Яблочная кожура

      Позабытый, на первый взгляд, самим владельцем бар Нового Орлеана у самого края дороги не пользовался особой популярностью у проходящих мимо людей. Оттого и поток людей всегда был отнюдь не большим. Что в преддверии Хэллоуина было только на руку Цифере, от чьего пристального взора не могла ускользнуть ни одна душа, желающая позабавиться в мире людей на кануне дня всех святых.       Именно поэтому Кошка Ши до глубины души обожала принимать человеческий облик и подольше оставаться в мире людей, подольше рассказывать байки всем случайным прихожанам бара. И, конечно, самое главное, быть стражницей между мирами, заботливо протирая в сотый раз огромное зеркало в пол, что выделялось из общего интерьера, однако Кошка быстро справлялась с декором помещения. Не без помощи Анаксагора, разумеется, что был связан с ней неразрывными узами, что будто проволокой скрепили их после попытки Циферы украсть душу почти умершего Анаксы.       И Цифер, стоило часам пробить полночь, беспрерывно пялилась на зеркало, пока угрюмый Анакса протирал бокалы и без устали сетовал, ибо, на его взгляд, Кошка занималась совершенно бесполезными вещами. В конце концов, не всем хотелось связываться именно с ней.       Когда граница меж мирами истончалась, было множество способов порезвиться в мире людей. И уж точно не все выбирали бар Циферы. «Призрачное коварство» — а именно так Кошка обозвала свой бар — не внушал доверия даже на секунду.       Однако, когда Цифера утратила уже всякую надежду весело провести время и даже решила, что самое время поиметь мозги изрядно уставшему Анаксе, зеркало всё-таки подало признаки жизни.       Его поверхность словно превратилась в водную гладь, что расходилась в самом центре, вуалью расползаясь в воздухе, создавая лёгкое свечение и обволакивая стан того, кто хотел выбраться.       Цифера по-детски захлопала в ладошки, в предвкушении села на барную стойку напротив зеркала, и хвост её зажил своей жизнью, сметая только вытертый Анаксой бокал на пол. Тот вдребезги разбился. Кошка лишь беззаботно улыбнулась и продолжила следить за выплывающей из зеркала фигурой.       Перед девушкой предстала Кафка Франц, старшая дочь Элио, пожалуй, самого могущественного Чародея. Зеркало расплылось перед ней, и, кажется, обратно возвращать прежний облик не планировало.       Только тогда Цифер увидела, как из зеркала выплывал, будто из озера, ещё один силуэт, уверенно ступая босыми стопами на пол её бара. — Ого, сам Мидеймос! — воскликнула Цифера, и теперь даже Анакса оживился, перестав убирать осколки стекла.       Мидей с нагим торсом во всём своём величии стоял подле Кафки, озираясь по сторонам. Подле Кафки, в руках которой была метла отца, а сама она словно похорошела за время, что Цифера её не видела. Аристократично-бледная кожа, сравнимая с дорогим фарфором, не имела ни одного изъяна, идеально ровная, такая, какой у обычных людей не бывает. Её тёмно-сливовые локоны густой волной расползались по спине, а изящная ручка с чёрными длинными ногтями сжимала метлу Элио. Чёрное винтажное многослойное платье не оставляло никаких сомнений, что Кафка Франц — дочь самого Элио, наследница и юная ведьма, что наконец прихватила с собой своего драгоценного друга.       Мидеймос с нескрываемым любопытством озирался по сторонам, старался держаться уверенно и показательно уместил руки на накачанной груди, выпрямил спину и надеялся, что выглядел чрезвычайно уверенно со стороны. Львиный хвост, однако, с забавной кисточкой болтался из стороны в сторону, раскрывая его. Как и плотно прижатые к голове львиные уши, впрочем.       Цифер хватило всего несколько секунд, чтобы осмотреть их с головы до пят, слезть с барной стойки и, горделиво вздёрнув голову, заговорить, предварительно попросив Анаксу расставить знаменитые светильники-тыквы для создания ещё большего антуража. — Ну, Мидей, признавайся, отец наконец отпустил? — Цифер скользнула к нему, ударила своим хвостом его по ноге, ехидно сощурилась и ноготком на указательном пальце царапнула его подбородок. — А я уже тебе неинтересна, да? — Кафка надула губы, уместила руки на боках, и длинные воланы рукавов с чёрным кружевом заструились по платью, отчего визуально оно казалось пышнее. — Стоило Майди выбраться, так всё внимание на него? И вообще, как у Анаксы дела? Ты окончательно его замучала, верно? — А вот и нет, я…! — Да, — отозвался Анаксагор. — Зато теперь хоть на вас внимание переключила. Кстати, Мидей, привет. Рад знать, что ты смог выбраться.       Мидей кивнул, хотел уж было что-то ответить, но Цифер опередила его. — Нечего на меня клеветать! Ни тебе, Накси, ни тебе, Кафка. Как я могу быть не рада при виде тебя? Но ты пойми, Мидей столько лет хотел с тобой выйти к людям… — Отец сжалился. И мама настояла. Вместе они решили, что мне можно. Пока ощущения странные. Будто ничего не изменилось, — кратко пояснил Мидей, пощупал себя самого и ненароком хвостом обвил свою ногу, чтобы кисточка то и дело шлёпала его по голени. — Почему тебя вообще так долго не пускали? Ты достаточно ответственный, — поинтересовался Анакса, оставив на потом очередную просьбу Циферы. Его мертвецко-бледная кожа с лёгким отливом зелёного показалась Мидею даже более безжизненной, чем у Кафки.       Ну ещё бы. Анакса ведь живой труп лишь с частью своей души. Бесправная игрушка в лапах Циферы, без которой существовать он не мог. Как и она без него. — Скажи это отцу. Он считал, что мне тут делать нечего. Как бы часто я не пытался сбежать, перед мамой было неудобно. И только сейчас он позволил мне уйти с Кафкой, — Мидей пожал плечами, красные витиеватые следы на теле, кажется, приобрели внутреннее свечение, отображающее его злость при лике отца в воспоминаниях. — Зато отпустили! Ещё и со мной, а это самое главное, правда? — подметила Кафка, перебросила вперёд свои идеально прямые волосы, оставив метлу у барной стойки Цифер. — И что тогда планируете делать? Тем более в таком виде, — Анакса стал самую малость заинтересованнее, осмотрел Мидея с головы до пят, намекая на его нагой торс и живущий своей жизнью хвост. — Э, — Мидей застыл, глупо хлопая глазами. Подошёл к зеркалу, что теперь не отличалось от самого обычного. Ещё раз посмотрел на себя. Поморгал. Вновь не понял. — Что не так? — Нет, всё как раз так, — начала говорить Кафка, — Но это «так» должно быть под одеждой. Не ходи голым, — Франц обошла друга со спины и царапнула ноготком по оголённому плечу. — Но я не голый! — возмущённо возразил Мидеймос, нахмурился и гордо выпрямил спину, скрестив руки на груди. — Не голый, — подтвердил Анакса, — Но едва ли это можно назвать одеждой. Спасибо, что хоть штаны надел. — И почему мне никто не удосужился сказать, что тут так не принято? Отец ходит так же. Не то что бы я имею желание ровняться на него, но я так привык. — Мидей фыркнул, сконфуженно глянул на хихикающую Циферу, и окончательно решил, что всё-таки одеться надо. — Я слишком привыкла тебя видеть с нагим торсом, чтобы сказать. У нас-то всем всё равно, тем более, все знают, что Еврипон и Горго — твои родители. Жаль, правда, ты львом, как они, обернуться не можешь, — мечтательно и с досадой в голосе протянула Кафка. — Почему, кстати, не можешь? — Цифер огорчённо махнула хвостом, локтями упёрлась на барную стойку и вытянула ноги вперёд. — В роду люди были, — отозвался Мидей, начиная чувствовать себя чрезвычайно неуютно. — Это лев человека трахнул, что ли? — уточнила Цифер, и Мидей вспыхнул то ли от гнева, то ли от стеснения. — Или человек львицу, — добавила Кафка, тотчас засмеявшись, когда Мидей осуждающе зыркнул на неё. — Вас слушать тошно, — буркнул Анакса и хотел уж было ретироваться, но его ногу Цифер опутала хвостом, предупреждающе останавливая. — Вы обе так говорите, будто не знаете, как оно устроено… Тем более ты, Цифер, — Мидеймос укоризненно глянул на Кошку и негодующе закатил глаза. — Сама чаще всего находишься в человеческой форме. Хотя ты кошка. Мне ни мама, ни отец не рассказывали. Не хотели. Просто так вышло. — Тебя поэтому так долго не хотели отпускать к людям в Хэллоуин? Чтобы ты никого от счастья не оплодотворил? — Или чтобы не оплодотворили его, — вновь встряла Кафка в рассуждения Циферы, плюхнулась на близстоящий стул и спрятала улыбку за воланом рукава платья. — Мидей, умоляю, откуси мне уши, иначе я свихнусь, мне было много и одной Цифер, а теперь их двое, — взвыл Анакса, уже готовясь выполнять функции бармена, в миллионный раз пожалев, что не умер там, у перекрёстка, много-много лет назад.       Наверное, поэтому в Бога Анакса и не верил. Если бы тот в самом деле существовал, то обязательно бы забрал его душу. — Как это вообще возможно? — Мидей тряхнул головой и измученно вздохнул. — Я скоро пожалею о своём желании выбраться к людям. Кафка, фу, — изо всех сил постарался как можно мягче выразиться Мидеймос, взирая на донельзя довольный лик подруги. — Ну ладно-ладно, не злись на нас, — вмешалась Цифера, — Лучше расскажи о своих планах, тебе же точно интересно, не скрывай своё любопытство. — На самом деле, мне казалось, что и в этом году мне останется довольствоваться рассказами Кафки да слушать жалобы Анаксагора на тебя. Так что, когда мама сказала отцу, что пора бы перестать меня контролировать, я удивился. У меня нет планов. Отец он просто… Странный. Мне иногда кажется, что если бы не мама, то мы бы вообще не общались, — разъяснил Мидей и как-то напряжённо вздохнул, свёл соболиные брови к переносице и апатично потёр её большим пальцем. — Странный — это мягко сказано, — отозвалась Франц. — Он просто не хотел, чтобы я появлялся, этого достаточно, — фыркнул Мидей, когда в памяти всплыло лицо отца. Уши на голове встрепенулись, хвост задёргался из стороны в сторону, а узоры на рельефном стане вновь будто изнутри засветились от столь сильных эмоций. — И всё же, — вовремя решил сменить тему Анакса, намешивая Кафке какой-то коктейль, — У вас какие планы? У тебя, Кафка, они хоть есть? — А вы, кстати, как планируете Мидея под человека в нелепом костюме маскировать? По нему же понятно, что он ну точно не человек, это Кафке легко, — Цифер указала пальцем на забавно шевелящиеся уши Мидея, которые он тотчас прижал к голове. — Что-нибудь придумаем. Для начала надо его приодеть, чтобы он не влюбил в себя с первого взгляда всех прохожих, — изрекла Кафка, коснулась метлы отца и добавила: — А если тебя, Анакса, так интересуют наши планы, то я хочу показать Мидею всё, что запомнила с прошлого раза, чтобы мы вместе похихикали с представлений людей о «потустороннем мире», а потом сходить в волмарт и купить мне метлу. Свою хочу, а не отца, я, между прочим, ведьма! — Очень юная и неопытная, судя по всему. Как ты метлу из мира людей собралась себе забрать? А деньги? — Анакса положил руки на барную стойку и уместил на ладонях голову. — Да, кстати, — оживился Мидеймос. — Деньги. Тут наши не подойдут. Я грабить ничего не буду, и без этого нежелательно к себе внимание привлекать, знаешь ли. — Нашлись знатоки! — недовольно буркнула Франц. — Есть у меня план. Не надо мне тут. — Вообще-то, если ты не оденешься, то точно привлечешь к себе внимание. Пойдём я поищу тебе что-нибудь по размеру. Ты там своего отца съел, что ли? Ты же сплошная гора мышц! — воскликнула Цифера и под аккомпанемент смешка Кафки и удручающего вздоха Анаксы отправилась искать вещи Мидеймосу, что обладал такой пленительной и сильной аурой, что складывалось впечатление, будто он был если и не самым Немейским львом, то, как минимум, его сыном.       Но куда там Еврипону до величия своего сына, способного этого самого льва превзойти. Даже без способности полностью принять львиный облик. В конце концов, он его правнук. Хоть и не сын.

