Два по математике.

— Да бля, Джуён, в чем проблема-то? — Джисок готов взять поднос со стола и огреть друга по голове на глазах у всей столовой. Плевать, что будут смеяться. Плевать, что заснимут и выложат в местное "Подслушано". Джисока просто раздражал то, как Джуён уже неделю топтался на месте и не мог попросить о помощи, хотя та ему, очевидно, нужна. — Просто подойди и попроси Чонсоба с тобой позаниматься! — Да он меня одним взглядом унизит, это же Чонсоб! — Ли Джуён всегда был излишне эмоциональным: если он возмущён, то подскочет с места и вытянет руки к потолку; если смущен, то покраснеет тут же; если ему весело, то смех разнесётся по всем коридорам и кабинетам сеульской школы. В общем и целом, Ли Джуён — яркая личность в их учебном заведении. Он вроде клоуна, однако посмешищем не являлся. Просто смешной, интересный, с ним легко и весело общаться. Только Джуён точно знал: так необходимый ему одноклассник подобных шумных людей просто ненавидел. Может, потому что он жил с таким человеком уже восемнадцать лет? Его брат, Соул, был Джуёну и Джисоку почти другом, они могли играть вместе в онлайн игры, но не то что бы много общались. Просто парни с общими интересами. Но любые попытки взаимодействия с Чонсобом заканчивались ощущением песка на зубах и грязи на коже. Если говорить прямо — Джуён чувствовал себя тупым. Не умнее инфузории туфельки точно. Или хламидомонады. — Ну так конечно, ты ж базовую математику не вывозишь. — Ты не помогаешь! — теперь уже Джисок рисковал получить по лицу подносом. Или кружкой. Как пойдёт. От диалога с лучшим другом он ожидал какой-то поддержки для уверенности в себе, что он сможет взять, подойти и поговорить. Но Гаон, так его иногда называли в школе, действительно не помогал, скорее в привычной манере "выстёбывал", впрочем, не так жёстко, как это умел всё тот же Чонсоб. Если поставить перед Джуёном выбор — сто Гаонов или один Ким Чонсоб — то выберет он очевидно первое. Как бы объяснить...Джисок был чем-то родным и понятным: очевидно, что тот шутил не со зла и не из желания задеть. Чонсоб же именно унижал, или же Джуёну так казалось. — Тебе просто надо немного потерпеть его и всё. — А нос мой потом ты будешь по учебнику собирать? — Ну не знаю, попроси тогда Кая из параллели! — Джисок уже не выдерживал этот диалог, что шёл в никуда. Очевидно, что к конечному согласию они не придут. Джуён будет отпираться, а Гаон только разобьёт свой же лоб ладонью. Просто бессмысленно. Проще найти альтернативу, но и тут встала проблема. — Хюнин Кая? Он двадцать четыре часа в сутки занят Хёнджуном, там без шансов. Они же эта...сладкая парочка! — вставая из-за стола, Джуён многозначительно почти что сунул два пальца в рот, заставляя Гаона не только подняться следом, но и закатить глаза. Они редко обсуждали отношения своих друзей из музыкального клуба, но если такое и происходило, то вывод всегда был один — геншин лучше. Что угодно лучше, чем вечные ссоры Гониля с его девушкой Бахи, вечно занятого Юной Сынмина, пялящегося на Сяодзюня Чонсу и потерянного в отношениях с Каем Хёнджуна. — Джуён, мне напомнить тебе летнюю дискотеку? — Нет! Замолчи! — по коридору Джуён резко пошёл быстрее, показательно заткнув уши руками. Джисок был немного ниже, потому небольшую дистанцию ему пришлось пробежать, чтобы напрыгнуть на чужую спину и повиснуть на шее. Школьная дискотека была чем-то вроде знакового события, легенды или же просто очередного повода обсмеять самого младшего в их школьной рок-группе. Об этой истории слагали песни на красных полях тетрадей по литературе, а где-то на стене кабинки мужского туалета, самого забытого на третьем этаже, была надпись от руки неизвестного: «Ли Джуён, давай тоже засосёмся». Джуён эти шутки ненавидел и сейчас утирал красные щёки, отворачивая лицо от навязчивого одноклассника, который и так повис у него на шее, но ещё и продолжал дразниться, пытаясь поцеловать парня в щёку. Одна за другой попытки не увенчались успехом, и Гаон спрыгнул на пол, тут же перешагивая несколько плиток, не касаясь их контура, будто играя в игру. Та самая, где если коснешься полос между плитками пола, то сгоришь. И, вышагивая, Джисок как-то подозрительно замолк. Обычно это не значило ничего хорошего: сейчас Квак уставился в телефон и как-то гаденько улыбнулся. — Ты чего там делаешь? — Чонсобу звоню. — Что?! — Джисок тут же подорвался с места, когда Джуён потянул к его телефону руку. Проблема лишь в том, что бежать было банально некуда: боком Квак почти вмазался в стену, а Ли тут же начал бить его ладонью по плечу. Они что-то кричали друг другу, обзывались, и сквозь голоса доносились чёткие гудки на громкой связи. Откуда у Гаона вообще телефон Чонсоба? Из чата класса, вероятно: у всех в аккаунтах были их номера. Не нужно быть программистом, чтобы найти так необходимый. Гудки всё шли и шли, а Джисок задрал руку вверх, стараясь увести её подальше от Джуёна и спасти телефон. — Ало, блять?

