the thread of autumn

Капли дождя тоскливо падают на окна. Вместе с ними — иногда кленовые листья или просто печаль. Но дома тепло. Здесь так хорошо, так уютно и красиво. На столе раскиданы листы со стихами и набросками рассказов. Один лист наполовину измазан в кофе после того, как чашка теплого тыквенного латте случайно упала на место, где зарождался шедевр. Напиток растекся почти по всему столу. У стены горит небольшой камин, раздающий звуки трескающегося дерева по всей комнате. Минхо стоит у раковины, в спешке намачивая сразу две оранжево-желтые губки, что аж все вываливается из под рук. Он приговаривает себе что-то под нос: — Боже, боже, боже, — шепчет он, бегая от стола к раковине, — всё, сейчас вообще всё липким будет. В гостиной не горит основной свет от люстры — его здесь никогда нет. Только множественные лампы, стоящие и на тумбочках, и на столах, отбрасывают теплый свет на всю комнату. Гирлянда, горящая желтым светом, чудесно висит на окне. — Ничего не будет тут липким, — машет рукой Джисон, расслабленно лежа на диване. Он закинул ногу на самый верх дивана и невозмутимо лег, — но мне так жаль, что я старался над этим кофе. Черт его подери… даже тыкву специально купил. — Сделаешь другой, у тебя же есть еще целая тыква, — хмыкает Минхо, вытерев остатки жидкости, — и кофе тоже есть. — Еще и такой ливень за окном… — отчаянно вздыхает Джисон, кладя руку на лоб, — боже, отнеси меня на небеса. — Дождь закончится, — мягко улыбается Минхо, через плечо поглядывая на драматичного парня, — не обращай внимания. — И всю мотивацию этот чертов дождь тоже с собой захватил… — демонстративно стонет Джисон, показывая свое депрессивное настроение. — Она обязательно вернется, — Минхо заканчивает мыть посуду, вытирает стол сухой салфеткой и медленно подходит к Джисону, не убирая с него взгляда, шагая медленно, тихо. — А еще… — голос Джисона тоже становится тише, — а еще пирог же получился невкусным, да? Минхо подходит вплотную, с любовью ухмыляется и перекидывает ногу через Джисона, а сам садится на него. Расстояние между ними сокращается до одной точки — нескольких сантиметров между их радостными лицами. Минхо горячо выдыхает прямо на губы Джисона, пока тот принимает поражение и стыдливо улыбается. — Я все равно победю тебя, — тихо шепчет Джисон под нос, пока Минхо становится еще ближе и ближе. — Не-а, мой поэт, — улыбаясь, качает головой Минхо, — это я победю тебя. Не успевает Джисон среагировать — его сразу охватывает волна дрожи и напряжения. Руки Минхо скользят по телу так быстро и ловко, пока Джисон чуть не задыхается от смеха. Он даже не может кричать и звать на помощь, потому что отчаянный крик просто застревает в горле. Джисон откидывает голову, выгибается, раскрывает рот, а оттуда вырывается лишь жалобный писк, желающий превратиться в настоящий крик. — Х-хватит… — от недостатка воздуха начинает шептать Джисон, пытаясь сражаться с Минхо, — я-я больше не могу… А Минхо лишь продолжает загадочно улыбаться, лезть руками в самые неправильные места Джисона, вырывая из него смех, смущение и явную слабость, которую тот никак не желает показывать. Одна лампа продолжает мигать, дождь усиливается, из-за чего даже из дома становится слышен громкий раскат грома, а случайная передача тихо проигрывает слова где-то в углу. Минхо перестает щекотать Джисона, выпрямляет спину и часто дышит, облизывая засохшие губы. Кажется, сейчас он не сдержит свой порыв смеха из-за так и не уходящего из головы выражения лица Джисона. Он был так напуган, так пытался просить помощи и кричать. — Ты козел! Просто козел! — садится Джисон, снова оказываясь лицом к лицу с Минхо, и бьет