, знал, напрягалась. Ушки свои навостряла — всё боялась шумихи на фоне. Но тут просто сбросила — реально была занята. Деловая…       Сдаваться-то не собирался, мессенджер открыл, написал:

Шейд:

Бросаешь меня?

Бросила.

Добрый день, бросила

Хлоэ: )))) Как ты до меня выживал?

Нет никакого «до тебя»

И «без тебя» тоже

Просто чтоб знала

Ты научился писать кавычки?)

Т9

Что хотел, дикий?

Вернёшься и поехали на концерт

Может и не спою на сцене

Но на плечи закину

Поехали)

Люблю тебя, кошка

Любил всегда

А я — тебя)       В сторону отбросил телефон, на кровати растянулся и в потолок вперился немигающим взглядом. Устал чертовски, но тоже башкой понимал, ну… вроде как понимал, что карьеру эту Хло не за один день построила, а тут, здрасьте, я. Который к себе — в очко мира хотел утянуть. Имел ли право на это?       Вот так сначала оставил на десять лет целых, а теперь плоды пожинал. Красивая, умная, и, бля, профессионально востребованная. Но моя в ней потребность — была точно сильней.       Тем же вечером смс прилетело: уже на номер другой, тот, что для ситуаций нестандартных, в исключительных случаях только, использовался. Хлоэ: Чем занят?)

Шейд:

Как думаешь? в потолок смотрю

Как премьера?

Через несколько часов расскажу)

Опять дела?

Перелёт…))

Чё? куда?

Дурак)) Встречай давай скоро, я уже в самолёте))

Бля, кошка.

Ждал же?))