***

      Девичьий звонкий хохот звучал в каждой комнате небольшого домика, из кухни которого доносился аромат тыквенного пирога с нотками корицы. Одна из девушек подбежала к духовке, выключила её и, вооружившись кухонной рукавицей, выудила противень с пирогом. — Фаенон, Кастория, где вы там? — окликнула друзей Гиацина, оставив пирог остывать.       Однако ей никто не ответил. Девушке пришлось выйти из кухни в зал, чтобы застать там Фаенона, старательно счищающего кожуру с яблока под пристальным наблюдением Кастории. — Вы чем занимаетесь? — поинтересовалась Гиацина, вставшая в дверном проёме, так и не сняв рукавицу. — Гадаем на суженного, — с неописуемым азартом в небесно-васильковых очесах пролепетал Фаенон, продолжая осторожно, почти педантично, счищать кожуру. — Ты? На… На суженного? — Гиацина таращилась на друга с полминуты, выпучила бирюзовые глазки и всё-таки оставила кухонную печатку на первой попавшейся поверхности. — Да ладно тебе, ты будто первый раз слышишь, — Кастория махнула рукой и вновь обратила внимание на Фаенона, у которого не вышло беспрерывно почистить яблоко, и кожура соскочила с ножа. — Ну вот, Фаенон! Так неинтересно, нужно целую.       Гиацина пожала плечами, вспоминая пьяные признания друга, и вопрос мигом отпал. На суженного, так на суженного. — Нормально, это ведь всё равно всего-то шуточное гадание, — Фаенон улыбнулся кончиками губ и поднялся на ноги, выпрямив спину.       А затем через левое плечо перебросил яблочную кожуру, и та плашмёй свалилась навзничь.       Гиацина в любопытстве подошла к ним, вместе с Касторией пытаясь понять на какую букву похоже это упавшее нечто. — Мне кажется, что похоже на «З», — задумчиво сказала Гиацина. — Ты не с той стороны смотришь, — вмешался Фаенон, беспечно хмыкнул и самостоятельно принялся рассматривать кожуру. — Из-за того, что кожура случайно соскочила с ножа, срез получился ровнее, он не круглый. И с ракурса Фаенона больше на «М» похоже, — принялась рассуждать Кастория. — О, — воскликнула Гиацина, — И правда на «М» больше похоже. — Теперь мне нужно обязательно искать себе парня с именем на букву «М», да? — Фаенон, по своему обыкновению, лучезарно улыбнулся, казалось, весь он начал излучать светлую энергию.       Слишком светлую для тридцать первого октября.       Но достаточно светлую, чтобы под предлогом «выбросить кожуру» отправиться на кухню нарезать приготовленный Гиациной и Касторией до его прихода тыквенный пирог. Чтобы потом обязательно позвать подруг к столу. Помог чем смог, собственно. — Мне бы ещё в магазин сходить, — устало протянула Кастория, и плюхнулась на стул, ковырвнув вилочкой небольшой кусочек пирога, отправив его за щёку, долго-долго смакуя. — Мм, зачем? Я, вроде, всё покупал, прежде чем к вам прийти, — ответил Фаенон, мысленно прокрутил в голове список продуктов, что ему прислала Гиацина и с уверенностью произнёс: — Да, всё купил. — У меня нет капроновых колготок, — молвила Кастория, проглотив пирог, тотчас отправив в рот ещё один кусочек. — У меня должны были быть, — сообщила Гиацина, тоже принявшись дегустировать. — Мне нужно их порвать и сделать что-то вроде рукавов. Хочу креативно, — объяснила Кастория. — Так что твои брать не хочу. Но ты, Фаенон, можешь одолжить свои. — Я не ношу колготки! — Фаенон аж опешил от столь смелого предположения подруги. — Большое упущение, — сквозь смех сказала Гиацина, и тогда они хором засмеялись, взирая на перекошенное лицо Фаенона.       Он выдвинул нижнюю губу вперёд и сделал вид, будто обиделся до глубины души, но уже через мгновение смеялся вместе с подругами. — Ну раз не носишь, тогда точно пойдешь со мной, — Кастория мягко улыбнулась, поправив короткую шерстяную юбку. — Тогда пройдемся до волмарта? Я бы тоже хотела улучшить свой костюм. — Всё так, как вы скажете, мне, в любом случае, всё равно, — ответил Фаенон, незаметно доедая первый отрезанный кусок пирога. — А ты, кстати, нам обеим так и не сказал, какой ты костюм подготовил! — возмущённо воскликнула Гиацина, и её розовые кудряшки ненароком попали ей в рот, так что уже через секунду девушка комично убирала волосы изо рта. — А это сюрприз, — загадочно проговорил Фаенон, решив не говорить, что он так и не решил, кем будет на Хэллоуин.

***

      Выбрать одежду Мидею оказалось уж очень сложно. Самая настоящая задачка со звёздочкой, которую Кафка и Цифера полностью взяли на себя.       А всё дело в том, что Мидей достаточно крупный. Куда крупнее, чем Анаксагор, чьи вещи всегда были в доступе Кошки. А ещё Мидей накачанный и высокий. Ничего из вещей Анаксы на него бы точно не налезло, Цифер даже не пыталась, так что ей пришлось шерудить всю кладовку, параллельно избавляясь от паутины, чтобы достать оттуда абсолютно простую чёрную водолазку, которая едва налезла на торс Мидея, и какую-то красную кожаную безрукавку. А ещё грубые ботинки, которые, однако, Мидею не просто подошли, ему они даже понравились.       Кафка не удержалась от возможности накрасить Мидея, подводя ему чёрным кайалом шафрановые очеса, таинственный блеск которых был сравним с диким мёдом, переливающимся в трогающие душу гранатовые вкрапления. Франц старательно тушевала кайал пальцем.       Цифера, утомившись, решила, что и так достаточно им помогла, совсем позабыв о своём зеркале. Впрочем, если бы кто-то хотел выбраться именно через бар Цифер, это бы уже сделали.       Мидеймос и Кафка, однако, вовсе не спешили уходить и ещё долго были у Цифер с Анаксой. Мидей старался спрашивать что-то важное исключительно у Анаксы, прислушавшись к нескольким советам, касающихся своей внешности. Например, уши Мидея всегда должны быть плотно прижаты к макушке, чтобы их нельзя было отличить от густой копны волос, напоминающих львиную гриву, хотя, впрочем, ею они и являлись. Для убедительности к макушке Мидея Цифера прицепила две розовые заколки.Чтобы даже если уши стали видны, оправдание легко можно было найти. Главное ими не шевелить.       С хвостом же было сложнее. Анакса один раз даже хотел схватить его и придержать, однако Мидей инстинктивно шлёпнул его по запястью кисточкой, и больше Анаксагор к нему не прикасался. Было принято решение научить Мидея не шевелить хвостом, ибо все прикосновения к нему он воспринимал в штыки.       И после тридцать третьей шутки Цифер про анальную пробку у Мидея начало самую малость получаться контролировать движение своего хвоста, который практически всегда отображал его истинные чувства лучше, чем его лицо.       Уж очень сложно Мидею было пытаться понять каково быть человеком, учитывая то, что людей он не видел никогда. Пришлось довериться рассказам остальных о том, что его ждёт. Больше всего он, разумеется, верил Анаксе.       Ибо Цифер несколько раз пыталась самым наглым образом поставить его в неловкое положение, и Мидеймос верил. И повёлся бы окончательно, если бы Анаксагор вовремя не вмешался, используя в качестве железного аргумента «я сам был человеком».       И в рассказы про страстные оргии по несколько десятков человек Мидей больше не верил. У Циферы был какой-то странный дар убеждения, как-то уж больно правдоподобно она всё рассказывала.       А может совсем неопытный и юный Мидей оказался чересчур доверчив.       А может и всё сразу.       В любом случае, и Кафка, и Мидей всё-таки оставили Циферу с Анаксой, пообещав позже обязательно зайти к ним.       Франц решила, что Мидеймосу жизненно необходима экскурсия по Новому Орлеану. Пока улицы были пусты, мало что отличалось, на самом деле. Особенно если учесть попытки горожан украсить город и придать ему атмосферу жуткого праздника. Кафка попутно рассказывала все те заблуждения, которые активно пропагандировали люди, когда дело касалось ведьм.       И Мидей точно знал, что жабьи лапки Кафка не ела. Не при нём, по крайней мере.       Как только улицы стали понемногу оживать, а люди принялись лениво выплывать из домов, Франц вспомнила ради чего она вытащила друга из бара Цифер. Их первой целью был волмарт и покупка метлы. Первую же, ту, что принадлежала Элио, нёс Мидеймос.       На вопрос, где же Франц возьмёт деньги, она не ответила. Она лишь строго сказала Мидею ждать её, а сама зашла за угол, кажется, с кем-то поговорила, и вернулась к юноше. — Ну вот и всё, — Кафка демонстративно помахала перед Мидеем несколькими купюрами и довольная увела его. — В прошлый раз познакомилась с одним парнем. Я договорилась вернуться. Но ты как я не делай, никому ничего не рассказывай, хорошо? В моём случае вышло это по неосторожности, а Блэйд… Просто везение. — А слова Цифер про оргии точно оказались неправдой? — переспросил Мидеймос, игнорируя слова Кафки. Взяла деньги и взяла. Ему неважно где. — Ты чего это так неуверенно? Что успело случиться, пока меня не было? — Франц остановилась, уместила ладони на плечах Мидея, пристально взирая в его глаза.       И Мидей не мог не ответить ей, будучи согбенным под столь пытливым взором. — Сейчас только день, и людей в костюмах не так много, — начал говорить Мидей, — Но мимо прошли несколько человек, и знаешь, Кафка, ты ещё и мне что-то говорила по поводу одежды? Почему все ходят полуголые?       Кафка несколько секунд внимательно посмотрела на друга, а затем несдержанно засмеялась, забирая у него свою метлу.       Мидей недоверчиво глянул на неё. — Потому что людям так весело. Они уже давно не пытаются выглядеть по-настоящему страшно. Или тебя так травмировали чьи-то голые ноги? — Ничего подобного. Но сначала вы с Цифер пристыдили меня за то, как я привык ходить, чтобы потом вытащить меня на улицу и заставить смотреть на… На людей. — Ты ведь сам хотел выбраться к людям, это уж точно не наша ответственность. Хочешь познакомиться с кем-то, что ли? Ты никогда не отличался особой общительностью и любовью поболтать, но такой шанс выпадет раз в год. — А Цифер? — Мидей ответил только на последнюю часть фразы Кафки, совсем позабыв, что они так и стояли на одном месте, а сам он выглядел, мягко говоря, нелепо. — Что Цифер? — не поняла Кафка, вопросительно изогнув бровь. — Она ведь часто тут, в мире людей. Как ей это удаётся? — Секреты Цифер остаются только у Цифер, — молвила Франц, и на этом Мидей решил больше не пытаться ничего узнать.       Мидеймосу оставалось лишь идти за ней следом, изумлённо рассматривая каждого проходящего мимо человека в несуразном костюме какой-то нечести.

