Тысяча галлеонов

      Для Беллатрикс, чьё окружение обычно состояло из самых отъявленных, сломленных и утративших человеческий облик приспешников Тёмного Лорда, этот визит был подобен сумасшествию, какое обычное проявляется в Азкабане. Она привыкла иметь дело с теми, кто давно продал свою душу, не задавался лишними вопросами и с готовностью выполнял любые приказы за жалкие несколько галлеонов. Поэтому когда женщина увидела на пороге своего загородного дома подружку Поттера, она не сразу поняла, как себя вести. Растерянность выдавала её. Недоверие смешивалось со страхом, и в какой-то момент она даже предположила, что сейчас члены Ордена нагрянут к ней, не оставляя ей шансов на побег. Как минимум эта мысль была самой логичной из всех причин, которые вынудили Грейнджер войти в этот дом.       Беллатрикс мгновенно достала палочку из рукава своего платья и направила её на студентку, стоявшую в другом конце комнаты. В голове женщины вертелось одно из самых любимых и эффективных заклинаний, которое она могла использовать. Если её обложили и предали, она как минимум успеет развлечься с наивной девчонкой, а умирая будет надеяться, что та свихнётся и закончит свои дни также, как родители того мальчика... как же его звали? Беллатрикс не помнила, но это уже было совсем не важно. — Круцио, — беззвучно прошептала она, готовая обрушить на незваную гостью всю свою садистскую ярость. Заклинание не получилось, Беллатрикс была недостаточно сосредоточена для этого. Масло в огонь подливало ещё и спокойствие Грейнджер, которая похоже совсем не боялась. Взбешённая отсутствием реакции от Гермионы, она отпустила палочку и рассмеялась. Смех позволял волшебнице осознать всю абсурдность ситуации, привести себя в чувства и в конце концов вспомнить, что это грязнокровка на её территории, а не наоборот. Чуть прищурившись, она подалась вперёд, и не теряя своей истеричной манеры вступила в разговор. — А теперь с самого начала, Грейнджер. — Бархатным голосом попросила женщина, сгорая от нетерпения понять мотивы своей гостьи. Было даже грустно, что Тёмный Лорд занят, он наверняка бы насладился этим зрелищем и сам уничтожил девушку. — Мне просто нужны деньги. — Гермиона, чьи непослушные каштановые волосы были наспех спрятаны под огромным капюшоном гриффиндорской мантии, говорила так тихо, словно боялась, что её услышит кто-то, кроме Беллатрикс. Девушка засунула руки глубоко в карманы, сжимая ткань, чтобы успокоиться. На лице, скрытом в тени капюшона, ярко выделялся румянец, который резал глаз на фоне её черной одежды. — Все знают, чем вы занимаетесь. Я не собираюсь переходить на вашу сторону, и пока огонь войны не открыт... Я предпочитаю выполнять необходимую работу и не углубляться в детали. — И я должна тебе поверить на слово? Заучка Грейнджер решила предложить своё тело Пожирателям? — Беллатрикс презрительно скривилась. Она подавила новую волну смеха, который теперь ощущался скорее как сухой неприятный кашель. Вместо этого она подошла к небольшому шкафчику с различными баночками и выбрав одну из них, протянула девушке. В прозрачной колбе жидкость выглядела, как простая вода, но Гермиона была слишком умна, чтобы ошибиться. Ни один из приспешников Тёмного Лорда не стал бы в трезвом уме работать с лучшей подругой Мальчика-Который-Выжил, не убедившись в том, что на следующий день она не взбунтует.       Гермиона взглянула на единственную свечу, слабо горевшую в углу, надеясь, что её бледный свет поможет подавить подступившие слезы. Когда-то, листая старый маггловский журнал для женщин, она прочитала, что если долго смотреть на яркий свет, то слёзы отступят. Как обычно, способ оказался совершенно бесполезен. То ли её слишком уж пропитала магия, то ли этот совет был выдумкой дилетанта. И всё же, каждый раз оказываясь в ситуациях, когда приходилось плакать при других, она снова и снова повторяла этот способ, а вдруг в этот раз сработает. Чтобы отвлечься от истерики, она почти выхватила колбу из рук Беллатрикс, чем немало её повеселила. На секунду