Всю жизнь

      На ноги резко вскочив, от предвкушения встречи заметался по дому. Даже порядок какой-никакой чуть навёл, чтобы хоть чем-то себя, ожидая, занять. Мандраж нагонял настоящий, бля, самый. Не видел кошку свою примерно с полмесяца — а казалось, что минимум полгода без неё растянулись.       Как же её было мне мало…       Время прибытия рейса из родной страны мог назвать, разбуди меня даже ночью. К аэропорту приехал, в условленном ранее месте — а мы каждый раз их меняли, — в тени притаился и принялся ждать.       Сел самолёт. 8:15 PM       Люди из аэровокзала выходить начали. 8:35 PM       Как. Я. Скучал. ∞       Наконец, когда толпа рассеялась, Хлоэ в поле зрения возникла. Не выдержал, навстречу ей кинулся, как и она. Налетела, чуть нахрен не сбила, с ногами запрыгнула на руки сразу, бёдрами вкусными меня обвила.       До боли привычно уже прошептала:       — Скучала.       И сразу заткнута поцелуем была. Аж тело подрагивало, бля, как же её не хватало… По спине ладонью провёл, запустил пальцы в волосы и целовал-целовал-целовал…       — Привет, — отстранившись спустя хер знает сколько минут, сказала, а глазки родные слезами наполнились.       — Привет, — нежно вторил. — Кошка… моя кошечка красивая.       Выглядела и правда шикарно: юбка короткая чёрная в игривую складочку ноги все открывала. Туфельки на шпильке охуенно сексуальные, короткий леопардовый топ, и в тон ему сатиновый платок на запястье левой руки аксессуаром стильным повязан.       — Поехали давай домой скорее, — на ухо хихикнула и крепчайше в объятиях стиснула.       — Реально прилетела, — отвиснув, констатировал, будто только-только дошло.       Под попу уверенней подхватил, с удовольствием мацнул, и к неприметной машине Хло потащил.       — Эй! Багаж, погоди! — рассмеялась заливисто и пальцем за спину мне указала.       — Ты зачем шмотки с собой берёшь каждый раз, — язвительно фыркнул и путь продолжил намеченный. — Знаешь же, что не пригодятся!              — Ше-е-ейд, — строго сказала, в плечо укусив, а потом кивнула назад.       Неподалёку от нас — чемодан. Большой, бля, заметный, на который и внимания не обратил никакого, потому что смотрел на неё. И как дотащила?! Но вопросов этих риторических не стал задавать, моя хрупкая девочка, при желании, и не такое бы вытворила.       Хло то и дело из большого нашего города что-то везла: то от матери, с которой они прям подружками стали, а та оттаяла и ко мне, передачки всякие разные, то ерундистику для дома дурацко-милую: прямо уют создавала, от которого мне в её отсутствие, как сама говорила, должно было стать веселей. Но я от вида этого всего морально ещё больше подыхал. Казалось, что она просто на пляж убежала, что вернётся сейчас, так много всего ею любимого жило в доме, который сразу же называть мы стали нашим. Только вот… кошка моя гуляла сама по себе и здесь вкупе гостем редким была.       Не разрывая объятий и с рук не спуская, хоть Хлоэ и не так уж рвалась, а наоборот на мне довольно повисла, одной рукой подхватил тяжеленный багаж.       — Камней с родной земли захватила? — вздёрнув бровь, я спросил.       — Всего понемножку, — удовлетворённо кивнула кошка моя. — И да, камни тоже имеются. А ещё книжки кое-какие, ну и всякой ерунды по мелочи…       Мелочи. Фунтов так сорок пять, точно не меньше.       Да пусть хоть квартиру всю привезёт! Но себя заодно.       — Чё там твоё кино? — вспомнил вдруг. Хлоэ, это, бля, важно же было…       — Ласло молодец, — просияла она. — И я молодец.       — Ты — несомненно, — улыбнувшись, сказал.       Чемодан закинул в багажник, а Хло, перед тем, как на пассажирское плюхнуть, на капот усадил. Слегка отстранился, чтобы просто полюбоваться. Красивая. Чертовски красивая.       — Ты чего? — задышав шумно, спросила.       — Я так наскучался, — ком в горле сглотнув, тихо ответил. — Хлоэ, бля…       Говорить ей, что стало совсем — до бескрайнего, до неприличного, мелочно, — тоскливо и одиноко, не хотел, но сердце, бля, разрывалось реально на части. Казалось бы: вот она. Прилетела. Рядом. Чё ещё тебе надо?       Семьи. Семьи не хватает.       Я с этой мысли прям ахуел перво-наперво. Ещё раз в башке прокрутил. Точно.       Ебать.       — Погнали, кошка, домой, — сипло выдавил. Ладонью под юбку залез, вверх провёл…       — Так я не знаю, чего ты ждёшь, — игриво бровь вздёрнув, хихикнула.       С капота спрыгнула, на цыпочки привстала и, потянув меня за шею к себе, жарко шепнула:       — Скучала, сразу ведь сказала…       За попу ахуенную схватил. К паху каменному Хло потянул и прижал.       — Едем, детка. Едем.       До дома мы не добрались, конечно. Только тронулись, мили три, наверно, проехали, пока я в ближайший же овраг не крутанул руль, пока Хлоэ в объятиях не смял и не откинул сиденье.       — До кроватки не хочешь терпеть? — бровкой слегка повела, губу прикусила.       — Кошка, до кроватки — сдохну, — честно сказал.       Хлоэ к себе на колени перетащил, рукой бесцеремонно под топик, больше похожий на лиф, нагло влез, в ладони грудь смял. Зарычал. Кошка моя и сама, как ни пыталась сделать вид, что неприступная такая вся, с меня майку резко стащила. Царапнула шею, к ремню потянулась нервно дрожащими пальчиками.       — Думала, с ума сойду без тебя, — жарко шепнула.       — Бля, Хлоэ, — только и ответил, не собираясь жаловаться на то, как медленно секунды ползли от встречи до встречи.       Только топик с неё сорвал и на заднее сиденье откинул, с ремнём разобраться помог, а кошка моя — разобралась с остальным.       Трусики её отодвинул, Хлоэ боксеры мои приспустила и тут же устроилась сверху, резко насев до конца. Замерла. Тяжело задышала.       — Боже, — тихо выдохнула. — Как хорошо…       — Щас лучше будет, — ехидно сказал, секунд так семь в голове отсчитал и сорвался на бешеный темп, усердно двигая тазом.       К груди её… с кайфом прильнул. Лизнул, прикусил, а потом взял в рот возбуждённый сосок и языком с ним играть принялся. Ладонью вниз животика плоского проскользил, указательным пальцем клитор нашёл и слегка на него надавил.       