***

      Кастория забросила в корзину несколько пар капроновых колготок, чтобы были на всякий случай, пока Гиацина вертелась возле полочек с огромным количеством разнообразного декора для дома, желая ещё больше преобразить свой дом. Так в корзине оказались светильники в виде всем известного образа тыквы с забавной и устрашающей рожицей одновременно, ибо настоящих тыкв, которые ей притащил Фаенон, стало мало.       А Фаенон в это время тёрся подле подруг, пытался импровизировать, однако никак не выходило. А ведь у него были такие грандиозные планы на Хэллоуин! Будучи ребёнком, Фаенон с ума сходил от мифов и легенд, читал книжки и просил Кевина Каслану, своего отца, покупать ему каждую неделю новую. И уж очень ему хотелось сделать что-то необычное. То, что понял бы только истинный ценитель.       Однако в своих раздумьях он прожил аж до тридцать первого числа. И оставалась только импровизация.       Постепенно поход за колготками превратился в почти полную тележку, звонкий хохот, дружеские шутки и полную потерю связи с реальностью. Хотелось вечно блуждать по рядам магазина, заставленного всем, чего только душа могла пожелать.       В какой-то момент Фаенон позабыл о своей печали из-за костюма. Он задорно улыбался, возил тележку за подругами, которые шутливо гонялись друг за другом.       И Фаенон увлёкся. Принялся дурачиться, использовать тележку в качестве импровизированнго щита и… И врезался ею в проходящего мимо юношу. Улыбка тотчас улетучилась, Фаенон испуганно глянул на перекошенное лицо незнакомца и хотел уж было начать извиняться, но тут ему в спину влетела Кастория, и он, пытаясь одновременно удержать подругу и убрать подальше тележку, ненароком зацепился за жилетку ничего не успевшего осознать юноши.       Равновесие он, однако, не потерял. Кастория сама от него отскочила, перепуганными мышонком уставившись на уж очень свирепого и грозного на вид парня, подле которого стояла девушка с… Метлой в руках. — Ээ… — Мидей хотел что-то сказать, наверное, надо было, раз за его жилетку до сих пор хватались медвежьей хваткой, однако от его первого контакта с людьми он отнюдь не этого ожидал. — Может, отпустишь моего друга? — наконец подала голос загадочная девушка, наклонила голову вбок и устремила проницательный взор аккурат на Каслану.       В её очесах лишь на мгновение мелькнуло нечто такое, что вынудило Фаенона молниеносно обернуться на парня, чей жилет он сжимал, и изумлённо ахнуть, отпустив его.       Гиацина наблюдала за всей этой вакханалией с неконтролируемым желанием сделать жест «рукалицо», пока Кастория неловко стояла в стороне, считая себя зачинщицей сия пиздеца.       Мидей нахмурился. Уставился на Франц, что так вовремя пришла на помощь. Затем нахмурился пуще прежнего. Он вообще не осознавал что произошло, почему на него в прямом смысле наехали, потом трогали и что-то лепетали.       Он стоял на одном месте, едва сдержавшись от движений хвостом, что так и норовил качаться из стороны в сторону, будто тоже хотел найти ответ. А ещё хотелось выпрямить уши, будто это помогло бы осознать, что от него вообще требовалось. — Умоляю, прости, мне очень неудобно, этого не должно было произойти! — наконец заговорил Фаенон, скорчив страдальческую гримасу, параллельно разглядывая юношу.       Ох.       Очень зря.       Опасно для жизни.       И опасно для дальнейшего общения Фаенона с подружками, ибо если они узнают, насколько геем он может быть, они решат, что он сошёл с ума.       И Фаенон пялился, пялился, пялился. На глубокие глаза с, как он подумал, линзами из-за неестественного глубокого шафраново-златого цвета с карминовыми вкраплениями. Нос, боже, у Фаенон чуть сердце не остановилось от взгляда на нос с восхитительной горбинкой.       Под жилеткой, что сжимал Каслана, он заметил чёрную — как мысли Фаенона — водолазку.       Какой ужас. Фаенон в кошмарном ужасе от того, как часто затрепыхалось его сердце. Кажется, его костюм на хэллоуин — кошмарный гей. Отлично, хотя бы эта проблема решена, однако вовсе не так, как ему хотелось бы.       Но как можно было не удостоить взглядом роскошно накачанную грудь и мощные плечи? Как можно пропустить густую копну персиково-рыжеватого блонда? Его идеальные в своей небрежности локоны больше походили на львиную гриву.       И ему казалось, что он так неприлично долго рассматривал с ума сводящего парня, что сделал всё ещё хуже, однако на деле прошло не так много времени. В нем не успели разочароваться окончательно. — Ещё раз прости, если я только могу как-то извиниться, ты скажи, хорошо? Мне правда очень жаль, — виновато затараторил Каслана, решив больше не смотреть на юношу перед ним.       Кафка отчего-то многозначительно усмехнулась. Мидей перевёл взор на подругу. Затем непонимающе поднял бровь. Он и впрямь растерялся, совсем не зная как себя вести с людьми.       Затем вновь посмотрел на причину своего смятения. У этой причины был вид донельзя виноватого щенка. Мидею на миг показалось, что не только он был обладателем звериных ушей, прижатых к голове.       А ещё красивые и отчего-то уж очень печальные глаза. Васильковые. Смотрящие прямо в душу, выуживая все потаённые мысли. — Я могу что-то для тебя сделать? Как-то загладить свою вину? Хочешь, я угощу тебя кофе? — продолжил лепетать Фаенон, так и не дождавшись ответа.       А ещё ему просто хотелось узнать, что из себя представлял человек (иль нет?) что заинтересовал его хотя бы внешне.       Фаенон обычно сам привлекал внимание людей к себе. Пленил их своей беспечной улыбкой, вынуждал плыть рассудком и неловко краснеть. Он умел общаться с людьми, вести диалог на практически любую тему, что повелось ещё со школы.       Однако сейчас неловко было самому Фаенону.       И не только ему, однако.       Три девушки с крайне заинтересованными лицами взирали на этот цирк. Кафка даже позабыла, что имён их не знала. — Чего? — выдавил из себя Мидеймос, скрестил руки на груди и нервно сглотнул. — Всё в норме. Ничего страшного, ничего не надо, — молвил Мидей и прочистил горло, периферическим зрением уставившись на Франц.       Фаенон снова потускнел. Теперь он почувствовал себя ещё хуже, будто он не просто наехал тележкой на юношу, а вонзил ему нож в спину, не меньше! — Майди, ты идиот, — не выдержала Кафка, тяжело вздохнула, закатила глаза и потёрла переносицу указательным пальцем. — Чего? — Ты другие слова знаешь? Сходи. Развейся. Не мне же всегда с тобой ходить, правильно? — Франц ткнула его метлой в бок, натянула на лицо нервную улыбку и уставилась на Фаенона. — Он не злится. Честно. Как тебя зовут?       Мидей хотел уже возразить, ответить подруге, мол, он в состоянии сам вести диалог, однако его перебили. — Я Фаенон! А это Гиацина и Кастория. Мои подруги, — радушно представил себя и подруг Каслана, поглядывая на угрюмого юношу. — У тебя потрясающий костюм, — наконец вклинилась в разговор Кастория, улыбнувшись кончиками губ. — О, костюм? — Кафка осмотрела ещё раз свое повседневное платье. Убедилась, что она и впрямь хороша. — Спасибо! Майди помогал шить, — гордо изрекла Франц. — Меня, кстати, Кафка зовут. — Майди, значит? Ещё раз прости, Майди! — молвил Фаенон, когда из уст Кафки повторно услышал это имя.       Он ещё и шил. С ним просто обязательно нужно познакомиться.       Однако лицо «Майди» отчего-то перекосилось. — Я Мидеймос. А лучше просто Мидей. Просто Кафке нравится иначе, — постарался доходчиво и вежливо — насколько вообще был способен — объяснить он. — Правда? — теперь перекосило уже Фаенона. — И снова прости. — Хватит извиняться, — сурово отрезал Мидеймос. — Ты выглядишь жалко.       Если бы Фаенон мог завыть от отчаяния, он бы непременно это сделал. Он аж перестал смотреть на Мидея, сделал шаг назад, встав поближе к подругам.       Кафка наградила друга укоризненным взором, однако он совсем не понял причину её негодования. — А у вас костюмы готовы? Я бы послушала кем тут наряжаются на Хэллоуин, — сменила тему Франц, решив, что она позже объяснит Мидею, что если выпадает шанс с кем-то познакомиться, то им надо пользоваться.       Тем более когда у этого «кого-то» столь волшебные голубые глаза. Кафка никогда не поверит, что Мидею юноша нисколько не понравился. Даже если он так нелепо себя вёл. Впрочем, у самого Мидея вагон и маленькая тележка историй, от которых хохотом сотряслись бы небеса. — Почти все костюмы так или иначе связаны со смертью, а я не хотела себя с этим ассоциировать, так что костюм я делала сама вместе с Гиациной. Выбор пал на летучую мышь, — поведала Кастория с очевидной гордостью за себя и подругу. — Кем «тут» одеваются? Вы неместные? — внезапно поинтересовался, надеясь, что у него появится шанс в нормальной обстановке познакомиться с угрюмым то ли Мидеем, то ли Майди, то ли его влажной мечтой. — Э, — Мидей замялся. Вновь уставился на Франц, надеясь на спасение. — Из соседнего города, — на ходу принялась сочинять Кафка, — Приехали на хэллоуин к подруге. — Но она сегодня на работе, — поддержал легенду Кафки Мидеймос спустя несколько секунд тупого молчания и идиотских гдяделок с девушкой. — И часто вы тут? — не унимался Каслана, уже чувствуя на себе взгляды Гиацины и Кастории. — Нет, — кратко бросила Кафка, и опять вернулась к обсуждению костюмов с Касторией и Гиациной.       В конце концов, и Фаенон, и Мидей молча стояли, иногда переглядываясь, тотчас отводя взор. А Кафка до самого выхода из волмарта прощупывала почву в разговоре с девушками, слушая десятки комплиментов своему качественному гриму и платью.       Новую метлу, к слову, ведьма купила. И сразу после того, как она решила, что это её метла, старую она всучила Мидею, а новую не выпускала из своих рук.       А Фаенону отдали пакеты, чтобы он меньше думал о том, как бы найти себе новые приключения на задницу. — К слову, Мидей, — подала голос Гиацина, обращаясь к юноше. — У Кафки такой роскошный костюм, а ты ограничился одним хвостом? — Нет. Но она мне запретила ходить с голым торсом, — без капли стеснения выдал Мидей, чувствуя себя донельзя глупо и неуютно в вещах, которые были ему даже не по размеру. — А ты должен был? — восхищённо ахнул Фаенон, склонил голову набок и заглянул в чужие глаза. — Да. Я ведь лев. Львы в нелепых жилетках не ходят. — У львов есть шерсть, которая их прикрывает, а у тебя — нет, — встряла Кафка, фыркнула и несильно стукнула его по голове метлой.       И Мидеймос зашипел, словно кот, которого намеревались искупать против его воли. — По-моему, ему и так хорошо, — Кастория пожала плечами, осмотрела Мидея с ног до головы и в подтверждение своим словам утвердительно хмыкнула, продолжая вышагивать подле Гиацины в сторону её дома. — А я ему о том же говорила! — воскликнула Кафка. — Вот видишь, Майди, надо было меня слушать. — Мне не нравится, — лаконично заключил Мидеймос.       Фаенон чувствовал себя не в своей тарелке. Он всегда излучал притягательное тепло, люди тянулись к нему, подобно подсолнухам. Он был обаятельным и объективно красивым. И друзей было у Фаенона много. Он редко был один, однако часто был одинок. С партнёрами ему уж слишком не везло. Даже если кого-то он считал красивым и желал познакомиться, зачастую разочаровывался.       Судя по всему, разочарование и огорчение незаметно подкралось к нему и в этот раз, коварно потирая своими лапками.              Внешне Мидей зацепил Каслану настолько, что упустить возможность познакомиться с ним он никак не мог, тем более узнав, что он не из этого города.       Однако Мидеймос, на первый взгляд, показался слишком необщительным и чёрствым. Фаенон неистово возжелал узнать так ли это на самом деле.       Хотелось пробраться сквозь флёр мнимой агрессии. С Кафкой, своей подругой, Мидей был мил и вежлив. Так что надежду на покорение этого Эвереста Фаенон не терял. Ему в целом было несвойственно сдаваться на полпути.       Так они и шли до дома Гиацины. Впрочем, вся компания привыкла к спонтанным знакомствам: уж очень много людей было вокруг Фаенона. К тому же, Кастории и Гиацине понравилось с Кафкой. Франц умела себя преподнести, умела поддержать разговор, была необычайно эрудирована, пусть порой и говорила больно странные вещи. В конце концов, у каждого свои тараканы в голове.       Куда больше Каслану напрягал Мидей. По нему было видно, что такими же навыками общения, как и подруга, он похвастаться не мог. Оттого и произошла ужасно неловкая ситуация: Мидей невзначай сказал, что ему нравятся розовые кудри Гиацины, та вся зардела и заулыбалась, а Мидеймос искренне не понял, почему Франц вновь ткнула его метлой в бок.       Юноша лишь пожал плечами, а Фаенон столкнулся с мыслью, что приходила к нему в голову в самый неудачный момент, словно молнией прошибая его.       А вдруг Мидей не интересовался парнями?       Каслана, размышляя об этом, совсем потерял суть чужого разговора, без конца рассматривая Мидея. На миг ему показалось, словно его хвост двинулся, однако Фаенон пришёл к выводу, что он окончательно свихнулся, ему следовало быть проще, позабыть про минутную слабость и думать больше о том, как выкрутиться из неудобного положения с отсутствием подготовленного костюма.       