их руки соприкоснулись, и между ними проскочила искорка магии, которую Грейнджер тут же захотела уничтожить. Иногда так бывало, когда один из волшебников не применил заклинание, но уже планировал это сделать. Его энергия сохранялась в кончиках пальцев и при соприкосновении она напоминала лёгкий удар током. Вспоминая этот факт, Гермиона одним глотком осушила колбу, зная, что для действия зелья достаточно всего пары капель. — Так что же тебя привело к нам, подружка Поттера? — Беллатрикс небрежно прикоснулась кончиком палочки к ткани капюшона Гермионы, вынуждая его соскользнуть с головы. Затем, наслаждаясь моментом, она медленно, почти ласково провела палочкой вдоль линии подбородка девушки, заставляя ту заметно вздрогнуть и поёжиться от осознания, что сейчас могли бы быть применены куда более болезненные методы получения информации. — Я проигралась. — Гермиона опустила взгляд, закусив нижнюю губу так сильно, что на ней остался белый след. Беллатрикс лишь удивленно вскинула бровь, безмолвно спрашивая: "Ты точно не хлебнула вчера дурманящего зелья, деточка?" — Это звучит абсурдно, я знаю. Но я проиграла все деньги. У моих родителей проблемы, мне нужно было отправить им часть, чтобы они обменяли их на фунты и заплатили долг, но... Денег нет. Ни копейки. Я перебрала все варианты. В Хогвартсе нет легальной подработки для бедных студентов, а если я найду что-то снаружи, меня не отпустят. Я случайно узнала, что у Пожирателей есть вполне себе успешный бордель. — На этом слове Гермиона замолчала. Беллатрикс видела, как по лицу младшей волшебницы разливается румянец. Она чувствовала, как смущение борется со стыдом, вероятно девушка за всю жизнь не сделала ничего подобного. А теперь, вместо того чтобы наслаждаться близостью с любимым человеком, она собственноручно отдаёт себя в руки грязным незнакомцам.       Беллатрикс усмехнулась сама себе, не то чтобы она считала этот бордель предметом гордости, но признание его успешности и значимости за пределами мира пожирателей было приятным. И да, к ней нечасто забредали девушки, вроде Гермионы, такие же умные, с живым огнём в глазах, красивые. Те, которые действительно нравились клиентам, приходящим сюда снять напряжение после особо жестоких приказов Тёмного Лорда.       В иных обстоятельствах Беллатрикс уже наняла бы Гермиону на работу, но здравый смысл затмил финансовые амбиции. Тёмный Лорд никогда не позволит ей этого. Подружка Поттера в столь унизительной профессии это конечно заманчиво, но глупо. В реалиях Тёмного лорда девушку ждала бы немедленная смерть, или, в лучшем случае, жёсткий допрос под пытками, чтобы затем подчинить её волю навсегда или найти способ убить знаменитого друга. Но дать ей работу, платить деньги, да ещё и отпускать каждый день обратно в Хогвартс, где она могла разболтать любую важную информацию? Это сумасшествие. Не все Пожиратели умели держать язык за зубами, всегда найдутся болтуны, которые, зная, что работницы им подвластны, под действием алкоголя могут сказать больше, чем должны. — Какая сумма тебе необходима? — Беллатрикс обошла деревянный стол и села, откинувшись на спинку стула. Она действительно была заинтересована в этой девочке, хотелось сломить её, дополнительно унизить. Ведь именно так относятся к магглорождённым и нет ничего зазорного в желании насладиться её самоуничтожением. Гермиона была хороша собой, и даже её нелепая, поблекшая мантия с ярким гриффиндорским гербом не могла скрыть того, что находилось под ней. — Тысяча галлеонов. — Тысяча? — Беллатрикс не потрудилась скрыть откровенного удивления в голосе. Она отложила на потом вопрос о том, откуда у дочери магглов взялась столь неподъемная сумма долга за один семестр. Большинству учеников обычно давали не больше сотни, да и с них у многих оставались сбережения. Усмехнувшись, женщина небрежно взмахнула палочкой. Яркие искры зелёного цвета пролетели в опасной близости от лица Грейнджер и рассеялись. Затем Беллатрикс из-под стопки грязных свитков достала один, исписанный почти нечитабельным