Черные глаза

      — Пап! — крикнул мальчик, стоя у двери и держа в одной руке чемодан, намериваясь выйти за порог. — Если ты все же хочешь со мной, то нам пора выходить!       — Да-да! — сказал в ответ мужчина в наспех завязанном халате. — Не переживай, у нас есть время.       — У нас было бы ещё больше времени, если бы мы добирались до туда как нормальные маги, а не при помощи метро. — Парень чуть сморщился, опуская ручку двери.       — Ты же и сам все понимаешь, если бы я мог, так все и было бы.       — Давай, превращайся уже, мне пора, — вновь поторопил отца мальчишка, что для своего возраста зачастую вел себя слишком по-взрослому, в отличие от его вечно беззаботного отца.       — Пф, — с улыбкой отмахнулся от него мужчина и через порог перемахнул уже пёс, счастливо машущий хвостом и вертящий мордой во все стороны.       На вокзале на них почти никто не обращал внимания. Дети аристократов, путешествующие с магическими зверями, не были чем-то особенным. А для маглорождённых это и вовсе не представляло никакого интереса. Они просто не могли увидеть в этом что-то особенное.       — Не ходи дальше, — обхватывая мордочку пса попросил ребенок. — Это опасно, не стоит рисковать.       "Я хочу увидеть, как ты сядешь в поезд, прошу, это моя мечта, все будет хорошо", — всплыли в памяти слова отца, сказанные накануне.       Мальчик глубоко вздохнул, поднимаясь и быстро оглядываясь. В такие моменты он выглядел очень взрослым, серьёзным ребенком, на которого было взвалено слишком многое. Мужчина не смог скрыть виноватого взгляда, наблюдая за тем, как мальчик тревожно осматривается по сторонам. Жизнь в постоянной опасности сильно бьёт по нервам. Боязнь каждой тени не то, что нужно мальчику его возраста. Он испортил его детство. Лучше было бы…       — Ну, ладно, пап, я побегу, буду слать письма, — и мальчишка опустился на пол, прямо в чистых новых брюках, пачкая колени и крепко, совсем по детски, обнял собаку. И тихо, едва на грани слышимости прошептал. — Я уже скучаю. — После чего поднялся и вытер ладошкой выступившие слезы.       Что ж, пожалуй он все же вырастил его хорошим человеком.

***

      Нервно двигаясь по поезду, он пытался найти хотя бы один свободный вагон. Но все были либо полны народу, либо там сидели люди некомфортные ему даже сквозь стекло двери.       Наконец, он наткнулся на купе, в котором сидел мальчик с копной темных волос, одинокого смотрящий в окно. Было что-то в этом парне такое, что заставило его сначала замереть, а после и вовсе приоткрыть дверь и заглянуть во внутрь.       — Можно? — больше для приличия поинтересовался он, с интересом рассматривая мальчика.       — Да, конечно, тут свободно, — мальчик, одетый в мешковатую одежды и старые, перемотанные очки, улыбнулся ему так искренне, что он на миг даже растерялся.       Не аристократ, без воспитания, магловская одежды, да и та, какая-то дешёвая.       Сам он привык одеваться в одежды маглов, ибо провел всю свою жизнь именно среди них, периодически переезжая по всей Англии. Но как продолжатель великого Рода, он обязан был изучать аристократическую среду, так или иначе впитывая нормы высшего общества. В отличие от своего отца, любящего одеваться как магл, застрявший в эпохе рок-н-ролла восьмидесятых, он выбирал строгую одежду, придающую ему более деловой вид: водолазки, пиджаки, брюки, джемпера. Как-то на торжество даже надел костюм. Папа иногда, видя его одежду, бурчал себе под нос что-то вроде: "Как будто не я его воспитывал".       Скорее всего он говорил про его второго отца, имени и внешности которого парень не знал. Однажды на свой десятый день рождения он подошёл к папе и попросил рассказать правду, кто его мама и что с ней случилось. А вместо этого узнал о том, что у него был второй отец и их разлучила война. Папа тогда говорил с такой грустью, что на миг он даже испугался что его второй родитель мертв, но насколько он понял, это было не так. По крайней мере папа на это надеялся. Надеялся, а имени не говорил.       — Привет, не против познакомиться? — предложил он, замечая, как и сам мальчик внимательно осматривает его сквозь стекла очков. Может быть сейчас, в силу отсутствия воспитания, парнишка и не мог многого понять, но в нем определенно чувствовался потенциал. Вероятнее всего, он полукровка, потерявший родителей-волшебников на войне.       — Давай, я Гарри, — и, видя ожидающий взгляд, продолжил, — Гарри Поттер.       Это меняло дело.       — Я Эридан Блэк, приятно познакомиться, — и они пожали руки ровно в тот момент, когда за стеклом появилась рыжая копна волос.