Через пару минут вся компания стояла у домика Гиацины. И приглашать внутрь совсем уж незнакомцев ей не хотелось. Тогда Фаенон и решил, что раз они неместные, то он обязан выкрутить радушие и гостеприимство на максимум. Он возьмёт Мидея. На себя, разумеется. Вместе с Кафкой, конечно же. На прогулку, если что.       Касторию и Гиацину он убедил, что он мастер по случайно не случайным знакомствам. Собственно, именно так с ними обеими он и познакомился, так что девушки отправились измываться над колготками для костюма Кастории, а Фаенон отправился издеваться над самим собой же в попытках разговорить Мидея. — Ты говорил, что изначально хотел нарядиться иначе, — начал Фаенон, вспоминая слова Кафки про нагой торс. — Могу узнать как? — Я действительно должен был быть львом. И не простым львом. Ты… Греческую мифологию знаешь? — Мидей впервые заинтересованно посмотрел на воодушевленного Фаенона с нескрываемым интересом.       У Фаенона сердце чаще затарабанило о грудную клетку от окутывающего каждую клеточку его тела взора. Он широко распахнул васильковые глаза и сделал вид, будто Кафки рядом с ними не было. — Конечно. Всё детство увлекался мифолигией и просил родителей покупать разные книжки, — гордо заявил Фаенон, уместил руки на боках и выпрямил спину, демонстративно хмыкнув. — Я хотел быть Немейским львом, — пояснил Мидей, самую малость стушевался, ибо почувствовал на себе пристальный взор Кафки, которая, однако, решила не лезть.       Мидею захотелось дёрнуть хвостом. Он ощущал кошмарный дискомфорт от вечно прижатых ушей с хвостом, вынужденным находиться в одном единственном положении. Но он сдержался. Кафка ему, в конце концов, так и не объяснила что случится, если он расскажет о своём происхождении. — И почему всё-таки отказался от этой идеи? — поинтересовался Фаенон, чувствуя, как тревожность плавно отступала. — А что он, по-твоему, должен был наплевать на рамки приличия и щеголять с голым торсом? — влезла Кафка, напоминая о своём существовании, сводя в негодовании тонкие брови к переносице. — В Хэллоуин и рамки приличия? — усмехнулся Фаенон, почесал затылок и приложил титанические усилия, чтобы не представлять Мидеймоса с голым торсом.       Кафка на это лишь пожала плечами, многозначительно хмыкнула и промолчала. Внезапно в девушке проснулся необъятный интерес: а что будет делать Мидей? — А ты, раз такой любопытный, сам костюм подготовил? — молвил Мидей, в глубине души желая, чтобы Кафка исчезла.       Впрочем, Франц оказалась права: Мидею и впрямь стоило обзавестись знакомствами. Даже если они всего-то однодневные и обречены на скорое расставание. Такой шанс выпадает раз в год. Им нужно пользоваться.       Фаенон обладал каким-то странным пленительным даром. Он был взбалмошным, порой неуклюжим, однако всё это было его преимуществами вкупе с умением себя преподнести и поддержать диалог. Он умел расположить к себе и заинтересовать с первых минут. А может, он был суккубом, пленящим Мидея, завораживая его блеском глубоких небесно-голубых глаз? Может, они вели двойную игру, скрывая друг от друга свою сущность?       Однако всё это были лишь жалкие попытки оправдаться. Вердикт таков: Мидеймос купился на красивую мордашку, желая узнать Фаенона получше.       Пока была такая возможность.       Ибо едва ли столь светлый человек мог быть суккубом. Фаенон словно одуванчик. Зефирное облако, испещряющее неизведанное тепло, что было способно проникнуть глубоко в душу, прорастая семечком пламенной экзальтации.       Если бы Кафка узнала, что в голове Мидея плясали такие мысли, она бы поступила подобно своим родственникам из городских легенд, и накормила бы Мидея жабьими лапками и мышиными хвостами.       А ещё беспорядочные сизо-жемчужные волосы Фаенона ему нравились значительно больше, чем идеальные кудряшки Гиацины.       А ещё хотелось поговорить с человеком, который был погружен в мифологию. Даже не догадываясь, кто перед ним стоял.       С одной стороны, это было опасно. Фаенон мог догадаться. Особенно учитывая крайне неумелую маскировку. Однако, с другой стороны, так было даже интереснее. Мидей бросил вызов и ему, и самому себе, и терпению Кафки.       Мидеймос вырвался из своих мыслей, когда услышал голос Фаенона. — Мм, если говорить тебе, партнеру по несчастью с костюмом, честно, то я в этом году полностью облажался. Знаешь, учёба, дела, вот я и замотался. Ничего нового в этом году я не придумал, — Фаенон неловко похлопал глазами и натянул на лицо лёгкую улыбку. — Твои подруги не в курсе? — Нет, я помогал им с костюмами, они были слишком заняты своими, чтобы думать о моём, к тому же, я не мог им признаться. Сказал, что это секрет. — А мне ты рассказал, потому что тебе не нравится, как я выгляжу? — с наигранным возмущением отрезал Мидей, испытующе взирая на Каслану. — Что?! — Фаенон отрицательно замотал головой, выставил руки перед собой, запротестовав. — Неправда.       Кафка почувствовала себя лишней. — Неужели? — Мидей выдвинул корпус вперёд, остановился, перенёс вес на ногу, что была ближе к Фаенону и принялся долго смотреть ему в глаза.       Кафка вновь почувствовала себя лишней.       Фаенон не пожалел о своём решении получше узнать этого юношу. — А ты сомневаешься в моей честности? — Фаенон скорчил обиженную гримасу, в наигранном отчаянии выдвинув нижнюю губу вперёд. — Совсем меня не знаешь, а уже сомневаешься? — Одно вытекает из другого: не знаю, оттого и сомневаюсь, — выдал Мидей, подсознательно ощущая, что куда-то явно не туда заходил диалог.       А может, как раз наоборот. Очень даже туда. — А ты бы хотел узнать? — Фаенон до безобразия медленно скользнул взглядом от груди Мидея до его чарующих медово-янтарных очей.       Мидей это заметил.       Почему-то ударить не хотелось. — Явно не отказался бы. — Не думаешь, что здесь шумно? — наконец сказал Фаенон, не разрывая зрительный контакт.       Впрочем, в преддверии Хэллуиина действительно было шумно, даже несмотря на то что был лишь день. Всё самое интересное будет происходить ночью.       И никто из них даже не догадывался, насколько интересное.       Люди вокруг сновали, толпились, явно были недовольны, что, пусть и на краю совсем — по меркам ажиотажа ближе к центру города — не многолюдной улицы, стояли трое человек, не двигающихся с места. — Так, Майди! — не выдержала Кафка, — У меня тут тоже есть знакомые, к которым я бы хотела сходить. Шанс познакомиться с кем-то тут, — девушка намеренно сделала акцент на этом, — Выпадает крайне редко. Так что не буду тебе мешать. Я найду тебя после, не волнуйся. — Уходишь? — Мидеймос взволнованно глянул на подругу, нехотя отвернувшись от Фаенона. — Я найду тебя. Не беспокойся, — Франц двусмысленно подмигнула ему и, с двумя мётлами, отправилась восвояси, надеясь, что Мидей делов не натворит. — А телефон? — хлопая глазами, продолжил Фаенон. — Мой сломался, — впопыхах бросил Мидеймос. — Я думал, ты мне дашь свой номер, — разочарованно вздохнул Фаенон.       И Мидей понял, что влип. Как ему сказать, что он физически не сможет поддерживать связь? — Не дам, — так и ответил юноша, продолжая стоять на месте, прикрыв глаза, дабы не видеть жалобного взора Касланы. — Хорошо, а номер? — пошутил Фаенон, чувствуя себя идиотом из типичного американского ситкома. — Что?       Фаенон заливисто загоготал, и Мидей непонимающе зыркнул на него, изогнув бровь. — Забудь, пожалуйста, хорошо? — всё ещё смеясь сказал Фаенон, тряхнув чёлкой.       Мидей хмыкнул. Почувствовал себя глупо. — Я сказал, что здесь слишком шумно, — напомнил Фаенон, сменив тему.       Мидей кивнул. Внимательно уставился на юношу и самую малость напрягся. — Хочешь, кое-куда отведу? У меня милый сад. Бабушка оставила в наследство маленький домик, а вместе с ним и сад, знаешь, я люблю там возиться, Кастория подарила мне книгу по садоводству. — В сад? Осенью? — изумился и переспросил Мидей, и только тогда Фаенон понял, как плохо звучала его попытка поговорить с Мидеем в тишине без посторонних глаз. — Ну да, а что такого? Он украшен, и даже если ничего не цветёт, то там есть на что посмотреть, уверяю! — постарался оправдаться Каслана, уместил руки на боках и нервно засмеялся. — А ты, значит, увлекаешься садоводством? — то ли с издёвкой, то ли с интересом спросил Мидеймос. — Да, и этим тоже. Моя бабушка раньше владела антикварной лавкой, но родители слишком заняты для такого, так что теперь она моя, у меня много книг, связанных с этим, — принялся рассказывать Фаенон, однако Мидей его перебил. — Куда идти? — В смысле? — не сразу понял Каслана, почесав затылок. — В сад. Куда идти? И продолжай говорить. — Тебе что, интересно? — пуще прежнего удивился столь прямому признанию Фаенон. — Иначе бы я не просил, разве не очевидно? — Мидей нахмурился, сурово глянул на юношу, и тот не мог ослушаться. — Почему я только о себе? Лучше расскажи что-то о себе. Учишься где-то? Какие книги любишь, раз я заговорил про них? — сказал Фаенон, направившись в сторону своего дома. — Э, — Мидей замялся. И как отвечать на вопрос об учебе?       Он был образован и эрудирован, однако не по людским меркам. Он был обладателем личной библиотеки, много читал книг из мира людей, которые ему таскала Цифера или Анакса, при жизни работающий учителем. Он даже занимался у Элио, отца Кафки, слушал его рассказы, полноценно мог говорить на нескольких языках. В конце концов английский, на котором он говорил с Фаеноном, не его родной язык.       Но что сказать Фаенону? — Сейчас нигде не учусь. Унаследовал дело отца. А книги… Мне поэзия нравится, — выкрутился Мидей, стараясь не акцентировать внимание на учебе. — Правда поэзия? Кто бы мог подумать, по тебе и не скажешь, что ты романтичная натура! — воскликнул Фаенон, приятно удивившись. — А что по мне скажешь? — Ты кажешься… Чёрствым. Но только на первый взгляд, — быстро добавил Фаенон, восхищённо смотря то на проходящих мимо вампиров, ведьм и Джокеров, то на Мидея. На Мидея с наибольшим восхищением, даже если от костюма у него был лишь хвост и две нелепые заколки. Хвост, что, кажется, снова дёрнулся, но Фаенон опять подумал, что ему всё привиделось. — Я бы подумал, что тебе нравятся триллеры или хорроры. Стивен Кинг, например. — Я просто люблю поэзию, ладно? Я не скажу что Стивен Кинг — плохо, но я не фанат. — А ты читал? Кого вообще любишь? — Читал, конечно. Кафка, кстати, мне и приносила. Ей вроде нравится такое, — бросил Мидеймос, вышагивая подле Касланы, до сих пор не осознавая, зачем он это делал.       Фаенон тогда сообщил ему, что жил он совсем недалеко от дома Гиацины. Им оставалось пройти всего одну улочку с домами, украшенными по всем традициям. Порой Мидею было уж очень смешно видеть забавные декорации на дверях домов. Смешнее было наблюдать только настоящие попытки воссоздать ужас потустороннего мира. Того самого, где Мидей прожил всю жизнь.       Что ж, если бы там действительно всюду была кровь и чьи-то отрубленные головы, то он бы сбежал как только научился ходить. Ему хватило одного случая в двенадцать лет, когда Цифера отвела посмотреть его на только-только родившихся дракончиков, и разъяренная мама-дракон едва не набросилась на шкодливого львёнка, которого оттуда утащила Горго.       Вспоминать, если честно, не хотелось.       Он и не успел понять, как Фаенон радушно пригласил его во двор, буквально потащив в небольшой сад.       Жухлая листва кое-где уже спадала с деревьев, из-за особенностей климата сад выглядел меланхолично-романтично, на стыке осени и уже давно прошедшего лета. Жёлтые листья деревьев делали сад тёплым, сонным местом, все растения будто впадали в спячку, готовясь к зиме.       Фаенон Каслана действительно любил копаться в саду.       Мидей рисковал не на шутку заинтересоваться им. Таким идеально выглядящим в своём же саду. На миг Мидеймосу показалось, что волосы Фаенона тоже приобрели отлив золотого оттенка. Он расслабленно взглянул на свой же осенний сад, ни слова не произнося. Он будто надеялся, что Мидей сам оценит его старания.       Вместо слов он беспечно уселся на никлую и жухлую траву, пригласив Мидея сесть рядом. Земля ещё тёплая. А даже если нет, то плевать.       Фаенон столько времени возился в саду с Гиациной, чтобы потом с гордостью приглашать туда людей.       На самом деле никого, кроме Мидея, он туда не звал.       А его, почему-то, захотелось.       Мидеймос, несколько секунд поразмыслив, решил, что сесть рядом лишним не будет. В голове набатом звучал голос Кафки, твердящий о необходимости познакомиться с кем-то. Он надеялся, что это лишь его подсознание, а не проделки этой коварной ведьмы, забравшейся в его голову.       Внезапно Мидей почувствовал на себе пристальный взор Фаенона. Он, как-то подозрительно улыбнувшись, пытливо глазел на него. Он рассматривал черты его лика, которые понравились ему ещё там, в злополучном волмарте.       Мидей недоверчиво покосился на хитрый прищур Фаенона. Однако говорить ничего не стал. Внезапно ему стало интересно.       А Фаенон воспринял это как безоговорочное согласие. Он принялся двигаться к нему чуть ближе, уместил ладонь на чужом колене и приблизился к его лицу, намереваясь впечататься в столь манящие губы, вот только появилась одна проблема.       