его по плечу. — За что мне это сейчас было?! Минхо снова чувствует такую теплую близость Джисона настолько рядом. Их носы чуть ли не соприкасаются. Капли дождя продолжают биться об стекло, а ветви рядом стоящего клена задевать окна. — За то, что унываешь, — дразняще улыбается Минхо, аккуратно касаясь пальцами шеи Джисона, — а если я скажу, что за каждую шутку, сказанную тобой, я буду тебя целовать? Джисон незаметно сглатывает и заглядывает прямо вглубь глаз Минхо. А капли дождя продолжают биться об стекло. Кажется, дождь не закончится никогда. — Колобок повесился? — приводит пример Джисон и хитро улыбается. — Это не считается, — хмыкает Минхо, — нужно что-то… радостное и оригинальное. — Как называют человека, который продал свою печень? — М? — Обеспеченный. Минхо впадает в ступор и не может пошевелиться. Между ними все еще сохраняется ничтожное расстояние, но взгляд парня, он… становится пустым. — Ты настолько глупый? — только и может промолвить Минхо. — Нет. Я специально думал над плохой шуткой. Я серьезно, — Джисон беспомощно улыбается, зажмуривает глаза и утыкается носом в шею Минхо, — поцелуи я не получу, да? Минхо чувствует горячее дыхание на своей шее, слегка влажные губы и ресницы, щекочущие кожу. Джисон обхватывает руками шею и плечи парня, доставая пальцами до спины и сжимая её. — Получишь, — тихо шепчет на ухо Минхо, — за то, что ты мой. И тут он начинает покрывать поцелуями чуть ли не каждую часть лица Джисона — Минхо нежно касается губами его щек, лба, шеи, носа, губ. Он иногда громко чмокает, чтобы заставить Джисона смущенно засмеяться и сжаться от легкой щекотки. Джисон же чувствует прикосновения его губ, встречается с ним взглядом и мгновенно краснеет от такой близости. — Я так рад, что познакомился с тобой осенью, — шепотом делится Джисон, нежно и доверчиво смотря в полные любви глаза Минхо, — год назад. И я так рад, что мы стали… ближе этой осенью. — А кто мне пять минут назад жаловался на эту же осень? — дразняще поднимает бровь Минхо и улыбается. — Ты все исправил, — Джисон касается рукой его макушки и гладит Минхо по голове. Минхо слезает с Джисона, но не отсаживается, а прижимается еще ближе к нему — плечом к плечу, положив свою руку ему на талию. — Твой несчастный, очень вкусный пирог еще остался, не забывай, — Минхо шутливо пикает Джисона по носу, отчего тот сжимает его, — и еще у нас лежит нетронутый диск с тем самым фильмом. Я самостоятельно сделаю тебе твой тыквенный латте. Джисон удивленно отстраняется от Минхо, выпячивает нижнюю губу и хмурит бровки от чувства теплой заботы. Он берет руку Минхо в свою и сжимает её. — Спасибо… — шепчет Джисон, не отрывая взгляда от своего парня, — а зачем ты это..? — Знаешь, я тоже рад, что мы познакомились осенью, — внезапно делится Минхо, накрывая руку Джисона своей, — от этого всего, шума дождя и города меня скрываешь ты, очень теплый и тихий. И я все еще люблю тебя больше, чем Нью-Йорк, мой дорогой Хан Джисон. Ты можешь спасти меня и от шума, и от чрезмерной тишины. Я рад даже твоим глупым шуткам. Я очень люблю твою стихи. Прочитай мне, что ты сочинил сегодня. — Но я не… — растерянно не успевает договорить Джисон. — Я хочу слышать тебя, даже если этот стих не готов, мой поэт, — мягко улыбается Минхо, отпуская руку Джисона из своей. Меховые тапочки Джисона тихо шаркают по полу, когда тот шагает к столу. Парень берет оттуда лишь один лист с коротким, но законченным стихом, шурша им. Именно этот лист пострадал из-за нападения горячего кофе. Джисон возвращается, садится на диван, вздыхает и начинает водить глазами по собственному тексту, никак не решаясь читать это вслух. Он