***

Это было неловко. Чонсоб и Соул имели разные комнаты, но почему-то оба сейчас смотрели за тем, как Джуён сидел за уравнением. Дом семьи Ким сам по себе был довольно просторным — это не типичная корейская квартирка для семьи, в какой жил Джуён с родителями, как и многие другие. Можно сказать, что лишние квадратные метры в ней были роскошью, учитывая, какими большими были личные комнаты братьев, кухня, где Джуён успел попить воды, и ванные. Белый цвет доминировал в каждом уголке квартиры, от обоев и пола до мебели. Слишком стерильно, точно здесь постоянно бывал клининг. Но в комнате Соула наверняка творился хаос, как и в его голове, а ещё на ней. В общем, впечатление о их доме сложилось вполне яркое. Однозначно можно сказать — родители двойняшек зарабатывали много. Да, Чонсоб и Соул именно двойняшки, а не близнецы, хотя на первый взгляд так и не скажешь. С чёрными волосами их можно было успешно отличать, но стоило им решить совместно выжечь волосы осветлителем, как малейшие отличия стёрлись ластиком, и даже Ли, учившийся с ним достаточно долго, немного ломал голову от того, что видел двух одинаковых людей с разных сторон, стоило отвести голову немного вправо или влево. — И чего ты боялся, Джуён? — Чонсоб стоял над ним с линейкой, и казалось, будто этой же линейкой Ли мог получить по руке за свою природную глупость. Но пока одноклассник использовал её только как указку — это успокаивало. Он водил линейкой по строчкам в учебнике с заданием или правилом, показывал, где Джуён ошибся и очень эмоциально обводил невидимыми кружками упущенные при переносе элементов уравнения минусы, ворча что-то вроде: «Это элементарно, вообще-то». Что здесь делал Соул — Джуён не знал. Он сидел на кровати брата, сложив ноги в позе лотоса, и во что-то играл в телефоне без звука и наушников. Судя по зелёным отсветам на руках и одежде — это был такой привычный майнкрафт. Даже не удивительно: Соул часто коротал время на переменах в нём, а не за повторением домашней работы. Так и не скажешь, что он на несколько часов старше Чонсоба. Джуён немного отвлекался, ведь ему, если быть честным, тоже хотелось провести время в играх, да и старший из братьев был ему ближе, более знаком. Соул иногда ловил чужой взгляд и улыбался, но, слыша приказной кашель Чонсоба, кидал в сторону стола, как бы намекая заниматься дальше. Их поймали так раз пять: повторялась одна и та же ситуация. Соул не мог сдержать улыбки, когда Джуён сидел к нему вполоборота, забывая про уравнения. А у Чонсоба, кажется, сдавали нервы. — Ты вроде позаниматься пришёл, не? У меня тоже полно других дел, я бы мог заняться ими, пока ты строишь глазки моему брату. — линейка звучно легла на стол и Чонсоб откинулся на второй компьютерный стул у стола. Спинка тут же глубоко опустилась, врезаясь верхней частью в стену. Только она и не давала Собу оказаться в положении лёжа. Закидывая руки за голову, он без зазрения совести сверлил одноклассника взглядом, выжидая или извинений, или оправданий. А взгляд у него тяжёлый, унижающий, как звонкая пощёчина. Именно поэтому Джуён не хотел идти за помощью к нему. — Я не строил ему ничего! Просто смотрел! Чонсоб, прекрати, давай мы просто закончим это задание и всё, оно последнее. — двинув линейку локтем в сторону младшего из братьев, Джуён разочарованно вздохнул. Ему действительно хотелось всё поскорее закончить: выключить эту слишком яркую настольную лампу, закрыть ручку с пахучими чернилами и убрать тетрадь с учебником в рюкзак. А ещё эти два взгляда, которые царапали спину. Невыносимо. — Уверен? Вы ведь даже целовались, я помню. Половина школы помнит вашу рок-группу на дискотеке. — Сооб... — Соул как-то двинулся на кровати, от чего та скрипнула, и опустил телефон от лица. Ему явно не нравилась эта тема, ровно как и Джуёну, резко развернувшемуся на стуле. — Да это же несерьёзно было. Мы так, по-дружески... — да, вся школа помнила летнюю дискотеку: их музыкальный клуб тогда впервые выступал, как группа. Они исполнили пять каверов, побаловались, возомнив себя звёздами, и довольно быстро закончили. Помнится, учителя тогда ещё подгоняли их с инструментами, чтобы парни побыстрее укатили барабаны за импровизированную сцену и не занимали время. Они, конечно, выступили хорошо, но концерт не запомнился бы так сильно, если бы не одна ситуация: когда Джуён уходил с бас гитарой, но ещё не пересёк линию толпы учеников, Соул выбежал вперёд, резко притянул его за щеки и поцеловал под рёв толпы подростков. Кто-то свистел, кто-то