Мидеймос в самый последний момент внезапно осознал, что именно намеревался сделать Фаенон. И это осознание словно током его прошибло, пуская импульс по всему телу. Он дёрнулся, сердце заколотилось с бешеной скоростью, а хвост, доселе, практически не шевелящийся полностью сдал его и в одночасье взмылся вверх, став преградой меж их устами.       Фаенон мгновенно отпрянул. И сначала он был так ошарашен ситуацией, что даже не заметил хвост и уши, чёртовы львиные уши. — Прости, я не хотел нарушать твоё личное пространство! — воскликнул юноша, отскочил на метр и начал виновато озираться по сторонам. — Я не так тебя понял, прости. В конце концов, я ведь даже не узнал, нравятся ли тебе парни, ты ведь сделал комплимент Гиацине и все дела, забудь хоро… Э?       Фаенон всё-таки посмотрел на Мидея. И только тогда заметил то, что никогда, кажется, не должен был видеть.       Мидеймос так и застыл на месте, не оторвав хвоста от губ. Нет, его взгляд не выглядел испуганным. Складывалась впечатление, будто он и вовсе не мог пугаться. Скорее он выглядел изумлёным и потрясённым. — Что это такое?! Ты как хвостом двигаешь? — Фаенон ахнул, ещё дальше отскочил, упираясь ладонями в землю.       Мидею было несвойственно убегать и прятаться. Он был храбрым, смелым и… До невозможности юным и неопытным.       Он не собирался убегать. Раз Кафка рассказала кому-то, что является самой настоящей ведьмой, значит правда не была страшной тайной. А значит он был обязан рассказать, тем более если Фаенон всё узнал при таких компрометирующих обстоятельствах. — Дай мне всё объяснить! — отчаянно крикнул Мидей, и голос его стал подобен звериному вою. — Я сейчас сплю? Ты продолжаешь двигать хвостом! — зрачки Фаенона сузились, он так и продолжил валяться на земле, даже не зная, как ему себя вести.       Он привёл в свой сад что-то, что точно не было человеком. В голове Фаенона секунду промелькнула тысяча страшных историй, которые ему рассказывали у костра на Хэллоуин. Он вспомнил все немногочисленные просмотренные фильмы ужасов и понять не мог, что его могло ждать от… От этого. Тем более, если он так вторгся в его личное пространство минутой раннее. — Я не собираюсь причинять тебе вред, я держу своё слово и никогда не вру, — постарался вновь расположить к себе Мидеймос, пока в голове кубарем крутились все наставления родителей, а хвост от волнения бил его по ногам.       У Касланы не мысли, а спутанный клубок ниток. Ему хотелось верить Мидею, тому, кого он считал Мидеем. Однако выходило слабо. — В Хэллоуин граница между мирами действительно истончается, приоткрывается завеса. Но всё правда не так, как в тех самых страшилках, которые тебе рассказывали. — Ты что несёшь вообще? Тебе нужна моя душа или что-то типа того? Или Кастория и Гиацина решили так разыграть меня за то, что я ушёл с тобой, а не с ними? — начал пытаться искать оправдания он. — Дослушай! — нетерпеливо рявкнул Мидей, за что самостоятельно со всего размаху шлёпнул себя хвостом по губам, как бы наказывая за слишком грубую интонацию.       Фаенон идти наперекор ему, однако, не мог. — Я всегда хотел попасть к людям, мне всегда это было интересно. Я действительно был не против знакомства с тобой. Я в самом начале не думал, что стоило с кем-то знакомиться, но Кафка настояла. В Хэллоуин все из потустороннего мира могут выбраться сюда, вот только давным-давно никто не желает устраивать беспредел, нам всем лишь интересно узнать, как живут люди. Вы все порой очень забавные. Потусторонний мир буквально находится по ту сторону, если что, это не рай и не ад, как представляют себе люди. Мы живём совершенно спокойной жизнью. По крайней мере, большинство из нас. Войны нынче никто не ценит. Мне претит сама мысль, что кто-то считает, будто мне нравится кровопролитие из-за родословной. Злые духи, которые мстят людям и питаются их страхом, не имеют ко мне никакого отношения. Я просто хотел выбраться оттуда хотя бы на день после увлекательных рассказов Кафки и ещё одной моей подруги. Если бы я был предупреждён о твоих действиях, я бы тоже поцеловал тебя, — слишком откровенное признание слетело с уст Мидея, который уже не знал, как себя оправдать. Он никогда не был многословным, но ситуация вынуждала. — Мне нравятся парни, если тебе это было интересно, — завершил свой монолог Мидеймос, вновь опустившись на колени, дабы быть на одном уровне с Фаеноном, однако он по-прежнему сохранял дистанцию, не желая отпугивать и без того удивлённого до глубины души Фаенона.       И даже — самую малость — напуганного Фаенона.       Ещё бы. Любой бы испугался. Даже такой, как Фаенон. Тот, стоило отдать ему должное, держался хорошо. В голове Мидея лишь на мгновение проскользнула мысль, что эта стойкость добавила к плюсам Фаенона несколько пунктиков. — Блять, ты обдолбался чем-то?! — прохрипел Каслана, не веря своим ушам, вертя головой из стороны в сторону. — Ты что мне рассказываешь? А самое интересное, зачем? Даже если весь этот бред — правда, то какой тебе смысл мне всё это рассказывать? Что ты теперь со мной собираешься сделать, раз я узнал? Ты лев? Оборотень? Какая-то другая ушастая херня? Кто ты тогда вообще? Почему тогда про мир людей знаешь? О каких поцелуях ты сейчас вообще говоришь, я э… Я не зоофил, вообще-то! — затараторил без устали Каслана, чувствуя, как сердце от страха совершало кульбит.       Конечности похолодели он вцепился дрожащими пальцами в землю, думая, что ему всё это чудилось. — Какой вообще зоофил, ты о чём?! — возмутился Мидей, напрягся всем телом и скрестил руки на груди. — Ничего я не собираюсь с тобой делать, если скажешь уйти — уйду. Я с детства слушал про мир людей, мне приносили друзья книги отсюда, какие-то памятные сувениры. Родители не очень любили говорить об этом, на то есть свои причины. Если для того, чтобы не пугать тебя, мне нужно быть честным, то, хорошо, я буду честным. Я всегда честен и отвечаю за свои слова, — отчеканил Мидеймос, замечая, как Фаенон постепенно отходил от шока. — Судя по всему, нет ничего страшного в том, чтобы ты узнал обо мне и это. Мне, признаться честно, стало легче. Тяжело недоговаривать. Кафка, она, кстати, ведьма, уже рассказывала, значит, в этом правда нет ничего страшного. Я действительно не желаю тебе зла. Если тебе интересно кто я, то слушай, только перед этим скажи, веришь мне или нет? — А ты бы поверил в такой бред, скажи честно? Я просто хотел провести время с понравившимся парнем, а в итоге на моем дворе сидит нечто с хвостом и ушами, как я должен реагировать, скажи, пожалуйста? Хорошо, мне хочется тебе верить, но это всё равно сложно, поставь себя на моё место. Я стараюсь держаться, обычно, в людях я разбираюсь, но ты и не человек, так что… Боже, а если бы я тебя поцеловал, я бы стал таким же? А упоминать Бога при тебе можно? Он существует? А ты не заберёшь мою душу? Не придёшь ко мне ночью? До того, как я узнал это, я бы, может, хотел, чтобы ты пришёл ко мне ночью, но сейчас…       Этот поток речей Мидей остановил одним лишь своим изучающим взглядом, и Фаенон от чего-то затих, хотя Мидей планировал продолжить его слушать. — Я осознаю что всё испортил, ты первый человек, с которым я познакомился. И я никогда не целовался, я не рассчитывал, что могу так отреагировать. Я полностью понимаю твоё смятение, но не неси чушь, я же сказал, что все ваши страшилки — херня. И не стал бы ты таким же, в конце концов! Я родился таким. Я не знаю, есть ли Бог, ничего тебе не скажу об этом. Не нужна мне твоя душа. Ты за кого меня вообще принимаешь?! Какая ночь? — негодующе прошипел Мидей, дёрнув ушами от стеснения. — Я тебе что, суккуб? — Я не это имел в виду! — возразил Фаенон, самую малость успокоившись. Он выпрямил спину, наконец полноценно взглянув на Мидея, перестав глупо таращиться. — Поэтому себя зоофилом назвал? — Мидей наклонил голову, наградив Каслану укоризненным взором. — Я как раз сказал, что не зоофил! — А я не животное! Я даже полностью во льва не могу обратиться. — А кто ты тогда? — повторил он вопрос, всё ещё сомневаясь в своей адекватности, раз так быстро успокоился и принял решение остаться. — Я не зря тебя спрашивал про знание мифологии. Я правнук Немейского льва. Родители тщательно скрывали от меня всю мою родословную. В роду были люди. Вот и у каждого последующего поколения сложности с принятием львиного облика. Родители ещё иногда могут. А вот у меня туго. Умоляю, не спрашивай только кто от кого забеременел и как происходило зачатие. Я не знаю. Знаю только то, что это кто-то со стороны отца. Я ответил на все твои вопросы? Теперь могу идти? — выпалил Мидей, заметно стушевавшись на рассказе о своей семье, чувствуя себя дефектным. — Идти? — изумился Фаенон, широко распахнув васильковые глаза.       Он безмолвно слушал Мидея, он затаил дыхание и со странным трепетом, восторгом в сердце неотрывно глядел на Мидея, чувствуя, как страх неизвестности почти полностью сходил на «нет». Разумеется, у него всё ещё было ощущение, будто он ходил по неосвещённому переулку на ощупь со связанными глазами. Однако Мидей излучал нечто настолько притягательнее, что здраво объяснить это простому человеку было непосильной задачей. — Ну да? Я не могу взять с тебя клятву на крови, что ты никому не скажешь. Но мне завтра уже будет всё равно. Меня завтра уже не будет. — Подожди, ты думаешь, что я тебя выгоню? — опять не понял Фаенон. — Ну да? — с прежней интонацией повторил Мидеймос. — Нет. Конечно нет. — Захотелось заполучить диковинного зверя? — рассердился Мидей, отсел ещё дальше, стиснул зубы и сжал руки в кулаки. — Учти, я с первыми встречными не целуюсь. — Да-а? — игриво протянул Фаенон, сызнова одарив Мидея тем самым взором, что свёл его с ума пару минут назад. — Правда-правда? Ты, судя по твоим речам, ни с кем не целуешься. Так может, это я такой особенный, что ты в порыве откровения сказал, что поцеловал бы меня? Так может, у вас в семье так заведено? С людьми спать? — филигранно парировал Фаенон, вынуждая уши Мидея вновь прижаться к голове. — Вот шакал! — рявкнул Мидей, чем пуще прежнего развеселил Фаенона, что окончательно перестал здраво размышлять, поддаваясь минутной слабости. — Шакал? По-моему, ты что-то перепутал… Хочешь окончательно прервать род львов? — Я и подумать не мог, что из твоего рта могут вылетать настолько грязные вещи, — нахмурился Мидеймос, а затем вновь ощутил, как Фаенон приближался к нему. — Я сегодня гадал на жениха, — невзначай бросил он, ловя на себе недоверчивый взгляд Мидея. — Первая буква имени моего жениха непременно должна быть «М». Скажи, Мидеймос, это твоё настоящее имя? — чуть погодя добавил Каслана, из-под пышный вуали ресницы глядя на юношу. — Какое ещё гада… — Так настоящее? — перебил его Фаенон, не желая слышать возражения. — Да, — Мидей свёл брови к переносице, от чего-то недовольно хмыкнул и с опаской уставился на Фаенона. — Отлично, — многозначительно протянул он, нарочито растягивая гласные.       А затем всё-таки поцеловал Мидея.       Нагло столкнулся с его жаркими устами, сминая под собой сухую траву, не боясь запачкать одежду. Он запустил пятерню в густющие волосы Мидеймоса, теперь понимая, почему те были так похожи на львиную гриву.       Мидей несколько мгновений ничего не понимал. А когда понял, что ненароком поддался чужому напору и большому пальцу у подбородка, намекающего распахнуть лепестки губ, тотчас перехватил контроль, крепко стиснул чужие плечи и принялся усердно вылизывать рот донельзя довольного Фаенона. Он неловко ёрзал на месте, несколько раз случайно лизнул ряд ровных зубов.       Мидей не должен был ударить в грязь лицом. Он не знал, в какой момент всё свернуло к дерзкому поцелую, насквозь пропитанного необузданным желанием что-то доказать, которое постепенно сменилось обыкновенной юношеской страстью, что, как оказалось, была отнюдь не обыкновенный. В душе обоих прорастало семечко томительный экзальтации и доселе невиданных чувств, что, ранее где-то глубоко-глубоко теплились в их душах, наконец дождавшись своего мига.       Фаенон схватил лик Мидеймоса обеими руками, не желая так просто сдаваться, не позволив контролю надолго улизнуть от него.       Мидей отстранился, куда-то расфокусированно смотря. Он несколько раз моргнул, сделал глубокий вдох и, заметив на припухлых губах Фаенона то ли свою, то ли чужую слюну, снова вторгся в его рот, пуще прежнего вылизывая его.       Каслана, кажется, улыбнулся в процессе, мягко уместил ладонь на плече Мидея, и осторожно отодвинулся, заглядывая в его выразительные глаза. — Что-то не так? — несдержанно выпалил Мидей, недоверчиво нахмурившись. — Нет-нет, — поспешил успокоить его Фаенон. — Всё в порядке. Просто… — юноша замялся, внезапно ему стало холодно, совсем уж неуютно на земле. — Ты сказал, что завтра тебя тут уже не будет. — Бля, — наконец Мидей понял неожиданно потускневшего Фаенона. — Как думаешь, Кастория и Гиацина сильно обидятся на меня, если я решу показать тебе свой дом внутри? Я, кажется, говорил, что от бабушки мне досталась антикварная лавка?