Хлоэ дёрнулась даже, словно током ударило, а я ухмыльнулся. Ещё надавил. По машине — как и по округе, сто пудов, звонкий вскрик разлетелся. Свободной рукой я магнитолу нащупал, на всю громкость врубил, зарычал. Под темп песни, обхватив хрупкую талию, кошку свою раскачал.       — Бешеный, — голосом, полным любви, громко выдала.       — А ты моя, — так же громко, по-собственнически, сказал.       — Твоя… — растворилось во всхлипе.       Коготки острые в шею впились.       — Сладко звучишь, повтори? — попросил, чувствуя, что грань приближалась.       — Тво…я… — тише ответила, ладошки обе ласковые за спину мне завела, с платком завозилась зачем-то.       Закричала. Вспыхнула. По телу любимому оргазма волна пронеслась.       Я с себя её бережно, хоть и быстро, сорвал, ладонью вниз к члену скользнул, чтоб закончить, а Хлоэ по груди у меня распласталась.       — Пиздец твоей юбке, — выдохнул совсем не виновато, когда спермой ткань измарал.       — А ты… спрашиваешь, вещей столько зачем привожу… будто впервые, — всё ещё дыхание пытаясь восстановить, проговорила.       Щекой о шею мою потёрлась, а я в висок поцеловал.       Лениво потянулась к магнитоле, чтобы музыку выключить или убавить, не знаю уж, что она там сделать хотела, как я, не успев глаза прикрыть в удовольствии, на левом запястье тату заприметил.       К себе тут же дёрнул, к глазам удивлённым поднёс.       Shade.       А-ху-еть.       — Хлоэ, — голос сорвался.       Я сам по магнитоле лупанул, движением резким её потревожив, на что кошка моя обиженно засопела.       — Я же сказала «твоя», чему удивляешься, — ворчливо пролепетала. — Погоди, мне всё ещё хорошо, а ты…       — Хлоэ, бля! — громче сказал, лицо до боли родное в ладони собрал. — Это…       Завис. Зубы стиснул.       — Я слишком скучала. Так сильно… — поёжилась. — Хотя бы так всегда тебя видела.       — Так не уезжай больше, — тут же моляще выпалил.       А она улыбнулась загадочно и коротко бросила:       — Ты мою одежду постоянно пачкаешь.       По нервам больно резануло, но я, шумно сглотнув, промолчал. В конце концов… не обязана, что ли. Руку любимой к себе приподнял и протяжный поцелуй на имени своём оставил. Было… до боли, до сжатого сердца, приятно.       — Красивая, да? — тихо хихикнула. Сама опять к глазам её поднесла, залюбовалась, а потом взгляд хитрый на меня перевела.       — Красивая, — согласно кивнул. — И ты, кошка, красивая…       А у самого ком в горле собрался. Такая родная, такая моя… та, с кем каждый день до конца жизни своей хотел просыпаться.       — Поехали домой скорей, — огладив щёку мою, протянула. — Глядишь, на концерт ещё успеем! Они же как раз по пятницам?       — На концерт? А как же дома потр… понежиться? — недовольно бровь вздёрнув, спросил.       — У нас на этот раз больше времени, ещё нанежимся, — отмахнулась. — До следующего неделю ждать, а ты сейчас хотел. А у меня настроение! Может, я вообще не захочу идти туда потом!       — Тебя хочу больше, — честно признался.       — Но я на концерт прилетела! Ты же на него меня звал? — насупившись, выдохнула.       Понятно. Значит, здесь будет меньше недели. На концерт она, бля, прилетела… Не-вы-но-си-мо. А потом на себя разозлился. И чё? Ну правда же сам позвал! Хули сопли тогда распускал?       — Чёрт с тобой, кошка, одевай свой лифак, и поехали! — твёрдо кивнул.       — Эй, это не лифчик! — засопела обиженно, будто лично её оскорбил, а не тряпку неверно назвал.       — Ага, — только буркнул.       Оделись по-быстрому, выдвинулись. А я всю дорогу до дома сам себя успокаивал, держа Хлоэ за руку крепко.       Это лучше, чем никак. Это лучше, чем редкие свиданки в тюрьме. Это лучше, чем вообще без неё.       — Дома-а-а… — восторженно кошка моя прошептала, порог переступив.       — Дома, — я вторил.       И улыбался, глядя на то, как по гостиной она закружилась. И сразу светло тут так стало, уют весь вернулся, а не тоска бесконечная. Хоть это чувство и поверх эмоций других пробиться пыталось, я в угол души берцем его упрямо запихивал. Главное ведь, что мы вместе. И что Хло со мной счастлива.       — Чемодан скорее тащи в спальню, — приказным тоном сказала. — Я быстро в душ, и ты со мной не идёшь!       — С хера?! — оскорблённо аж выдохнул.       — Фу, как некрасиво ты выражаешься… — поморщилась и рассмеялась. — Мы тогда прям точно не выйдем! А я действительно хочу оттянуться. Меня так утомила работа…       — Как скажешь, кошечка, — устало улыбнулся. — Вот только меня жизнь без тебя утомила.       Хлоэ ресницами хлопнула, замерла, но почти сразу отвисла. Подошла, в губы меня чмокнула и, ничего не ответив, в ванную ускользнула, закрыв за собой дверь. Я ещё раз строго с собой поторговался, молотком в голову вбил, что расслабиться нужно и кайфовать, от жизни миг каждый ловить, даже если он и недлительный.       Вещи, что кошка моя привезла, поднял в спальню. Вскоре туда и Хлоэ, в полотенце целомудренно замотанная, после душа прибежала.       — Ой, я сумочку внизу забыла, принесёшь? — невинно глазами стрельнув, хитро спросила.       — Любой каприз, кошка. За определённую плату… — усмехнулся и, за манкую шею куснув, под полотенце попытался залезть. В недовольстве по руке шибанула.       — Я тебя сейчас сама покусаю, да так, что запомнишь надолго! — и брови свела. — Ты несёшь сумку, я одеваюсь, мы едем, всё!       — Ладно-ладно, сердитая! Как скажешь, — я рассмеялся. — Оторвёмся, кошка! А ещё уж тогда наебенимся. А потом наебёмся!       — Планы твои… — захихикала. — Ладно, выматывайся, сумку тащи, я одеваться!       — Выдворяешь.       — Шейд.       — Выдворяешь, значит! Охренела совсем, — в возмущении выдохнул. — Тебе она так срочно сдалась? Я, может, на голую тебя хочу посмотреть!       Хлоэ ко мне подбежала и принялась силой выталкивать.       — Вы-ме-тай-ся! — строго сказала.       — Да всё, иду я, иду…