даже выкрикивал имя музыканта, а Джуён не понимал, что вообще происходит. Его пальцы всё ещё зажимали толстые струны, но язык податливо подчинялся чужим движениям, вылизывал чужие губы, а Соул тогда, кажется, сладко мычал. Это был настолько интенсивный поцелуй — во время таких не хочется дышать, слышать и видеть — что ноги не держали, и парочка парней, покачиваясь, почти свалилась в толпу. Вернее, Соул тянул Джуёна за собой, медленно проводя языком по кромке его верхних зубов. На вопрос, что это было, ответ Ли услышал простой — какой рок-концерт без зрелища и поцелуя с басистом? Соул просто устраивал шоу, которое всем запомнилось, и Джуён это принял. В конце концов, всем было смешно. — Мой брат целуется так плохо, что ты решил не воспринимать это всерьёз? Соул! — телефон тут же оказался выключенным. Шота еле удержался от того, чтобы не закусить нижнюю фалангу большого пальца и сел как-то более зажато, упираясь пятками в край матраца. — Мог бы постараться для парня, который тебе нравится, особенно если знаешь, что его хочет и кто-то другой. — даже сейчас Чонсоб продолжал быть язвительным: его голос был каким-то острым, уничижительным. Влияние Соба заполняло всю комнату, и Джуён мог заранее ощутить его касания. Ровно за секунды до того, как парень встал и оказался перед ним: поставил колено между его бёдер и упёрся руками в узкие плечи. — Я ведь писал, что хочу. А ты даже не понял. — склонив голову в бок, Чонсоб выглядел каким-то обиженным. А Джуён по-глупому задрал голову, разомкнув губы. В его голове по паутинкам нервов бегали маленькие паучки и передавали информацию, пытаясь сделать её чёткой и стройной. Младший из братьев писал ему. Писал... Картинка возникла перед глазами не сразу: фотография стены в туалете на третьем этаже в общем чате музыкального клуба. Её отправил Од, а остальные подхватили. Ли Джуён, давай тоже... Казалось, Чонсоб увидел немое осознание в чужом лице и тихо так усмехнулся, поднимая ладонь с плеча по шее вверх: он фиксирует руку на щеке Джуёна, мизинцем подпирая линию челюсти. Он бы не отвернулся. Чонсоб целует не ровно в губы. Он склоняется, задирает голову Джуёна ещё сильнее и касается самого уголка кончиком языка, с призвуком прижимаясь к нему губами. Он играл, это даже немного щекотно. То, как парень искал контур губ, мелко и коротко выцеловывал его, чтобы только потом позволить себе попробовать Джуёна на вкус. Он целовался не так резко, как Соул, но хотел получить всё внимание целиком. Тянул руку Джуёна под свою домашнюю футболку, потом тут же хватал его за обе щеки и вёл за собой всё сильнее так, что кресло громко откатилось назад и ударилось об стол. — Чонсоб, что ты творишь? — отворачивая голову в бок, Джуён лишь усугублял ситуацию: Ким тяжело дышал у самого его уха и не остановил себя от желания целовать. Его губы сомкнулись на мочке, потом на виске. Нежничая и уговаривая, Соб потирался носом о впалую щёку и почти фырчал, тихо говоря: — Ты даже не убрал руку из-под моей футболки, Джуён. — улыбка слышалась в его голосе, даже Соул на кровати рассмеялся, что сидел уже в более открытой позе, отводя руки за спину. А ведь правда: ладонь Джуёна всё ещё касалась обжигающей голой кожи на стройном торсе. Температура Чонсоба словно поднялась до тридцати восьми. Ли повёл кистью вниз, освобождаясь от одежды, но Чонсоб нарочно повёл бёдрами вверх и даже привстал на носки так, чтобы чужие пальцы прошлись по резинке его штанов, задевая узелок из верёвочек на поясе. Джуён вспыхнул, одернул себя и свёл это касание на нет, но его руку тут же перехватила другая: прокатилась по предплечью, огладила запястье большим пальцем и пристроила свои пальцы меж более тонких пальцев Джуёна. Третья рука на теле юноши принадлежала Соулу. Никто не обратил внимания, как кровать скрипнула, освобождаясь от веса. На удивление, парень был смирным. Стоя за спиной Джуёна, он поводил кончиком носа по затылку, чтобы уловить запах тела и шампуня, и прижался щекой к плечу, где выступала неудобная косточка. Его рука, поглаживая рёбра и пересчитывая их пальчиками, потянулась через грудь и ладонью нашла пик биения юношеского сердца с левой стороны. Шёпотом Соул отметил, какой Джуён худой, и попробовал прикусить его плечо через ткань футболки. Совсем не сильно. Пробуя и отмечая дозволенное. Но границы были какими-то размытыми: Джуён терялся, одновременно наслаждался и боялся. Четыре руки на его теле — слишком много. Но Чонсоб снова поворачивает его к себе и целует, а интерес Соула привлекает