***

      Мидей, пользуясь временным отсутствием Кафки, принял приглашение Фаенона, чувствуя странную, ничем не объяснимую тягу к Каслане.       А может, он и впрямь был подарком судьбы, раз — о чудо — яблочная кожура сложилась в форме буквы «М»?       Мидей, на самом деле, себя оправдывал. Он просто знал, что другого шанса чувствовать на себе полный восхищения взгляд уже не будет.       У них есть лишь остаток этого дня. А потом Мидей должен будет год находиться у себя дома.       А вдруг это не просто оправдания? Может, они в самом деле были предназначены друг другу судьбой? А может Мидей просто слишком юн даже по меркам людей, не говоря уже о том месте, откуда он родом? И ему свойственно преувеличивать?       В любом случае, ответ на этот вопрос он найти сейчас уж точно не мог. Ему оставалось лишь пользоваться гостеприимностью Фаенона.       Его дом выглядел совершенно обычно для любого парня его возраста: все стены были в броских плакатах, комната была украшена к Хэллоуину и заставлена различными декорациями. Однако полка на стеллаже в самом его центре заинтересовала Мидея в достаточной степени, чтобы он наклонился, с неизгладимым интересом рассматривая изящные изгибы вазы, чей фарфор был тоньше дыхания.       Подле вазы располагалась крошечная шкатулка из тёмного дерева, на крышке которой были искусно выведены узоры грациознымы мановениями. Мидей коснулся её подушечками пальцев, та тотчас поддалась и съехала с места. Мидеймос затаил дыхание, уловив едва слышимое колыхание чего-то внутри.       Он чувствовал себя ничтожной пылинкой по сравнению со скромной коллекцией Фаенона, который, к слову, не сразу, но вернулся в свою комнату, где оставил Мидея. — Ты… — Фаенон застыл в дверном проёме, взирая на Мидея. Волшебно красивого во всём своём проявлении. — Я ничего не трогал. Не стал бы, — выпалил Мидей, выпрямил спину и гордо вздёрнул голову. — Я не об этом. Ты красивый. — Что? — сперва не понял Мидеймос. — Ты красивый, — повторил Каслана. — Изъяснился ты вполне ясно. Но к чему это? — Какой ты прямой, просто ужас… — Нравлюсь? — Нравишься, — согласился Фаенон, даже не пытаясь отрицать.       Юноша скользнул вглубь комнаты, ближе к Мидеймосу, что теперь был облачён в одну лишь водолазку. — Я покажусь глупым, если скажу, что не хочу, чтобы сегодняшний день заканчивался? — Ты слишком торопишься, — постарался деликатно оттолкнуть его Мидей, поджав уши к голове. — Учитывая, сколько у тебя времени тут, я ужасно опаздываю, — Фаенон вздохнул так жалобно, что Мидеймос почувствовал себя самым злым существом на планете.       Мидей самостоятельно поддался вперёд и лениво смял губы Касланы своими, каждой клеточкой своего тела чувствуя его удивление, сменяющееся негой, заполняющей всё тело и разум юноши.       Телефон Фаенона гаденько завибрировал.       Мидей недовольно закатил глаза, со звонким чмоком отстранился от неловко улыбающегося Фаенона и, скрестив руки на груди, принялся ждать.       Фаенону звонила Кастория.       Он шёпотом извинился перед Мидеем и поднял трубку. — Мне бы не хотелось тебя отвлекать… — начала девушка, — Но мы с Гиациной переживаем. — Всё в порядке! Я с Мидеем. Мы поладили, знаешь, он мне э… — Фаенон замялся, и в этот миг хвост Мидея оказался на его талии.       Если у Фаенона встанет член, он будет невиновен. — Он помогает с костюмом. — Вы же знакомы всего ничего, но… Постой, ты ведь нам не говорил даже, какой у тебя костюм! — А это тайна, хорошо?       Хвост Мидея забрался под жёлтый свитер Фаенона, кисточкой оглаживая напряжённый пресс.       Лик Мидеймоса, однако, оставался невозмутимым.       Каслана начал сходить с ума в геометрической прогрессии. — Точно всё хорошо? Ты скоро будешь? — Да-да, не волнуйся, как только решу дела, сразу буду у вас, — на одном дыхании протараторил Фаенон, стискивая телефон в руках до побелевших костяшек.       Каслана знал, что крайне невежливо сбрасывать звонок, так и не дождавшись ответа, однако, когда хвост Мидея попытался шкодливо проникнуть под резинку спортивных штанов, Фаенон чуть не взвыл от вожделения, сбросив звонок. — Почему не договорил? — предъявил ему Мидей, искоса глянув на сморенное дымкой страсти лицо. — И это я ещё тороплюсь?! — то ли возмутился, то ли обрадовался он. — Ты точно не суккуб?       В одночасье Мидей вернул хвост на своё законное место, дёрнул ушами и отрицательно покачал головой. — Я тоже хочу продлить этот день, — прямо заявил Мидей, уже рукой потянувшись к штанам Фаенона.       Тот мягко остановил его. — Ты уверен, что хочешь? — А ты? — вопросом на вопрос ответил Мидей, искренне интересуясь. Даже не издеваясь. — Да! — слишком громко крикнул Фаенон, мгновенно стихнув. — Если бы у тебя было больше времени, я бы сводил тебя сначала на свидание, я правда порядочный парень, я бы взял на себя ответственность, клянусь, не думай обо мне плохо.       Мидей сначала помолчал. Потупил взор и послушал речи Фаенона, в исступлении оправдывающего себя, что по-прежнему не выпускал чужую ладонь из медвежьей хватки.       А затем он бархатно засмеялся от такой потрясающе трогательной невинности. — Я не думал о тебе плохо. Если ты не заметил, я соглашаюсь на все твои предложения не по доброте душевной.       Фаенон стушевался, отпустил его руку и отошёл на несколько шагов назад.       Мидей молниеносно приблизился к нему, в мгновение ока опустился подле него на колени, и Фаенон отшатнулся, не позволяя с себя стянуть штаны. — Передумал? — не понял Мидей, не вставая с колен. — Нет! — Тогда в чём дело? — Я не был в душе. И ты, кстати, тоже.       Мидей скорчился. — Я не люблю воду. — Ты и правда как кот… Хотя ты и есть, — Фаенон несильно захихикал, протянул Мидею руку, и тот поднялся. — Я никогда не любил, когда меня кто-то пытался затянуть насильно в воду, я предпочитаю приводить себя в порядок самостоятельно. Но как-то я зашёл на чужую территорию. И, проходя мимо водоёма, меня схватила обитающая там русалка. Гиселенса часто выбиралась на Хэллоуин и топила тех, кто тревожил её, в основном мужчин, но когда кто-то в нашем мире заходил на её территорию, она не оставалась равнодушной. Она затащила меня под воду и начала щекотать. Я не люблю щекотку. Остановила её только Кафка, пролетающая на метле. Она громко хохотала и сказала Гиселенсе, что я ею точно не заинтересуюсь, прося её прикрыться. А она как узнала, что к девушкам я отношусь исключительно с уважением, начала смеяться вместе с Кафкой. Она так и не прикрылась, а Кафка сушила мне хвост, чуть не подпалив его, — поведал донельзя увлекательную историю Мидей, решив, что он должен успеть рассказать и этот постыдный факт своей биографии.       Фаенон, как и ожидалось, заливисто загоготал, казалось, даже стены сотрясались от этого смеха.       Прийти в себя Фаенон не мог достаточно долго. А потом, обхватив лицо Мидея руками, чувственно поцеловал его в обе щёки, уткнувшись в его плечо. — Здесь принятие душа явно будет поприятнее. Обещаю обеспечить максимальный комфорт, с тобой не пойду. — Прекрати ржать надо мной, шакалище! — возмутился Мидей и скуксился от негодования. — Я ни капли не смеюсь! — возразил Каслана, и, вопреки своим словам, вновь засмеялся.       Мидей ударил его хвостом по губам.       Фаенон засмеялся пуще прежнего.       А затем отправил Мидея в душ, выделив ему полотенце и заботливо пропустив воду, дабы лев не превратился в мокрого и недовольного жизнью кота. А сам Каслана отправился ждать, рефлексируя всё то безумие, что он творил с… с существом не от мира сего, которого он знал лишь пару часов.       Эгоистично хотелось запереть Мидея в своём доме и не вылезать из него никогда, обручив их кольцами из старинной шкатулочки из домашней коллекции Фаенона.       Когда Мидеймос — дольше он там был, чем думал Каслана — вывалился из ванной комнаты, Фаенон, будучи неготовым к обнажённому торсу юноши, ускользнул на кухню, прося его немного подождать в комнате. Лишь когда Мидей скрылся в другой комнате, Фаенон облегчённо выдохнул и поплёлся в ванную.       Однако после ему всё же пришлось столкнуться с нагим Мидеймосом, что не удосужился вооружиться даже полотенцем, зависнув возле полки со скромной коллекцией антиквариата Фаенона.       Каслана уже там, в душе, думал о том, что с каждым мигом совершал поступки все безумнее и безумнее, однако он решил, что не время отступать назад. Если позориться, то до конца. Если отдаваться потусторонней хтони, то тоже до конца и, желательно, с удовольствием. Объятия тёплой воды на путь адекватности его наставить не смогли, ибо он был быстрее.       Именно поэтому он несколько секунд просто пялился на полностью обнаженного Мидея с чуть разведёнными коленями.       Тот его быстро заметил, повернулся, интуитивно скрестил ноги, запасаясь решительностью, чтобы наконец подняться с кровати. — Почему ты раздет? — не сдержавшись, выпалил Фаенон, открывая для себя красные татуировки на всём стане Мидея. — Если у тебя были планы раздеть меня, то так бы и сказал, — Мидей пожал плечами, на миг всё-таки ощутив себя не в своей тарелке. — Нет, просто… Внезапно, что ли. Ты говорил, что… Это татуировки? — перебил самого себя Фаенон, подходя ближе, осторожно касаясь плеча Мидеймоса.       Осторожно. Плавно. Кончиками пальцев. Будто крыльями бабочки. — Нет. Я родился таким, — пояснил он, в ту же секунду хвостом юркнул под полотенце Фаенона, обвязанное вокруг пояса. — Ты хорошо сложен, — сказал Мидей, вновь поразив своей прямолинейностью.       Полотенце с тихим шорохом опустилось на пол, и Каслана почувствовал себя распятым под пристальным взором Мидеймоса. — А если ты будешь жалеть? — А если ты будешь жалеть? — парировал Мидей, притянув Фаенона ближе и схватив его за ещё влажные и крепкие бёдра. — Ты не ответил на вопрос. Я не рассчитывал лезть к тебе в трусы, но… — Я не ношу трусы, — прервал его Мидей, кисточкой ещё не высохшего хвоста елейно гладя живот Касланы. — Чего? Неудобно ведь. — А ты пробовал? — Ты ведь не ведьма, чтобы трусы не носить, — тихо буркнул Фаенон, зачесал назад волну сизых локонов, обнажив лоб. — А причём тут ведьмы? — не понял Мидей, прекратил нехитрые манипуляции хвостом, подняв взор на осоловелый лик партнёра. — Ну… Есть такой анекдот. Ведьмы не носят трусы, чтобы легче держаться на метле. — Какой кошмар… — тяжело вздохнул Мидей, тряхнул головой и скрыл за опавшими прядями волос глупую, совсем не свойственную ему улыбку. — Мне прекратить? — Фаенон аккуратно поднял голову Мидея за подбородок, заглядывая в шафрановые глаза. — Ни в коем случае. — Я никогда подумать не мог, что в первый день буду такое творить, — придыханием молвил Каслана, когда Мидеймос плавно сполз с кровати, жарким дыханием обдав молочную кожу на бёдрах. — Может, гадание на яблочной кожуре работает? — Может и работает, — согласился Мидей, снизу вверх глядя на юношу, которому казалось, что снизу он. — А может просто ты суккуб, который скрывал это от меня? — Против меня используешь мои же приёмы? А может, мы и правда родственные души? У тебя ну… Есть же душа?       Мидей чудом не рассмеялся. — Да, я же живой. Ты, кстати, как хочешь? — Ты говорил, что не целовался, смею предположить, что и всё остальное тоже ну… Ты понял. Ты же имеешь какое-то представление о том, как это происходит между парнями? — За идиота меня не держи. — А если тебя за ухом погладить, ты замурчишь? — Блять? — Мидей скривился, изогнул бровь и ненароком дёрнул ушами. — Я не знаю. И не смей пробовать.       