почерком. Кое-где на нём виднелись кляксы и небольшие рисунки, видимо так хозяйка борделя коротала время в особо скучные дни. — Работа почасовая. За всю ночь, вне зависимости от нагрузки, плачу двадцать галлеонов. Любые чаевые от гостей, — Беллатрикс выплюнула это слово с видимым презрением, — оставь себе. Хотя я сомневаюсь, что они будут. — Но я... Я видела цены. — Слезы уже застилали глаза Гермионы, и она не могла этого скрыть. — Ваш бордель варьируется от пятидесяти галлеонов за клиента. За ночь — до двухсот. Это просто нечестно. — Да, если бы ты была чистокровной или, по крайней мере, полукровкой... Грейнджер, ты грязнокровка. — Беллатрикс произнесла последнее слово с наслаждением, желая уязвить ещё сильнее. — Я беру тебя, потому что мне любопытно. Хочу увидеть, на что способна заучка. Но большинство клиентов на тебя даже не посмотрят, а могут и вовсе потребовать возврата денег. Я не готова терять прибыль из-за прихотей маленькой волшебницы. — Могу ли я... Получить деньги заранее? — Гермиона неуверенно взглянула в глаза Беллатрикс, замечая в них лишь безумие. Она уже приготовилась к отказу, и оттого стало ещё более горько. У неё больше нет времени и никаких реалистичных вариантов, чтобы заработать такую сумму денег. Даже если бы она стала давать списывать, ей вряд-ли заплатили бы столько. Волшебнице предстояло перенести унижения к которым она не была готова, а теперь к этому добавилась ещё и ценовая категория, вынуждающая её работать едва ли не в половину дольше, чем она планировала.       Беллатрикс протяжно хмыкнула, когда она только запускала этот бордель, это было скорее очередной дорогостоящей прихотью. Она даже не была уверена в потоке клиентов и наличии "рабочего материала". Но Тёмный Лорд проект одобрил, цинично рассудив, что так Беллатрикс сможет собирать ценные сведения, контролировать наиболее беспокойных Пожирателей и давать им возможность сбрасывать напряжение в нужный момент. А женщина в свою очередь быстро наладила работу, пообещав некоторым из своих женатых клиентов полную анонимность. Иногда весь волшебный мир содрогался в непонимании, как эта сумасшедшая из Азкабана может так легко надевать нужную маску и вести дела настолько профессионально, что за несколько лет ни у кого не возникло вопросов, а чистокровные семьи не планировали распадаться.       Теперь же Беллатрикс пристально смотрела на девушку с каскадом непослушных волос и не могла мгновенно принять решение. Соблазнительная мысль бросить Грейнджер в пасть к уставшим Пожирателям была очень привлекательна. Но Беллатрикс не любила рисковать своими позициями. Если Тёмный Лорд узнает и окажется категорически против, тысячу галлеонов ей придётся потерять. В её собственном понимании это была не критичная сумма, но она также знала, что мужчина не обойдётся только финансами. Даже самым близким его советникам нередко сильно доставалось, если они пытались сделать что-то за его спиной. Беллатрикс знала, что её это тоже не обойдёт, а потому нарочито долго тянула с ответом. Её взгляд блуждал по богатой обстановке собственного кабинета, пока она взвешивала все "за" и "против". Она прокрутила в голове реакции постоянных и самых щедрых клиентов, особенно тех, кто ценил разнообразие и новизну в постели. Затем попыталась проиграть сцены общения с Тёмным Лордом, предположила какие варианты заклинаний он использует и кивнув самой себе, обратила внимание на ученицу Хогвартса. — Я дам тебе эту сумму, — произнесла Беллатрикс, и в её голосе прозвучали нотки не подлежащего обсуждению ультиматума. Странно, но в этот момент Гермиона была уверена, что безумие женщины куда-то отступило и теперь в ней говорила та Беллатрикс, которой она была до Азкабана. — Если на твоём теле появится метка, благодаря которой я смогу тебя отыскать в любое время и в любом месте. Закончится контракт — она исчезнет. Это единственный способ, который заставит меня быть уверенной, что ты не солжешь мне и вернёшься.       