***

      — Только посмотрите на него, рыжий, в обносках своих братьев, очередной Уизли, — протянул белобрысый тип, вставая рядом с ними, по всей видимости, обращаясь к тому самому рыжему парню, что едва ли не брызгая слюной, громко утопал от них в поезде.       Гарри уставился на него тогда как на сумевшего, а Эридан просто отмахнулся, сказав, что в магическом мире и не такие встречаются.       И вот теперь, судя по всему, начинался какой-то междусобойчик. Если судить по тому, как потемнело лицо рыжего, они друг друга знали достаточно хорошо.       — Малфой, — протянул он шагая ближе, — что, думаешь, если я тебя ударю, твой папочка тут же прибежит и спасет тебя?       — Ещё чего, я ударю тебя в ответ.       Они замерли друг на против друга тяжело дыша и сжимая кулаки.       — Это тоже норма? — шепотом поинтересоваться Поттер.       — Это что-то личное. Слышал же, они друг друга знают. Может они друзья? — со скепсисом ответил Блэк. — Дети аристократических семей обычно знакомы едва ли не с пелёнок. — Именно в этом возрасте родители выбирают для своего ребёнка будущих друзей, союзников и даже пассию. Мало им жизни, расписанной с самого рождения, соблюдения изжитых социальных норм общества, так ещё и любить ты обязан того, кого скажут. Эти мысли поднимали в Эридане волну раздражения: "Нет, уж, с ним так не получиться".       Они с папой как-то разговаривали об этом, когда он вычитал в одной из книг Рода о том, что любой благородный представитель дома Блэк просто обязан жениться на чистокровной волшебнице. Отец тогда долго проклинал одному ему известных людей, а после заверил, что эта ужасная традиция на него не распространится и он сам смело может выбирать с кем связать своё будущее.       — То есть так здесь выглядит дружба? — с сомнением поинтересовался Гарри.       Но прежде чем Эридан успел бы придумать, что ответить, драчунов разняла высокая, строгая женщина.       — Ещё не успели перешагнуть порог Хогвартса, а уже устроили драку! Молодые люди, с ваших факультетов снимут десять баллов, как только вас распределят, — она выпрямилась и, удовлетворившись оказанным эффектом, продолжила уже спокойнее, — А сейчас…       — Тревор! — чуть полноватый мальчик вывалился вперёд, хватая сидящую прямо перед женщиной жабу.       На ее лице на миг промелькнуло выражение полнейшего разочарования, но уже в следующую секунду к ней вернулась все та же маска строгой преподавательницы. Она развернулась, приглашая первокурсников проследовать за ней.       Восхищенные охи и ахи раздались со всех сторон.       На миг он тоже "залип", рассматривая масштаб зала, но очень быстро опомнился стараясь вести себя серьезно. Магию он уже видел, жил и вырос с ней. Не стоит удивляться ей, как чем-то особенному. Хотя Большой зал, действительно, поражал своими масштабами и диковинной красотой.       Когда они подошли, и Макгонагалл завела речь о шляпе, вокруг послышались нестройные шёпотки о факультетах и желаниях. Люди осуждали одни факультеты и превозносили другие.       — А куда хочешь ты? — спросил Гарри, наблюдая за потугами Рона доказать всем, что Слизерин — место, на котором учатся одни предатели и маньяки.       — Не важно, куда я хочу, важно куда лежит мое сердце, — вдруг произнес он, удивляясь насколько красиво и одновременно пафосно это звучит.       — Ого, — тянет Гарри, — я хочу, чтобы мы учились на одном факультете.       — Не-а, так не выйдет, мы с тобой разной масти, — протянул он под громкое объявление первой девочки.       — Значит, буду учится с этим, — они оба посмотрели на Уизли, едва ли не переигрывающего в своих попытках что-то кому-то доказать, не смотря на то, что церемония уже началась. Особенно заметно было, как он все время поглядывал на Малфоя. Ну точно что-то личное. Блондин же, демонстративно скрестив руки на груди, усиленно смотрел только на шляпу.       — Блэк, Эридан! — он, чуть сжимая края широких рукавов и стараясь делать максимально серьёзное выражение лица, поднялся на возвращение.       Он слышал, как зашептался зал, заметил, как зашевелились преподаватели. Он знал в чём дело. И знал, какие именно слова ему придётся говорить. Но все это будет позже. Не смотря на то, что Эридан знает куда попадёт, волнение противным комком скрутилось где-то внутри. Он, в отличие от отца, пойдет по стопам Рода.       Не успел он удобно устроится на табурете, а шляпа коснуться его головы, как на весь зал раздалось громкое: "Слизерин!"       Он, наконец расслабившись, искренне улыбнулся и, чуть кивнув во все глаза смотрящему на него Гарри, отправился на свой факультет, уже во всю рукоплескающий ему.       "Самое интересное позади", — подумал он, наблюдая, как к его столу направляется Драко Малфой. Белобрысый улыбнулся ему своей фирменной улыбкой, не терпящей возражений, и, получив в ответ такую же, отвернулся на посвящающихся.       Гарри попал в Гриффиндор, где ему определено самое место.       Вот только неожиданности на этом не закончились.       — Уизли, Рональд!       Мальчик, улыбаясь уже не так уверенно, медленно поднялся на постамент к табурету.       — Давай, братец! — крикнул ему один из толпы рыжих, сидящих за столом Гриффиндора. Ну, конечно, все семья на одном факультете.       Вот только шляпа не спешила, в то время как Рон стремительно бледнел.       — Слизерин!       На мгновение зал погрузился в гробовую тишину. Ни хлопков, ни звуков. Рыжий мальчик замер с нелепой шляпой на голове. В его глазах явственно стояли слезы. Он был напуган, растерян и дезориентирован.       — Поздравляем, — громко провозгласил директор, поднимаясь со своего места, и зал будто ожил от сна.       Рон на ватных ногах проследовал к столу змей, едва ли не в полуобморочном состоянии опускаясь рядом с Малфоем. Тот, о чудо, даже удержался от какого-либо комментария или высказывания, словно чувствуя, что любое непрошеное слово может добить мальчишку.       — Тебе здесь понравится, — вдруг совершенно искренне заявил Драко и опустил ладонь на плечо рыжему. Тот поднял на него взгляд, ещё секунду назад наполненный слезами, и наградил его такой смесью презрения и ненависти, что сомнений о его распределении совершенно не осталось. Аристократ по приятельски хлопнул Рона ещё раз, довольно усмехаясь.       Эридан, наблюдая за взаимодействиями ребят, почему-то подумал, что если бы он не видел их стычку ранее, то счел бы этот яростный обмен взглядами почти похожим на поддержку.