Фаенон обиженно выдвинул нижнюю губу вперёд, но манипуляция успехом не увенчалась. — Я подготовился, если что. В душе. — Я тоже.       И тут они оба захохотали, а Мидей случайно ткнулся лбом в чужое бедро, в опасной близости находясь от члена. От тотчас отскочил.       И тогда Фаенон решил, что для тех, у кого было всего несколько часов времени, они слишком медлили. Он, путаясь в полотенце, сброшенном на пол, буквально схватил Мидеймоса за руку и потянул на себя, вынуждая ошарашенного юношу упасть в его объятия. Каслана героически подхватил его, сталкивая их губы в очередном поцелуе, на этот раз куда настойчивее. — Хочу тебя, — загнанно прошептал Фаенон, лишь на мгновение отстраняясь. — Мг, — Мидей в подтверждение издал нечленораздельный звук, хвостом шлёпнув Фаенона по нагой ягодице. — В себе, — уточнил Фаенон.       Мидеймос самую малость изменился в лице. Его прямолинейность была, судя по всему, заразна. Он сел на кровать, потянул за собой Фаенона, который свалился на него, быстро спохватившись и принявшись выцеловывать лик Мидея, усыпая его чередой беглых поцелуев, плавно, просто непозволительно — для их ситуации — медленно скользя ниже, вылизывая контур червонных следов на груди Мидеймоса, перекатывая на языке крупные соски. — Если бы я только знал, я бы обязательно купил чулки, — на выдохе пролепетал Фаенон, пока Мидей под ним томно вздыхал.       Мидей успел визуально оценить длинные и спортивные ноги Фаенона, чтобы пуще прежнего возбудиться, представляя его в белых кружевах.       А затем Фаенон неловко похлопал глазами, слез с бёдер Мидея и принялся шариться по всем ящичкам в комнате, в поисках заветной смазки, он точно помнил, что тюбик был, точно помнил, что срок годности позволял.       Мидеймос приподнялся на локтях, недоуменно взирая на голый зад Фаенона. А затем ему в лицо прилетел тюбик с лубрикантом, чего он сразу, разумеется, не понял, да и знать, между прочим, не мог.       Ему хватило порнографических рассказов со своей родины, где о нормальном проникновении не знал никто.       Вот и Мидей не знал. Так что воспринял это не как случайность, а как намеренную попытку задеть. — Ты что делаешь? — не понял Мидей, сел на кровать и грозно глянул на Каслану. — Я в тебя попал, да? Прости. Готов компенсировать всё, — и Фаенон поспешил загладить вину, обхватив полувставший член, большой палец уместив на головке, отчего Мидеймос несдержанно ахнул, укусил нижнюю губу и шире раздвинул ноги. — Пиздец, у тебя такой большой из-за того, что ты лев? Я точно не зоофил? У тебя возле основания хвоста редкая шерсть… — обеспокоенно зашептал юноша, целуя партнёра в чётко выраженную скулу. — Замолчи, умоляю, — просипел Мидей, нахмурив соболиные бровки. — Уже умоляешь? — ехидно произнёс Фаенон, коварно ухмыльнувшись.       Затем Каслана мягко толкнул Мидея в грудь, он коснулся спиной кровати, а Фаенон заёрзал на его бёдрах, стараясь принять самую удобную позу, чтобы вооружиться остатками смазки и, оттянув ягодицу, полноценно подготовить себя, полностью оценив масштабы. — У тебя, между прочим, тоже немаленький, — внезапно подал голос Мидей, щёлкнув указательным пальцем по призывно стоящему члену Касланы.       Фаенон глухо застонал. — Готов поспорить, что больше. Я бы проверил, да времени нет. Лежи, я быстро… — впопыхах шептал Фаенон, щедро смазывая пальцы, готовясь уже проникнуть в себя, но его резко остановил Мидей. — Не торопись, — кончиком хвоста он провёл вдоль по позвоночнику, успокаивающее огладив поясницу ладонью. — Как я могу не торопиться? — на выдохе молвил Фаенон, всё-таки оттянув ягодицу и, массируя анальное отверстие, постепенно ввёл в себя фалангу указательного пальца. — Я разрешу тебе потрогать хвост, если ты не будешь вести себя как идиот, которому лишь бы на член прыгнуть. — Я правда чувствую к тебе не только похоть, просто…! — Держи в голове, что возвращаться чаще, чем в Хэллоуин, можно. Просто я не знаю какие есть способы, — Мидей начал нерасторопно гладить Фаенона то по спине, то по бёдрам, то по ляжкам, прощупывая мышцы и восхищённо мечтая расцеловать всего Фаенона, так трогательно вздыхающего. — Правда разрешишь потрогать хвост? — осёкся Фаенон, ненароком толкнув в себя палец на ещё одну фалангу, вцепившись свободный рукой в плечо Мидеймоса. — И даже потрогать уши, — подтвердил он.       С губ Касланы сорвался невнятный стон. — Ты волшебный, — ахнул Фаенон, и сместил ладонь на грудь, щупая её с таким рвением, будто от этого зависела его жизнь. — Хочу посмотреть на тебя. — А ты сейчас что делаешь? — Я не об этом. — А, — до Фаенона дошло.       Ему хотелось быть смелее и увереннее, хотелось взять контроль на себя, но вышло лишь послушно вынуть из себя палец, развернуться к Мидеймосу спиной и, показательно оттопырив зад, продемонстрировать себя со всех ракурсов, не забывая показать сморщенное отверстие.       Все мыслительные процессы Мидея отключились, когда он узрел, как Фаенон заталкивал в себя первый палец, второй рукой хватаясь за чужую коленку. — Я обязательно приду к тебе ещё. И свожу на свидание. — Как полагается? — переспросил Фаенон, переставая соображать от накатившего на него приступа чувств. — И даже подарю цветы. Какие любишь? — Так невинно спрашиваешь меня о цветах, пока я себя трахаю? Кто б мог подумать… — к первому пальцу присоединился второй, а хвост Мидея уместился на чужой ляжке. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? И развернись назад. Твоё перекошенное лицо интереснее. — Да тебе не угодить. Привередливый девственник? Я люблю незабудки, если тебе интересно, — он несильно засмеялся сквозь рвущиеся наружу стоны, всё-таки возвращаясь назад. — А ты, выходит, гуру секса? Будут тебе незабудки, — согласился Мидеймос, словив себя на мысли, что Фаенона до безобразия сильно хотелось поцеловать.       Такого воздушного и развратного одновременно. Хотелось обнять, поцеловать, сделать приятно, порадовать, несколько раз отсосать и вылизать всего, лишь бы касаться его больше, сильнее, возможно, придушить хвостом. А потом долго слушать его разговоры о книгах, шкатулках и растениях.       Брови Касланы изогнулись, он интенсивнее вогнал в себя пальцы, раздвигал их внутри себя, гладил стеночки, из-за чего выходило небрежно, иногда больно, он даже не пытался найти простату, хотел оказаться на Мидеймосе. И в Мидеймосе. И в его сердце тоже. В его жизни. Хотелось вцепиться и не отпускать никогда. — Помочь? — предложил Мидей, коснувшись члена Фаенона, что в одночасье негодующе запротестовал. — Нет! Я уже всё. Давай, вставь, — залепетал юноша, вынул из себя пальцы и вцепился в губы Мидея.       Мидеймос, однако, так просто ничего делать не планировал, он на ощупь схватил лубрикант, вздрогнул от непривычного холода и, не прекращая целовать партнёра, самостоятельно — со всей осторожностью — вошёл в него сразу двумя.       Фаенон от неожиданности широко распахнул глаза, голосисто застонал и склонил голову вниз так чтобы его осоловелого лика не было видно. Во всяком случае, ему хотелось верить в это.       Мидей уже пытался найти простату. Активно щупал гладкие стенки, надавливая так, чтобы Фаенон с поджавшимися на ногах пальцами в бреду шептал его имя, прося глубже, быстрее и, желательно, членом.       Мидей, доселе обделённый вниманием, решил, что всё-таки пора перестать мучать и себя, и Фаенона. Он выудил пальцы, взглядом указав партнеру вниз. Тот быстро спохватился, приподнял бёдра и, ладонью обхватив член, направил его в себя, зажмурившись.       Мидей нахмурился, придерживая Каслану за бёдра, помогая ему привыкать к более широкому объему, насаживаясь на мясистый член. — Блять, блять, блять, какой кошмар, меня будто на две части разрывает, я думал, будет проще, так у всех львов? Чисто теоретически, у тебя может быть гон? — не осознавая своих речей затараторил Фаенон, пропуская в себя головку. — Я не животное, шакалище. Не спеши просто, легче, идёт? Спокойнее. И… Гона нет. Но что-то приближенное имеется. Я не до конца утратил связь со львами. — Спасибо, обязательно учту, — нервно засмеялся он, приподнимая бёдра вверх, тотчас возвращая их в прежнее положение. — Трахать ногу, как собака, не буду, если что. — Правда-а? — с наигранной издёвкой молвил юноша, крепко стиснув широкие плечи Мидея. — Надо же, а так хотелось…       А затем, привыкнув, опустился на пару сантиметров ниже, решив не рисковать и просто посидеть на члене, позволяя себе привыкнуть.       Хвост Мидея окончательно нашёл свое место на талии Касланы. Тому захотелось кончить.       Фаенон резко опустился до конца, почувствовал распаленной кожей ягодиц на удивление мягкие и короткие волосы на лобке.       Мидей по инерции уместил ладонь на бедрах партнёра, помогая ему двигаться. Фаенон оказался уж очень отзывчивым и непривычно громким. Его лицо выражало исключительное наслаждение, удовольствие сладостно пульсировало в паху, и он чувствовал себя самым счастливым человеком на планете.       Телефон вновь зазвонил, трубку он чисто физически поднять не смог, огорчённо застонал и, когда Мидей самостоятельно вскинул бёдра, вгоняя член поглубже, он забыл о своёй мимолётной досаде, возобновив активные движение, хаотично кружа бедрами на члене, перво-наперво пытаясь найти нужный темп.       Короткостриженные ногти могли бы болезненно вонзиться в нежную кожу, будь они хоть на два миллиметра длиннее, Мидеймос кусал губы, то и дело шевелил ушами. Кровь с шумом струилась по жилам, буря чувств захватила его до такой степени, что ему стало невыносимо плохо выступать исключительно наблюдателем. Мидей оторвал голову от подушки и принял полусидячее положение, стискивая разомлевшего Фаенона в трепетных объятиях, ловя его губы в захват своих.       Каслана, казалось, был готов заскулить. Каждый стон Фаенона набатом звучал в голове Мидеймоса, он гладил его спину и целовал, целовал, целовал. Губы Фаенона стали на мгновение самой интересной вещью во всей вселенной.       В какой-то момент ладонь Мидея переместилась на чужой член, интенсивно мастурбируя партнёру, имитируя кулаком фрикции.       Много времени Каслане не понадобилось. Он внезапно застыл и содрогнулся всем телом, обильно кончая в руку Мидея, чувствуя, как весь стан пронизывал оглушительный удар истомы.       Фаенон сжался на члене, причиняя дискомфорт и себе, и партнёру.       Мидей не кончил.       Это он понял только через несколько десятков секунд, когда Мидеймос — насколько мог — заботливо и успокаивающе целовал его щёки.       Такое поведение грозного, на первый взгляд, льва, вызывало сильнейший диссонанс. — Ты что, не…? — Фаенон с опаской глянул на низ своего живота, обнаружив свой опавший и уже вялый член. На пробу он напряг мышцы ануса.       Твёрдый член по-прежнему был в нём. — Что-то не так? — Это я должен спрашивать, что не так, Мидей, э… Я… — Каслана замялся и убрал свои руки за спину. — Я старался концентрироваться не на своём удовольствии, но даже так ты… Тебе не понравилось? — С ума сошел, шакал? — Мидей от возмущения аж хвост с талии Фаенона убрал, прижав уши к голове. — С тобой имею риск сойти с ума, да. — Обычно мне требуется больше времени, вот и всё, — честно признался Мидеймос, пока Каслана продолжал гордо восседать на нём. — То есть, это я скорострел? — Фаенон нахмурил белёсые бровки, напрягся всем телом, сжимаясь вокруг Мидея, отчего тот глухо застонал. — Я этого не говорил. — Тогда дай мне немного времени и… И встань на колени, — неожиданно в васильковых глазах юноши зародился ярко пылающий огонёк азарта.       