Выбора не было, и Гермиона давно уже не питала иллюзий насчет лёгкого выхода. Внутри неё тлела обида в адрес Дамблдора. Он, старый лицемер, со своей привычной манерой ведения любого диалога просто сказал, что не может ей помочь. Мог. Она это знала. Если бы к нему заявился Гарри, он получил бы сумму вдвое больше требуемой. Но Гермиона не была Гарри, и ей приходилось смириться с этим и решать проблему так, как это было возможно.       Конечно, она могла бы обратиться к Поттеру, но тогда её ждали бы две невыносимые вещи. Во-первых, Гарри непременно уточнил бы, как именно всегда правильная Гермиона лишилась денег, и это сопровождалось бы смесью осуждения и неловких, порой даже неуместных шуток. Во-вторых, Поттер просто не умел держать язык за зубами. Эта информация запросто попала бы к любому ученику, но хуже всех был Рон. Гермиона была сыта по горло его вечным комплексом бедности и тем, как он тяжело переживал любую неразумную трату. Он просто уничтожит её своими нотациями, или она убьёт его раньше. — Только мне нужно, чтобы никто не видел эту метку... — тихо попросила она, пытаясь сохранить хоть частицу контроля над ситуацией. — Грейнджер, в данной игре мы на одной стороне. — Беллатрикс ответила ей фальшивым тоном, который пугал девушку больше, чем если бы Блэк использовала заклинание. И прежде, чем Гермиона успела осознать, из палочки Беллатрикс вылетели несколько магических искр. Одно прикосневение магии и ткань гриффиндорской мантии на теле девушки с шелестом рухнула к ногам. Гермиона резко поёжилась от неожиданной прохлады душного помещения. Её руки рефлекторно легли на обнаженную грудь, прикрывая её от взгляда волшебницы. На лице читалось непонимание от столь резких действий, хотя здравый смысл подсказывал, что это было вполне ожидаемой версией развития событий. — Руки-то убери, — приказала Беллатрикс. — в борделях книг не читают, начинай привыкать.       Гермиона нехотя опустила руки, было очень сложно не вернуть их обратно. Чтобы успокоиться, она начала воспроизводить в голове речь одного из преподавателей, погружаясь в привычную рутину учёбы. Тем временем, Беллатрикс, хищно ухмыляясь, подошла и едва ощутимо коснулась палочкой её сосков. Она играла с ней, направляя слабый поток магии вдоль ствола палочки, пока нежная кожа не затвердела от лёгкой вибрации. А затем, без единого предупреждения, она резко ткнула деревянным концом под левую грудь девушки, быстро произнося незнакомое заклинание.       Гермиона, опомнившись, закричала, не зная было ли так больно или она просто испугалась того, что произойдёт дальше. Одна секунда, две, три... Когда жжение под грудью Гермионы утихло, на нежной коже, проступила едва заметная, черная татуировка в виде летящей бабочки. Беллатрикс убрала палочку в рукав, а затем слегка потёрла холодными пальцами место только что оставленной метки. Она могла бы придумать что-то более извращённое, выгравировать под грудью метку со змеёй или добавить унизительную надпись, но не стала. Как владелица борделя для неё важно было беспокоиться об общей картинке своих подопечных. Далеко не все пожиратели в постели были столь уж грубыми, и унижающая метка могла бы их просто разочаровать. — Могли бы и предупредить, — сдавленно буркнула Гермиона, отчасти благодарная за прохладное прикосновение к обожженному месту. Её раздражало это чувство благодарности, почти что стокгольмский синдром, её мучат, а она ещё и насладиться успевает. — Чтобы ты кричала ещё громче? — Беллатрикс не стала продолжать разговор и чтобы не дать девушке вставить ещё одно слово, она резко приблизилась к Гермионе, оставляя грубый поцелуй на её губах. Приставив кончик палочки к шее Гермионы, она провела языком по губам девушки, а затем глубоко проникла внутрь, наслаждаясь этим моментом подавления её воли. Зубы сомкнулись на нижней губе Гермионы, кусая до тех пор, пока женщина не вкусила солоноватый привкус крови. Беллатрикс всегда считала Гермиону ничем не примечательной занудой. Сколько бы информации о ней ни доносили, всё бегала по библиотекам, искала новые сведения и, казалось, была