•━──────≪✷≫──────━•

      На пляже уже было куча народа. Музыка гремела далеко до подъезда сюда. С океана солью несло и пьянящим запахом свободы манило.       Хлоэ права была, если честно, что вытащила: мне развеяться тоже хотелось. Дома тоже в четырёх стенах сидеть уж устал. Нет, я, конечно, выбирался много куда, но всё же в ритме громыхающей музыки жилось пока что привычнее.       Очередная песня ну прям совсем не вкатила, и я Хлоэ к себе тесно прижал, на ушко шепнув:       — Устроим свой концерт, детка?       — Знаю я твои концерты, — ухмыльнулась ехидно.       — И ты кайфуешь от них, — дыханием шею её опалив, сказал многозначительно.       — О боже. Начинается, — и рассмеялась заливисто.       Так счастливо, что сердце дурацкое удар опять пропустило. Слышать её смех ежечасно — вот, чего от жизни только хотелось.       Я из кармана выдернул наушники, что с собой прихватил для этого случая. Что наступит он — знал с того самого момента, как вообще соо ей написал про концерт.       — Этот ты ещё не слышала, — с заговорщическим видом протянув кошечке кейс, на ушко сказал.       — Этот — что? — удивлённо спросила Хлоэ, головой по сторонам замотав.       — Узнаешь, кошка, — довольно ответил. — Представь меня на сцене.       И подсадил её тут же на плечи, после чего тапнул по кнопочке Play.

You purred like a golden kitty Ты мурлыкала, как золотая кошечка,

Now you purr to diamond lies Теперь мурлычешь под бриллиантовую ложь.