Мидеймос заинтересованно вскинул брови, а затем с вызовом улыбнулся, поддался вперёд, буквально стянул с себя Фаенона и, толкнув его в грудь и рухнув на кровать следом, навис над ним, паралельно успевая нелепо убрать волоски, налипшие от пота. — Что ты там в себя залил? Дай сюда. — Ты что, смазкой никогда не пользовался? — изумился Каслана, потупив взор. — Э. Я подобного у себя не видел. Пользоваться всякими слизями, которые изобретали низкоранговые ведьмы, я не собирался. — Может, всё было не так плохо? Как ты тогда ну… — Было больно, но… — Ещё бы! — воскликнул Фаенон, с сочувствием уставившись на Мидея. — Но у меня высокий болевой порог и регенерация, — договорил Мидей. — Как-то Гиселенса извинилась передо мной. Рядом с ней была ещё одна девушка, её звали Керидра, она… Ну, практически призрак в вашем понимании. Они обе всунули, по совету Кафки, мне такую херотень. Она так воняла, что я чудом удержался, чтобы не вылить это в воду Гиселенсе. — Ты столько, оказывается, упустил! Я просто обязан развеять твоё представление об анальном сексе. — У тебя уже вышло это сделать, — Мидей в подтверждение своим словам сжал бедро Фаенона. — То есть, до моих слов, ты был готов корячиться даже с болью? — Тебе было хорошо, — напомнил ему Мидей. — Не делай из меня идиота, у меня есть гордость и уважение к себе. — Ладно, — смиловался Фаенон, и тактично указал пальцем вниз, на член Мидея. — У тебя всё ещё стоит.       Мидей молча отстранился, беспечно принимая коленно-локтевую, выпячивая зад и грудью ложась на кровать, лицо вжав в подушку.       Хвост ходил ходуном, Каслане потребовалось несколько секунд, чтобы поймать его, и Мидеймос тотчас вздрогнул. Фаенон елейно провёл по позвоночнику, и игольчатые мурашки окутали стан юноши.       Каслана восторженно ахнул. А затем, убрав небрежно разбросанные по плечам волосы, любопытства ради потянулся к поджатым ушам… Просто почесав за ними.       Мидей двинул задом, по телу прошёлся короткий импульс неги, он сильнее вдавил лицо в спасительную подушку, а Фаенон, заметив столь бурную реакцию, только активнее зачесал за ухом, глупо хихикая. — Ты поэтому не хотел, чтобы я трогал твои уши?       Мидеймос ему ничего не ответил, лишь сдавленно застонал, ненароком напрашиваясь на новые мановения. И Фаенон дал ему это. Он зачесал у основания второго уха, не переставая идиотски хохотать. — Ты меня трахать собрался или уши мои гладить? — рявкнул Мидей, подложил под подушку руки, согнутые в локтях, и будто опьянённые глянул через плечо на донельзя довольного юношу. — Тебе же нравится, разве нет? Или слишком гордый?       Мидей решил, что спорить — себе дороже.       Ощущений было почти перебор.       Чёрт с этой яблочной кожурой. Мидей сам готов начать верить, что сегодня он был обязан встретиться с ним. Если уже не начал.       Он нежданно вздохнул, когда в ложбинку меж ягодиц полился лубрикант, а Фаенон, нагло схватив хвост, левой рукой поднял его и принялся массировать колечко мышц, никак не проникая внутрь. Чтобы Мидей мог сравнить с теми ощущениями, что он доселе испытывал наедине с собой. Чтобы понял, насколько его наслаждение важно для Фаенона.       Мидеймос раскинул ноги, колени заскользили и разъехались, пока Каслана вталкивал первый палец внутрь.       Те чувства, которые испытал Мидей в первое мгновение было невозможно так просто описать. Он готовилась к боли, по крайней мере — к равнодушию. Там, в душе, когда он проводил экзекуцию над своей задницей, проклиная наличие фекалий, ему было, мягко говоря, неприятно.       Не то что бы сейчас было феерическое чувство на грани оргазма. Нет. Но он ощутил толику наслаждения.       Фаенон разрабатывал его терпеливо. Заботливо. По-настоящему нежно. Гладил основание хвоста, и Мидей млел, чувствуя себя развязным, грязным и пошлым, но таким счастливым, что все эти три слова стали синонимом слова «блаженство»       И вот, Фаенон брал его уже двумя пальцами, брал с оттяжкой, до безобразия тягуче, внутри Мидея будто патока растекалась, он окончательно превратился в ничего не смыслящую лужу. С члена капало, с ягодиц капало. Он был таким раскрытым и податливым, удивляясь, как раньше он мог не осознавать, насколько ему было необходимо отдать контроль.       Он был чётко убеждён, что контроль над своей жизнью ему необходим, иначе он в своей уязвленности пропадёт.       Он нуждался в контроле ровно в той же степени, в какой и желал его отдать. Чтобы сильные руки стискивали его ягодицы, чтобы узоры на рельефном стане засветились изнутри, чтобы его трахали пальцами, что попадали по простате, чтобы слащаво шептали всякую любовную чепуху. Чтобы пристроились сзади, но вместо того, чтобы вогнать член… Стоп, что?       Фаенон вскочил с кровати, засуетился, забегал по комнате, пока Мидей недоуменно пытался продрать глаза и оценить ситуацию.       Каслана небрежно схватил шкатулку. Вывалил содержимое на стол, быстро нашёл то, что нужно и вернулся к Мидею, в извинении почесав его за ухом, что определённо было запрещенным приёмом. — Ну что ты там искал? — протянул разомлевший от ласки юноша.       Вопрос Мидея остался без ответа. Вместо этого его ладонь осторожно оторвали от кровати и на безымянный палец обрушилось что-то тяжёлое. Прежде чем Мидеймос успел рассмотреть, Фаенон всё-таки толкнулся в него членом, вынуждая забыть обо всем на свете. — Я хочу верить, что ты вернёшься. Но если нет, то пусть этот нелепый подарок не даст забыть, что когда-то ты улыбнулся тут, со мной.       Каслану прорвало на сентиментальности, он прислонился грудью к спине Мидея, собираясь после обязательно спросить про сияние узоров.       Он принялся совершать размеренные фрикции, выпрямился, крепко натягивая Мидеймоса на себя, которому оставалось лишь большим пальцем щупать… Кольцо. Кольцо с большим и гладким камнем. Захотелось поцеловать Фаенона, сразу после засмеяться и снова засмеяться, а потом ещё раз поцеловать и снова засмеяться, до того нелепым и милым одновременно это было. — Я второй раз кончу быстро, — второпях добавил он.       Мидеймос что-то невнятно пробурчал. Затем его снова навязчиво погладили у основания хвоста, и он окончательно размяк.       Кто бы мог подумать, что проникновение ему в самом деле могло так понравится.       Крупная головка члена таранила простату, Фаенон подобрал слишком идеальный угол, так, чтобы на каждой фрикции Мидей сжимался вокруг него и хрипло выстанывал в подушку, пока его задом полностью завладели, вытряхивая из него способность отдавать себе отчёт.       Телефон Касланы вновь зазвонил. А он свободной рукой скрестил их с Мидеем пальцы, вдавливая его в кровать. — Сладость или гадость, Мидеймос? — внезапно подал голос Фаенон, зашептав ему на ухо, лизнув мочку.       Мидей обернулся и рассредоточено посмотрел на Каслану туманным взором. — Сладость или гадость? — повторил Каслана, особенно глубоко вогнав член в Мидея. — Чего? Ты что несёшь… — Если не ответишь, не кончишь. — Один глупый шакал в меню не входит? — Твой вариант мне нравится больше. Но всё же? — Сладость, идиот, сладость, — процедил Мидей, вновь свалившись в объятия подушки.       Нежность граничила с разрушающей мощностью, с которой Фаенон в него вбивался. Он задрал хвост, затем переместил руку на чужой член, активно задвигав ею, и Мидей кончил.       Обильно, не выпуская из себя Фаенона, вынуждая кончить следом. — Я совсем забыл про презерватив, умоляю, прости… — не до конца отдышавшись после оргазма лепетал юноша.       Мидею потребовался десяток секунд, чтобы перевернуться и ответить. — Чего? — Теперь я обязан отвести тебя в душ… — Это кольцо… — Мидеймос наконец смог рассмотреть кольцо.       Тонкий ободок потемневшего золота был слегка неровный. Переживший не одну судьбу. Камень, словно крупное зерно граната, был вставлен вручную. Он не сиял. Однако излучал нечто необъяснимо тёплое. — Теперь твоё. Сохрани его, ладно? Мне было хорошо. И я не про секс. — У нас есть время придумать тебе костюм, — Мидей решил не отвечать на признание Фаенона. Он решил действовать иначе. — А ещё сходить в душ, да.       Мидеймос, игнорируя липкий дискомфорт меж ягодиц, уселся на бёдра Фаенона, разглядывая его лицо. Он с силой сжал пряди на затылке, мимолётно целуя его в манящие уста. — Кем ты был в прошлом году? — Вампиром, как бы банально это ни было. У тебя там водятся вампиры? — Лично ни с кем не был знаком, однако…       Телефонный звонок и настойчивый стук дверь синхронно вынудили их обоих замолчать. — А если я, как в той легенде с фонариком из тыквы, вырежу на своём доме крест, ты всё равно уйдёшь? — грустно пробурчал Каслана, не желая никуда вставать. — Я не чёрт, Фаенон. Ты где такую легенду услышал? Тебе звонят и ломятся в дом. За тебя волнуются. — А я сижу здесь голый с тобой, что мне прикажешь делать? — юноша хотел уже было вновь коснуться ягодиц Мидеймоса, но тот быстро спешился с его колен. — Хотя бы перезвони, — строго ответил ему Мидей, — Я в душ. Ты мне хвост испачкал. — Тебе, кажется, не нравилась вода, — шутливо выдал Фаенон и решил, что перезвонить всё-таки надо.       Гиацина и Кастория в один голос его отчитывали. Он послушно замолк, пообещав им ровно через минуту открыть дверь, натягивая на вспотевший торс какую-то толстовку, выудив из шкафчика первые попавшие трусы с принтом Спанч Боба.       Когда он появился перед подругами в таком виде, им не пришлось долго складывать дважды два, учитывая звук льющейся воды. — Фаенон, ты… — Гиацина ахнула, её щёки покрылись пунцовым оттенком, и она отвернулась от беззаботно улыбающегося Касланы. — Простите, что не отвечал, я был занят и… — Не надо подробностей! — перебила его Гиацина, неловко пошатываясь. — Ты… С тем, что ли? — В смысле ты не доживёшь до тридцати и не станешь волшебником? — с наигранным огорчением молвила Кастория. — Вы за кого меня обе принимаете? — возмутился Фаенон, скрестив руки на груди. — За того, кто переспал с первым встречным и не позвонил нам, — не унималась Гиацина, комично нахмурившись. — Вы обе правда хотели, чтобы я вам звонил…? — не понял Фаенон и мгновенно засмеялся. — Я не…! — девушка хотела выразиться иначе, но следом в сжатый кулак захихикала и Кастория, так что она ограничилась простым «секс — это для быдла» и вышла из дома Фаенона, утянув с собой Касторию, взяв с Фаенона обещание позвонить им когда он будет один.       Одному Фаенону оставаться не хотелось.       Совсем не хотелось. Именно поэтому, когда солнце первого ноября собиралось забирать у него Мидеймоса, он был сам не свой.       Вот только через две недели, ночью, пятнадцатого ноября, его разбудил стук в дверь.       Сонный Каслана в одних лишь трусах — удивительно, но опять со Спанч Бобом — открывать не хотел. Пока не услышал до боли знакомый голос. — Я заключил сделку с Циферой. Пустишь?       Фаенону тогда показалось, что он окончательно рихнулся в своей тоске. Однако он был вполне в адеквате.       Ибо на пороге его дома в самом деле стоял Мидей с небольшим букетиком обещанных незабудок. — Так пустишь?        Ну, конечно, Фаенон его пустил.