просто живой энциклопедией без намёка на личную жизнь. — И где же мы так целоваться научились? — Цинично спросила Беллатрикс, жестко проводя палочкой по взлохмаченным волосам девушки. Она с трудом сдерживалась, чтобы не использовать на ней "Круцио" или не связать Гермиону на добрых несколько часов для нового извращённого развлечения. Но приходилось выбирать. Пожиратели не были глупцами. Им нужно чистое тело и адекватное, способное к реакции состояние. "Круцио" же влиял на психику, и Беллатрикс не знала, выдержит ли Гермиона эту пытку или сломается окончательно. Оставалось лишь надеяться, что когда волшебники окажутся в состоянии полноценной войны, Грейнджер совершенно случайно будет где-то поблизости. Вот тогда Беллатрикс развлечется сполна. Женщина вспоминала миллионы изощренных заклинаний из пособия "Удовольствий и Боли", часто сглатывая и уже предполагая, как будет пылать и корчиться тело девушки. — Когда я могу начать? — Спросила Гермиона, чтобы прервать тишину между ними. Она отстранилась и сделала один шаг назад. Беллатрикс понадобилось несколько секунд, чтобы переключиться с образов пыток на реальность. Женщина резко отошла к рабочему столу, кончиком палочки коснулась небольшого, покрытого ржавчиной железного сейфа, и когда он со скрипом открылся, отсчитала ровно тысячу галлеонов. — Завтра вечером я жду тебя здесь. Придёшь не одна — убью и их, и тебя. — Беллатрикс вложила пачку денег в руки девушки. — Конфликт с Хогвартсом меня не интересует. Убедись, что за тобой не следят. — Я не враг себе. — Я бы поспорила. — Беллатрикс окинула обнажённое тело Грейнджер возбуждённым взглядом. — Совсем забыла, грязнокровка. Удовлетвори меня. Я хочу увидеть, на что ты способна и что получат мои клиенты.       Взмахом волшебной палочки Беллатрикс притянула к себе кожаное кресло и села в него, закинув ногу на ногу. Гермиона невольно подняла взгляд на женщину. Ей действительно шло это мрачное помещение. Как красиво в мерцающем свете одинокой свечи отливали её черные, растрепанные волосы, а безумие, светившееся в глазах, казалось, идеально дополняло черное платье с туго зашнурованным корсетом. Как ни странно, в этот момент Беллатрикс казалась красивой. Гермиона всё ещё испытывала отвращение к ней, к этой работе, в которую её втянуло собственное, легкомыслие. Но в то же время часть её предпочитала отбросить причины и последствия, подмечая лишь то, что Блэк была на своём месте, и в иных обстоятельствах имела бы баснословный успех. Гермиона заставила себя отвести взгляд от женщины и собраться с мыслями. Ей было неловко вступать в эту игру, но другого выхода у неё всё ещё не было. Она бросила деньги к лежащей на полу мантии и отступив на шаг заставила себя сделать неловкое движение, качнув бёдрами. Откуда-то зазвучала лёгкая ритмичная музыка и руки Грейнджер начали исследовать собственные изгибы, поднимаясь и задерживаясь на груди, спускаясь вниз к тонкой ткани кружевных трусиков. Она закрыла глаза, пытаясь погрузиться в ритм, чтобы не думать о том, что в другой части комнаты за ней наблюдают. Её движения стали более плавными и чувственными, словно она танцевала сама для себя. Погруженная в гипнотический ритм музыки, Гермиона инстинктивно скользнула ладонью под ткань нижнего белья. Неожиданная влага на кончиках пальцев, заставила её резко распахнуть глаза и остановиться. Она потекла. Её тело отреагировало почти предательской волной возбуждения на обстановку, которая была совершенно неподходящей для расслабления подобного уровня. Гермиона легко поняла бы, если бы столкнулась с полным отсутствием возбуждения, если бы зажалась или сдалась и сбежала, но течь при пожирателе смерти... Она почувствовала себя униженной ещё раз, почти что падшей. Девушка лихорадочно уставилась на пустое кресло напротив, и только это позволило ей немного прийти в себя. "Было бы лучше, если Беллатрикс не увидела этого", — подумала Грейнджер, несмело оглядывая пустующее помещение. Она быстро вытерла пальцы о своё бедро, желая скрыть факт возбуждения от