шея. С такими же слишком чёткими чертами, выступом кадыка, что вздрагивал вверх от любой игривой попытки укусить. — Тебя когда-нибудь целовало в шею два человека одновременно? — свой интерес Шота озвучивает вполне прямо. Он сжимает футболку Джуёна чуть ниже груди и тянет вверх, тут же пристроив ладонь на оголенном животе. Чонсобу это нравится: только сейчас он отстраняется и поддерживает идею. Парень снимает с одноклассника футболку, кидает её на один из стульев и цепляется пальцами за ремень чужих джинс. Губы Джуёна припухли, он дышал только ртом и лишь жмурился в момент, когда пылкое дыхание ошпарило его шею с двух сторон. Соул торопился: он припал к коже первым, невесомо царапал её зубами и довольно мычал, когда смыкал их посильнее. Он даже не обращал внимания на тёмные длинные волосы, когда как Чонсоб нежно прибирал их за ушко и выцеловывал дорожку по плечу вверх, пока не оставил мокрый след за ухом. Они разные, совершенно разные. Эту разницу Джуён ощущал на коже мокрыми следами от языка и укусами, ощущал сжатой в ладони грудью и дребезгом ремня на поясе. Прикосновений много, они со всех сторон. Они цепляются и гладят. Соул подходил всё ближе, пока не прижался грудью меж лопаток, а Чонсоб наклонялся ниже, чтобы мазнуть языком в ямке между ключиц. Братья друг друга не слушали, каждый старался урвать побольше своими методами, но в то же время удовольствие в теле расцветало гармонией вслед за всеми собственническими отметинами Соула или мокрыми поцелуями Чонсоба. — Так и знал, что нет. Это даже мило. — Вы это планировали? — оказавшись на постели, Джуён затылком лёг на бедро Соула, в то время как Чонсоб с интересом расслаблял ремень на джинсах. Ради интереса, Ли включился в игру и подогнул колено так, что оно медленно прошлось по паху Соба с лёгким нажимом. Парень тут же простонал и глянул снизу вверх с вызовом. Не разрывая зрительный контакт, он оставил поцелуй на впалом животе, опустился и вновь поцеловал у самого края джинс и резинки боксеров. — Не то что бы планировали. Мне не понравилось, что он целовал тебя, а я нет. — Чонсобу хватало совести говорить о происходящем так спокойно. — Мы могли бы целоваться в тесной кабинке и прогулять так урок, но ты даже не понял, что это мой почерк. Мне тааак обидно. — хмыкнув, Ким потянул джинсы и боксеры вниз и из вредности оставил яркий укус на выступающей косточке бедра. Со стороны Соула тут же послышалось возмущенное мычание: он считал, что только он и может оставлять метки на коже вместе с теми, что уже алели в области шеи и плеч. Ему не хотелось сидеть без дела. Джуён оказался головой на холодной подушке, а сам Соул двинулся в бок, упираясь коленями в матрац. Кусал он с новой силой, точно соревновался: окаймил ключицы, пометил грудь, а когда услышал вскрик со стороны Ли, тут же всё зализал и поцеловал его в щеку, на удивление, невинно. Он извинялся. Дыхание Джуёна сбивалось, а сердце разбивало рёбра изнутри. Он не настолько заведён, чтобы стонать, но слишком слаб, чтобы молчать. Он мог шепнуть имя одного из парней, попросить быть нежнее и немного медленнее. Но юноша втягивался. Вытянув руку, он повёл вверх по бедру Соула, гладил чуть мягкую внутреннюю сторону, пока не огладил пах. Он замер, замечая, как пристально Шота смотрит на его руку, и почувствовал себя каким-то особенным. Джуён мог сделать что угодно, и парень перед ним это примет, поддастся. Его возбужденый член, прижатый тканью одежды, слегка вздрагивал от долгого прикосновения горячей ладони. Это повторялось снова и снова, пока Ли не оттянул домашние штаны вниз, ради интереса обхватив возбужденый орган ладонью. Слишком сухо. Ладонь оставляет на языке солоноватый привкус: Джуён смачивает слюной каждый палец, а Соул только смотрит. Он не верил, что это происходит. Влажная кожа легко проходилась по члену, Ли легко стимулировал длину, а головка члена всякий раз упиралась в его ладонь. Если Джуён медлил — Соул сдавленно дышал и сам начинал двигать бёдрами навстречу. Если Джуён спешил — он продрагивал и упирался лбом в грудь юноши, не способный удержать себя в прежнем положении. — Чувствительный... — с интересом шепчет Ли. — Будет не очень интересно, если он кончит от твоих рук. — поцеловав внутреннюю сторону бедра, Чонсоб произнёс это с толикой ревности в голосе. Ему тоже нужно было это особое внимание от Джуёна, потому что нормально делиться он не умел. Соул — тоже. Стараясь впечатлить, он снял футболку, и на самом деле неожиданно было увидеть на его теле сухой красивый