When they lick your heels, so pretty Когда они лижут твои каблуки, такая красивая,

Cold lust hidden in their eyes Холодная похоть прячется в их глазах.

Remember our nights of spree, Помни наши безумные ночи,

Break free, take back control. Вырывайся, возьми обратно контроль.

Let them choke on their bubble tea, Пусть подавятся своим бабл-ти,

I know you’d prefer a shot. Я знаю — ты бы выбрала шот.

Gold’s their curse, not their crown, Золото — их проклятие, не корона,

Gorging while we’re breaking down Они жрут досыта, пока мы разваливаемся.

We bleed truth — they buy beliefs Мы кровью истекаем правдой — они покупают веру.

Silk sheets rot underneath Шёлковые простыни гниют под ними.

Laws for sale, truth in chains Законы продаются, правда в цепях.

Marble walls won’t stop the flames Мраморные стены не удержат огня.

People rise — empire breaks, Люди поднимаются — империя рушится,

Same story — different place, Та же история — только в другом месте.

Kitty, you’re on the wrong path. Киска, ты идёшь по ложному пути.

Cozy living is dangerous Уютная жизнь опасна.

Ki-ki-ki-kitty, they cut your claws Ки-ки-ки-киска, они обрезали тебе когти,

Sold your soul for cheap applause Продала душу за дешёвые аплодисменты.

Kitty, run, — while there is a chance Беги, киска, — пока есть шанс,

They’ll face the fire — bloodbath dance Они столкнутся с пламенем — кровавым танцем.

Kitty, just save your pretty ass, Киска, просто спаси свою красивую задницу,

My last show will be intense, Моё последнее шоу будет жёстким.

Right here, we’re real, stripped to the bone. Здесь мы настоящие — обнажённые до костей.

They’re locked in the Oasis — pigs in polished domes А они заперты в своём Оазисе — свиньи в отполированных куполах.

We don’t want crowns, just ribs on the flame, Нам не нужны короны — только рёбра на огне,

Feel the ground quake — we’re breaking the gate. Чувствуй, как дрожит земля — мы ломаем ворота.

Piggies Свиньи,

Here are we А вот и мы.