волшебницы. Впереди её и так ждали пятьдесят долгих ночей в компании абсолютно чужих ей людей. Ей оставалось лишь отчаянно надеяться, что эти вынужденные связи не станут для нее фатальным концом, уничтожив не только репутацию, но и саму её душу. Думая об этом, Гермиона никак не могла понять, как позволила себе ввязаться в подобную передрягу, и ещё больше её раздражало то, что она никак не могла с неё выбраться. — Я не сказала тебе прекращать. — Прежде чем Гермиона успела перевести дыхание, чужая рука легла поверх её собственной, властно прижимая к влажному лону и заставляя пальцы скользнуть по возбуждённому клитору. Неконтролируемый стон сорвался с губ Гермионы. Её рука теперь двигалась в ритме, который избрала для неё Беллатрикс, странным образом улавливая нужную скорость. Прижавшись спиной к телу Блэк, Гермиона потеряла остатки контроля. Она протяжно простонала, и в ответ услышала едва слышный, ободряюще-издевательский смешок, который послужил ей стимулом продолжать. С каждым разом, когда её пальцы скользили и задевали возбуждённую плоть, сдерживать нарастающий оргазм становилось мучительно сложно. Дыхание сбилось в хрип, её мир вокруг растворился в тумане собственных ощущений, обещая скорую разрядку. Когда девушка ощутила знакомую дрожь в теле, приближающую кульминацию, Беллатрикс почти с силой выдернула руку Грейнджер изнутри, чтобы не позволить кончить. — Это скучно, грязнокровка. Тысячи маггловских шлюх придумают что-то получше. Но раз уж мы договорились, работай. Будем надеяться, что в клиенты к тебе попадут глупцы.       Гермиона замерла, сердце бешено стучало в груди. Она ощутила былую ненависть, и поняла, что собственная слабость сыграла с ней жестокую шутку. На мгновение, когда Беллатрикс касалась её, ей хотелось поверить, что перед ней просто надломленная женщина, что они найдут взаимопонимание и возможно иначе решат финансовый вопрос. Но эта иллюзия быстро испарилась. Гермиона ясно видела перед собой расчётливую, властную хищницу, за чьей приторной вежливостью скрывалось лишь стремление к удовлетворению собственных амбиций. Грязнокровка. Вот кем она всегда будет в глазах Блэк и каждого Пожирателя. Нет, Гермиона не была настолько наивной, она знала, что иного ей ждать не придётся. Она не искала принятия или взаимопонимания, но уничижительные слова Беллатрикс пронзили её. Маггловская шлюха, скучно, недостаточно интересная. Гермиона и сама не ожидала, что с такой обидой отреагирует на них, а ведь казалось, что годы в Хогвартсе и вынужденное общение со Слизерином должно было её закалить. — Знаете, идите к чёрту. — Гермиона вскрикнула, хватая свою мантию с пола. Деньги упали, но девушка даже не пыталась их поднять. Руки дрожали, но она упорно застёгивала пуговицы, лишь бы не показывать страха. Она знала, что Беллатрикс не сводит с неё глаз и скорее всего улыбается привычной маниакальной улыбкой, которая в полумраке дома Блэк казалась ещё более жуткой. — Не так быстро, грязнокровка. Мы уже подписали наше соглашение. — Беллатрикс усмехнулась, а затем Гермиона почувствовала невероятную боль в груди, в том месте, где была татуировка. Не в силах совладать с сжигающими изнутри ощущениями, она упала на пол, ударившись головой о каменную плиту. Тонкая струйка крови стекала на камень, но девушка не замечала этого. Гермиона неистово кричала от выжигающей боли, пока во рту не пересохло, а сама она не потерялась в пространстве. Она не помнила где находится и что происходит, она не знала сколько времени прошло. Ни одна мысль не лезла в голову, и только маниакальный смех врывался в её сознание сквозь собственный крик. Когда болезненные ощущения прекратились, Гермиона поняла, что Беллатрикс использовала любимое заклинание, а приоткрыв глаза заметила с каким удовлетворением и сумасшествием смотрела на неё эта женщина. Пока девушка собиралась с силами, чтобы что-то сказать ей, Беллатрикс почти прошипела прерывая её мысли. — Никогда ещё грязнокровка не ставила мне условий. Этот раз тебе тоже не принадлежит, Грейнджер.