рельеф. Да, Шота занимался танцами и спортом, но так часто носил безразмерную одежду, что Ли и не подозревал, какая у него грудь и крепкие плечи. Чонсоб же без одежды походил на самого Джуёна узкой и угловатой фигурой. Даже так они разные. Чонсоб встаёт, чтобы обойти кровать и найти что-то в тумбе: под одеждой и какими-то шнурами очень укромно был спрятан бутылёк со смазкой. Складывалось впечатление, будто родители парней были очень опекающими, раз Киму пришлось перевернуть половину своих вещей в выдвижном ящике. Хитро и умно. Чонсоб всегда такой. — Ляжешь на бок? — парень не вернулся к месту, где сидел до этого: он лёг на свободную половину кровати, слева от Джуёна, подхватывая его под коленку так, чтобы открыть себе немного больше доступа. Его ладонь огладила ягодицы, осторожно проталкиваясь двумя пальцами меж них только на пробу. Он бы не стал проникать без смазки. — Джуён-а, посмотри на меня. — теперь Соул лежал с ним лицом к лицу, в конце концов, он тоже хотел эти пухлые губы. Пристроившись бёдрами поближе, он обхватил их с Джуёном члены ладонью, начиная медленные движения. Шота отвлекал: он целовал, целовал и ещё раз целовал. Снова торопливо, с покусыванием губ и желанием переплести языки. У него не было тормозов, и он бы оставил удовольствие Джуёна только себе, но зацелованные губы дрогнули — немного разогрев смазку между пальцев, Чонсоб стал растягивать его изнутри. Медленно и постепенно — отклик был слишком тугим. Ни один из них не хотел причинить парню боль. — Не думай об этом, просто смотри на меня. Только на меня. — Соул продолжил тихо говорить, теперь уделяя внимание только партнёру, лишь бы отвлечь его от постороннего проникновения. В первые разы всегда странно и неприятно, но поцелуи на шее и стимуляция члена могли перекрыть эти чувства. А Соул просто хотел Джуёна целиком. Ему нравилось быть перед ним, а не за спиной, видеть мелкую дрожь на губах и морось слёз от первичного дискомфорта. — Тебе будет приятно, обещаю. — Только попробуй соврать! — прошипел Джуён сквозь зубы. — А то что, укусишь меня? Мне понравится. — рассмеявшись, Шота провел по его шее носом и тут же обоял губами кадык. Он вылизывал заметный изгиб, прикусывал и оттягивал немного кожи, заслышав хрип в груди Джуена, а после сдавленный тихий стон. Хотелось думать, что это из-за него — из-за Соула — но никак не из-за двух пальцев Чонсоба, что разрабатывали нутро с обилием смущающе белой смазки, оглаживали стенки, продавливали их и изучали, выискивая чувствительную точку. Чонсоб во всём имел синдром отличника. За считанные часы запоминал весь материал, не мог не отвечать на уроках, и для Джуёна он тоже хотел быть лучшим. Показать, как сзади может быть приятно. Джуён — их личное соревнование. Кто оставит больше поцелуев, из-за кого Джуён застонет громче и выгнет спину. И каждый списывал любые сигналы удовольствия на свой счёт. — Мы не закончим только на этом, Джуён-а, раздвинь ножки получше, так будет легче. — вылизывая край покрасневшего уха, Чонсоб сбивчиво шептал и терся пахом о худые ягодицы, а его пальцы внутри Джуёна подстраивались под темп, и их количество постепенно вырастало от одного до трёх. И это была интенсивная стимуляция, от которой Ли стонал Соулу в губы. Чонсоб единственный оставался в штанах, единственный, кто ещё не получил и малейшей разрядки, кроме навязчивого дразнёжа, и его петтинг был резким, давящим. Лёгкая боль необходима ему самому, она подталкивала к удовольствию немного быстрее, но Ким не давал себе закончить. Он слишком долго ждал этого момента, чтобы кончить от трения через одежду. Он стаскивает штаны только когда чувствует пальцами относительную свободу внутри парня, которого он так сильно хотел. Головка члена прокатилась меж ягодиц: Чонсоб собирал стёкшую смазку, добавлял ещё немного и постепенно проталкивался через разработанное колечко мышц. — Ах, стой, много! — Джуён не вскрикнул, но слишком резко вдохнул, давясь воздухом — Соул тут же поцеловал его в нос, нежно взял его щёки обеими руками и погладил их. Но смотрел он куда-то сквозь. Наверное, на Чонсоба. — С чего это ты первый? — Потому что я опытнее и умнее тебя. Он даже поцелуй твой всерьёз не воспринял. — начиная ссору, Соб резко вошёл до половины: Джуён выгнулся со сдавленным криком и прижался к груди Соула. Уложил на неё руку, спрятал нос под линией челюсти парня и задрожал. — Может не сейчас об этом?! — Джуён-а. Джуён-а, прости, можно я тебя поцелую? Я могу бесконечно доказывать тебе, что умею. — Соул