вздыхает, смущенно прикусывает губу и тонким голосом начинает: «Когда ты приближаешься ко мне, Мое тук-тук исходит извне — Оно и краше всех полей, И радужных, и вяленьких цветов, Когда ты бегаешь в неволе Ты превосходишь их — мой сон таков. Твои ручонки, мягкие, как одеяло — Белоснежное, покрытое началом — То, что стало нашим.» — Вау, — удивленно шепчет Минхо, не сумев оторвать взгляда от внимательных глаз Джисона, устремленных на лист, — ты… это потрясающе. — Ну нет, — смущенно смеется Джисон, пытаясь спрятать взгляд. Он кладет лист со стихом позади себя и выпячивает нижнюю губу вперед. — А это… про меня? — тихо спрашивает Минхо, поднимая бровь. — Про тебя, милый, — Джисон мгновенно краснеет и прикрывает рот рукой. — Ты — труп. Я тебя зацелую и задушу. А перед своей смертью ты должен знать, что… — загадочно ухмыляется Минхо, подсаживаясь ближе под робкий взгляд Джисона, — твой стих очаровательный, и ты тоже. Минхо в один миг вставляет кассету с нужным фильмом, прижимает к себе Джисона, держащего в руке кусок тыквенного пирога, и целует его в щеку. Телевизор продолжает проигрывать музыку и слова, капли дождя — биться о стекло, а горячее дыхание — вбиваться в шею.

🍂☕️🧣

Вечерний Нью-Йорк кипит шумом, спешащими людьми и бесконечными огнями. Небоскребы заполоняют все небо, а экраны на них превращают только высохший от дождя серый асфальт в красный, желтый, синий, фиолетовый. На них отображается реклама McDonald’s, Nike, фильма Beverly Hills, H&M. Джисон заинтересованно бродит взглядом по всему, что видит, по людям, по стрит-фуду, по магазинчикам и слева, и справа. Минхо же крепко держит его руку, чтобы Джисон никуда резко не убежал, найдя что-то интересное. А ведь он может так сделать. На асфальте также продолжают попадаться прилипшие кленовые листья, окурки сигарет, а с крыш падать оставшиеся капли дождя. — Застегнись, Джисон, — хлопает его по плечу Минхо, — уже холодно, это тебе не лето, а октябрь. — Ну, мне так вполне хорошо, — мычит Джисон и машет рукой. Но Минхо все равно останавливает его посередине улицы, разворачивает к себе и принимается застегивать каждую пуговицу его осеннего пальто, пока Джисон даже не успевает оценить стыдливую ситуацию. Минхо отстраняется и, ухмыляясь, сообщает: — А я тебе говорил застегнуться. Щас еще по попе шлепну. — Не надо! — А вот если не будешь утепляться — то надо. Спустя еще пару шагов Минхо снова сначала останавливается, затем уверенно берет Джисона за руку и отводит в сторону, к зданию, шлепая ботинками по лужам. Минхо разворачивает его к себе, устремляет влюбленный взгляд прямо в нежные глаза Джисона и касается рукой его талии. — Знаешь, каждый раз, когда я забочусь о тебе, мне как будто прямо в грудь заливают твой чертов тыквенный латте, Джисон, — внезапно сообщает Минхо, прикасаясь к его щеке, — я люблю тебя. Очень сильно. И никакой ливень не сможет… не сможет… — Я тебя тоже люблю, — смущенно поджимает губы Джисон, с любовью смотря на Минхо, — и осень тоже. Минхо трепетно заглядывает в самую глубь глаз Джисона, желая найти там свободу, верность и любовь. И он нашел. Рука Минхо ложится на затылок Джисона, а их теплые губы соприкасаются при ярком свете экранов. Минхо нежно сминает нижнюю губу Джисона, вкладывая в это все свои самые сокровенные чувства, мечты, мысли. Их тела медленно сливаются воедино, взаимно чувствуют друг друга. Мимо проходят люди, падают листья, но сейчас они на этой улице только одни. Сердце разрывается на части от одной вещи. Минхо отстраняется, приближается к уху Джисона и тихо шепчет: Я знаю, что наши сердца связаны одной оранжевой нитью. И никакой ливень за окном не сможет её обрезать.