      — Ну как? — с интересом прищурившись, спросил, когда песня своё доиграла, а Хлоэ я на землю спустил и в объятия тесные вжал.       — Значит… уютная жизнь опасна, да? — бровь вздёрнула кошка моя.       — Только не со мной, — тут же заверил. А потом слова уже из недр души зафонтанировали. Честные, искренние. Те, что сказать хотел ещё очень давно, но молчал. А сейчас изнутри выжигало: — Я защищу тебя. От всего. Ото всех. И клянусь любить до конца дней. А кроме тебя… в сердце будет место лишь для ещё одной.       — Для кого же? — удивлённо Хлоэ спросила.       — Второй главной женщины моей жизни, — на выдохе произнёс. Пульс предательски ускорился, когда кошка моя на меня посмотрела.       — Мамы?.. — глазами странно захлопала.       — Нашей дочери, — наконец я сказал. Твёрдо, но нежно.       Нихрена мне от жизни больше не надо. Никогда надо не было.       — Что-о? — Хло замерла. Ответа ждала? Так по глазам можно было всё сразу прочесть. — А если будет мальчик?       — Тогда он пойдёт в папашу-рокера, — легко я усмехнулся. — Не дай бог, ёпта.       — Дурак… — только и выдохнула. Лбом прижалась к моей груди.       — Я слишком долго жил ради музыки, ради толпы. Пора научиться жить ради кого-то настоящего… — тихо проговорил, но Хлоэ услышала.       Глазища серые свои на меня подняла и в улыбке виноватой расплылась. За запястье меня обхватила и, на океан кивнув, сказала:       — Пойдём.       — Ты… на пляж хочешь? — ошарашено я уточнил, внутри себя уже прямо нахмурившись.       Только сейчас понял: весь вечер что-то не то и не так. Что-то… в поведении кошки моей меня прям смущало.       — Туда, где тихо, поговорить, — и, ответа не дожидаясь, уверенно поволокла за собой.       До океана мы шли в тишине, пальцы даже не переплетя. Я послушно просто плёлся следом, накручивая себя, накручивая… и если честно, от ощущения этого странного разораться готов был, вспылить.       — Ты… всерьёз сейчас говорил? — почему-то вдруг уточнила, когда мы к воде подошли.       — Хлоэ. Ты издеваешься? — я как вкопанный остановился. Руку вырвал. — Ты, бля, думаешь, шутки шучу? Это… нихера не смешно!       Кошка моя рассмеялась тихонько. Снова меня к себе потянула, в глаза слегка взволнованно заглядывая.       — Ты только не взрывайся сразу, ладно? — усмехнувшись, ласково проговорила.       — Чё? — губу поджав, хмыкнул я.       — Шейд, пообещай держать себя в руках, — настойчиво попросила.       Я только зубами скрипнул.       — Ты точно взбесишься, — ресницы свои опустила, шумно выдохнула и головой покачала.       — Да бля, Хлоэ, что? — совсем раздражённо спросил.       — Вот ты про детей говоришь… а я фамилию твою даже не знаю, — зардевшись, сказала. — Имей в виду, если в ближайшее время мне всё-всё о себе не расскажешь, в графе свидетельства на месте отца будет прочерк.       Я нахер завис. Вздёрнул бровь. Чё, нахуй?       — Ладно. Лирика, — Хло отмахнулась. — Шейд, я пошутила! Отвисни! Но правда… и Хлоэ Бёрнс я быть не хочу.       — Не будешь, — шумно сглотнув, протянул. — Кошка, если это…       Но она посерьёзнела. И перебила:       — Сегодня была первая и последняя моя премьера. И это решение я приняла не сейчас. И даже не тогда, когда от тебя в прошлый раз улетала. Раньше. Сразу же, — она руки мои на талию к себе уложила, а потом веки широко распахнула, в глаза на поражение глядя: — Я не могла оставить всё, как есть. Не могла! Мне нужно было помочь Ласло, маму твою убедить, что ты не самый херовый на свете сын и что… нашим детям нужна будет бабушка.       Я как от пощёчины дёрнулся, но в руках кошку свою крепко зажал.       — Ты ведь говорила о куче предложений по работе, — сглотнув, уточнил.       — Говорила. Ну правда же круто? Самолюбие, знаешь, тешет! — хихикнула. — Но эта история с пожара в Оазисе была не моя. Больше нет. Я получила всё, что от карьеры хотела. Добилась признания, красной дорожки, а дальше… дальше только ты нужен.       — Хлоэ…       — Думаешь, чего чемодан тяжёлый такой? — хитро прищурилась. — Там все мои вещи. Ещё часть посылками скоро приедет. Я…       Меня замурашило. Заштормило. Песок под ногами, кажется, нахер разверзся.       — Как ты его дотащила… — сипло выдохнул, что ещё сказать, не придумав.       Столько хотелось, но не было слов.       — Ну, там Ласло помочь попросила, здесь мужчину какого-то… Только за пару шагов от тебя забрала и то, почти не везла. Мне… — тихо рассмеялась. — Боже, ты меня сейчас точно придушишь!       Я вообще окаменел, нахер забыв, как дышать.       — Мне шесть недель, как нельзя, — тихо сказала.       — Чё шесть недель? — нахмурился я.       Чуть отодвинулась. За руку меня взяла, в тыльную сторону ладони чмокнула коротко, а потом её на плоский живот уложила.       В моей голове перекати-поле шуршало.       Хлоэ рассмеялась звонко, заливисто, искренне. Меня вновь обняла, ладошками обхватила лицо и сказала:       — Беременность по-правильному не в месяцах считается, а в неделях. Так вот… у нас шесть недель. Я когда в прошлый раз от тебя улетела… задержка пошла. Тест положительный.       Всегда думал, что такую новость узна́ю и Хлоэ — а я никогда не сомневался, что это может быть только она — на руки подхвачу, закружу. А тут истуканом стоял, и глаза наполнялись слезами.       — Чё, реально?       — Думаешь, шутки шучу? — игриво бровь вздёрнула.       Не шутила.       — Хло… — голос сорвался. Как и слёзы скупые с ресниц. Как и сам я, упав перед ней на колени.       — Ты… — кошка моя замерла. — Любимый дурак…       Жить… да просто, бля, жить.