склонился к нему и наконец-то посмотрел в глаза: нежный и осторожный поцелуй резко разнился с поступательными проникновениями. Да, Чонсоб был осторожен, но пока причинял больше дискомфорта, чем удовольствия. Джуён подавался вперёд, пока Шота зализывал ранки на губах, которые сам же и оставил, а держать ногу приподнятой становилось всё сложнее. Толчки уже не были тугими, Соб мог позволить себе большее, но, когда Ли опускал бедро обратно, неспособный удержать собственные мышцы из-за мелкой, сводящей с ума дрожи, вновь становилось слишком узко. Это доводило Кима до закатанных глаз: он сжимал бедро Джуёна крепче и задирал его выше, лишь бы иметь возможность входить более резко и до конца. Сконцентрироваться на поцелуях уже не получалось. Джуён то соскальзывал губами, то вовсе размыкал их и выстанывал на высоких тонах. — Твои стоны...даже если он внутри, это же для меня, да? — Соул... — Джуён захлопал глазами, не способный выдать из себя чётко сформулированной мысли. В его голове пролетали совершенно разные эпитеты и фразы от "ох, чёрт", "глубоко" и "Чонсоб!" до "как это случилось?", "нужно больше" и "Соул...". Ладонь сомкнулась на его челюсти: Чонсоб повернул лицо Джуёна немного назад, к себе, входя до конца и прекращая движения. — Я хочу слышать своё имя, пока трахаю тебя, будь умницей, это же не математика. Тут намного проще. — след слюны остаётся на впалой скуле, когда Чонсоб проводит по ней языком и с наслаждением ловит раздраженный взгляд брата: как так, у него забрали любимые губы, которые он поцеловал первым. — Ты собираешься делать это один? — Почему ты не можешь немного подождать? — ссора разгоралась с новой силой: рука Соба стискивала челюсть Джуёна слишком сильно, а ладонь Соула на его члене вовсе замерла. Любая их фраза тормозила процесс, а Ли уже чувствовал себя таким слабым и до стыдного открытым. По его бёдрам сочилась смазка, пачкая простыни, а мышцы живота дрожали в ожидании разрядки, ведь напряжённое возбуждение сводило с ума. Он не мог ни продохнуть лёгкие, ни привстать, но так хотел большего. Так хотел, чтобы они вдвоём довели его до оргазма и перестали делить, что они откровенно говоря не умели. — Может вы перестанете ругаться и просто сделаете это вместе?! – эти слова заставили обоих братьев замолчать. Подобное предложение казалось чем-то невероятным, Чонсоб даже подумал, что ослышался, но Джуён повторил. — Просто сделайте это вместе, я не могу столько терпеть. — Ты уверен? — Соул заботливо убрал руку брата с его челюсти. — А ты оказывается не такой невинный, раз смог додуматься до такого. — Джуён воспылал смущением от томного голоса Чонсоба за ухом. Тембр выдавал всё: возбуждение, интерес, даже восторг от подобного предложения. Вечер складывался на манер сценария для порно нулевых про ночёвку мальчиков-подростков, и подобного Ким видел так много, спрятав любимые вкладки в глубине истории поиска, лишь бы не потерять. Соул оглаживал низ живота одноклассника, искал в его глазах уверенность в собственных словах, но Джуён действительно не так уж и боялся. В размерах этих двух парней не было чего-то сверх, в конце концов они не герои яой манхв с одинаковыми рисовкой и сюжетом от одного тайтла к другому. Джуён мог бы постараться, расслабиться и пустить их обоих. — Я действительно хочу...дайте мне ощутить вас полностью... — Ты действительно понимаешь секс лучше, чем математику. — Чонсоб поцеловал его за ухом и отвёл бёдра назал: его член так легко выскользнул из тела юноши, что тот на мгновение ощутил разочаровывающую пустоту. Его тело легко подстроилось под Соба: вероятно, оно сможет также же ещё и с Соулом. Он как раз выглядел неуверенным и продолжал водить кончиками пальцев по животу того, в кого так сильно был влюблён. — Соул, ты можешь. — Джуён кивнул ему и перехватил его руку, переплетая их пальцы. Каждое касание полнилось взаимностью и уверенностью в партнёре. Или партнёрах. Чонсоб передал бутыль смазки брату и расслабленно улёгся на бок, чтобы прижаться губами к уже искусанному плечу. Он всё также держал бедро Джуёна, почти прижимая его колено к корпусу — если поначалу открытая поза казалась неловкой, то сейчас Ли старался лечь ровнее. Так, как бы им всем было удобно. Соул вылил достаточно много смазки на ладонь, распределяя её по члену. Она медленно стекала, капала на простыни, ровно как и на ягодицах Джуёна. Постельное бельё уже ничего не спасёт. Никто не торопился: Шота пристраивался очень осторожно, будто боялся расколоть надвое. Но он сорвётся тут же, как ощутит толику удовольствия: его глаза горели Джуёном слишком давно, а губы и язык запомнили его вкус с самого первого поцелуя. Может, так сыграло воображение, но Ли запомнился сладким, пудрово-сахарным и манящим. Проникая, Соул на пробу входит до конца почти сразу и замирает. С его языка срывается стон удовольствия — долгожданная разрядка пробила тело, и будь нутро Ли не таким растянутым, Шота рисковал кончить почти сразу. Но он толкается ещё и ещё, вынуждая Джуёна на высоких тонах произнести его имя, чтобы это же имя жадно сцеловать, не позволяя отстраниться. Секс с Джуёном ощущался правильно, точно они созданы друг для друга. Соул входил не под самым удобным углом, но даже лишённый возможности прознать все чувствительные места пальцами заранее, он стремился угодить. Он эгоистично притягивал к себе за талию, из-за чего парень ускользал из рук Чонсоба, ускорялся и не давал толком дышать. Поцелуй казался знакомым, тем самым, как со сцены. Шота мог вылизать дёсна, поиграть кончиками языков и резко углубить. Что же, он действительно был эгоистом. — Ты так стонешь его имя. Сладкий голос, я даже ревную. — Чонсоб усмехается на ухо и протягивает руку над предплечьем брата, чтобы уложить ладонь на живот одноклассника и получить своё по праву. Никаких уступков. Никакого терпения. Если Чонсоб хотел — он получал и делиться не умел с самого детства. Тем более с Соулом. С кем угодно, но не с ним. Чужое вмешательство Соула тормозит, и, стиснув зубы, он не очень то доволен. Ощущение того, как колечко мышц натягивалось под давлением головки члена, сопровождалось поступательной узостью и шипением Джуёна. — Ох, блять. Это больше, чем я думал. — он смотрит вниз на то, как руки братьев перекрещиваются на его талии: один стремился приобнять за спину, другой оглаживал живот. Запрокидывая голову назад, Джуён часто дышал, жмурился и терпел. Он ощущал, как внизу его мышцы то напрягались, то поступенно поддавались, и кто-то из парней мог проникнуть глубже. — Ты весь такой тугой...и весь мой. — Чонсоб с голодом кусает угол юношеской челюсти и резко подаётся вперёд, поровнявшись с Соулом. Это был тот пик, к которому необходимо привыкнуть, чтобы продолжить. На плечах расцветали первые засосы от губ Чонсоба: они стремительно заполоняли кожу, затмевали бледные покраснения укусов, переходили на спину. Соул смотрел только в глаза. Он держал за руку, осторожно гладил её и был готов в любой момент сделать для Джуёна всё, улавливая малейшие признаки дискомфорта на его лице. Желание начать снова спорить о том, что Ли сейчас был не одного лишь Чонсоба, жгло язык и разъедало нёбо, но Шота молчал. Начиная медленные движения бёдрами и стараясь перетерпеть пугающую узость, он поднёс тонкую кисть басиста к лицу и оставил с десяток маленьких поцелуев на каждом пальце. Их движения внутри не были единовременными и одинаковыми: неравномерный темп вызывал отголоски боли, Джуён даже пытался приподняться из-за интуитивной реакции его тела, но Чонсоб умолял немного потерпеть, прикусывая мочку его уха и слегка оттягивая. Он обещал найти подходящий темп, сжимая между пальцев один из отвердевших сосков одноклассника. Грудь его была худой настолько, что при желании Соб мог пересчитать все рёбра, потому ухватиться хорошенько не получалось. Что же, хватало и этого. Соул немного дал по тормозам: он остановился в едином положении, заполняя Джуёна ровно наполовину, давая брату слишком много воли, но и наконец-то улавливая его темп. Это наконец-то дало Ли принять их в себя без сильного напряжения, что сжимало оба члена по кругу. От такой тесноты темнеет в глаза, а мышцы таза стягиваются узлом так, что кажется, будто вот-вот закончишь, едва начав. Но этот секс в любом случае не был для них слишком долгим. Два для Джуёна — это слишком много, и каждый их толчок заполнял его до отказа, неизбежно продавливая комок нервов, называемый простатой. Громкий стон, который Шота с удовольствием ловит губами, становится последним для юноши — он изливается в чужую руку, а мышцы его таза дрожат, что очевидно становится дополнительной стимуляцией для двух парней, с кем Джуён, вообще-то, должен был сегодня спокойно решать математику. Соул кончает сразу после, целуя Джуёна в губы, как в последний раз: он явно не хотел кончать внутрь, так как, едва продрогнув, он тут же поспешил вытащить, но не успел — белые густые капли катились между бёдер и, казалось, будто, сведи их Джуён, они сразу склеятся. Пошло, мокро, теперь уже как в порно, когда Чонсоб сводит бедра юноши вместе, толкается меж них ещё несколько раз, пока и его семя не проливается на искусанную ранее кожу. Джуён измотан, низ его живота ещё тянет, а мышцы кора содрагаются. Он прячется носом в подушку, но ему не дают: горячий душ проходит мимо него, парень даже не замечает, как бережно его отмывают, а потом вытирают волосы каким-то розовым или персиковым махровым полотенцем. Находит он себя уже на кровати, на свежих простынях, прям на груди Чонсоба. Джуён часто дышал куда-то ему в шею, а рука парня распутывала его мокрые волосы нежно и осторожно, будто ничего не было. Со спины кровать тихо скрипнула и прогнулась под давлением ещё одного тела: Шота лёг на бок, упираясь локтем в матрац. От его грустного и выпрашивающего вида Чонсоб закатил глаза, но всё же потряс Джуёна за плечо, чтобы вывести из состояние полудрёмы. — Повернись лицом к нему, а то он расхныкается. Он больше любит спать в обнимку. — голос Чонсоба показался каким-то отстраненным и незаинтересованным. Будь они в аниме, его можно было бы обозвать каким-нибудь цундере, однако Джуён об этом не думал. Он медленно повернулся лицом к просиявшему Соулу и почти опал в его руки, тут же ощутив копошения носов на своей макушке. Какой же Шота тактильный. Сколько он проспал с ними? Всю ночь? Голова неподъемная, ноги болят, а в телефоне с десяток звонков от мамы, но единственное, что удивляет Джуёна — два парня, которые спали по краям кровати, уступив ему всю середину. Сев в ногах, юноша едва ли смог найти удобное положение, только бы его таз не прорезало болью. Стоило ли это того? Да черт его знает: было приятно, а на следующий день, ожидаемо, больно. Он трогает шею: она вся горит. Где-то точечно, где-то огромными пластами, будто парня хотели загрызть, и таких мест много. Лохматый, совершенно не ощущающий себя спавшим, он сполз с кровати и обнаружил свои вещи аккуратно сложенными на стуле. Это Соул или Чонсоб? Скорее второй, так как Шота не отличался опрятностью...никогда? Иной раз он мог забить на пятнышко на футболке от ланча, хотя уж совсем неряхой не был. Скорее пофигистом. Джуён затягивает ремень на брюках, заметно хромает, но со своими вещами покидает квартиру так, будто его здесь и не было, подвесив на крючок их общую недосказанность.

***

— Ну и какого хрена ты опять завалил математику? Ты ж занимался? — Гаон маячит перед партой, выхаживая из стороны в сторону широкими комичными шагами. Его уши краснели от злости, а он сам, кажется, окончательно убеждался, что его друг беспросветно тупой. — Занимался. — С Чонсобом? — А с кем ещё?! Ты меня сам на это подписал, забыл? — Джуёну хотелось провалиться, или же биться головой об парту. Одно из двух. Математикой он прозанимались от силы минут тридцать, а все формулы из головы просто выт...выбили. — Ну так в чём проблема? — Не запомнил я. — Гаона тоже хотелось приложить чем потяжелее, как минимум за шум, а как максимум от того, что поясница ныла второй день, и Ли раздражало просто всё существующее. Двух братьев он не видел. Вернее, видел, но избегал так, чтобы они не видели его и не стали с ним заговаривать. Джуён не будет лукавить, ему пришло с десяток сообщений в KakaoTalk, он пропустил несколько звонков. И если первые сообщения были более менее простыми, братья просто хотели порешать между собой, кто был лучше и кого бы выбрал Джуён, то потом их монолог превращался с параною о том, почему парень не отвечает, почему игнорирует их на уроках и исчезает сразу по звонку. Он определённо замечал их взгляды на уроках, в конце концов они были из одного класса, но юноша перемещался по школе призраком или прятался по туалетам. Ну, кроме того, где зияло творчество Чонсоба. Что-то подсказывало: там его могут ждать на разговор каждую перемену, так как Соб со странной частотой направлялся именно на третий этаж, даже если уроков у них там не было. Джисока вся эта скрытность бесила, потому что его друг даже отказывался есть в столовой, не желая задерживаться там надолго. Творилась какая-то чертовщина, и Квак не понимал, какая, ровно до тех пор, пока нагло со спины не опустил вниз воротник рубашки Джуёна, заметив что-то красное на коже, пока они шли по коридору в другой кабинет. — Джуён, что это! — он тормознул друга за плечо и развернул к себе лицом. Красные пятна, синяки от укусов. Именно это он и увидел, смотря на Джуёна своими огромными круглыми глазами. Ответа не поступало: Ли молчал, уводил взгляд, но от того картина становилась только яснее. — Ты что, переспал с Чонсобом?!