Цена искупления - человечность

      Он пришёл ко мне во сне и по какой-то причине я сразу всё понял.              Стоило мне увидеть его пыльный костюм, неопрятные дреды и глубокие ясные глаза, как с меня словно свалилась тяжёлая ноша. Я даже не знал, что неосознанно ждал этого момента. Готовился к нему.              - Ты знаешь, чего это тебе будет стоить? – медленно спросил Папа Легба.              В моей душе годами тлела надежда на возможность исправить непоправимое злодеяние, что было совершенно из-за моей неосмотрительности, недальновидности и глупости. Но каждый день я мог лишь двигаться вперёд, а единственное подобие утешения находил в молитвах, но даже это бы никогда не отмыло всю ту кровь, в которой я был по самые локти.              Хоть прошло уже больше шести лет, кошмары о том вечере всё ещё преследуют меня.              Газ резал слизистую и заставлял глаза слезиться, отовсюду валил клубами дым. Со всех сторон раздавались команды, холодный ветер студил лёгкие, воздух сотрясали выстрелы и завывающий плач. Но хуже всего был запах крови и чувство ужаса.              «Это всё из-за тебя» - шептал голос.               Просыпаясь с криком на губах, я никогда не чувствовал ничего кроме горечи сожаления.              Каждый день ноги приводили к грязным лачугам, где жили несчастные, на чьи души дьявол наложил свои руки. Каждый день перед глазами шуршали страницы старых фолиантов и новых умов, мозг впитывал каждую крупинку информации. Денно и нощно душа и тело сражались в порой невидимых ничьему глазу битвах, выстраивали кирпичик за кирпичиком путь в хаосе, пытались навести порядок в огромной системе, которая давно без тормозов неслась по миру. Но вот по исходу шестого года пора признать, насколько тщетна была эта затея.              Взгляд упал на протянутую тёмную ладонь Папы Легбы.              Если я ничего не смог сделать, никому не смог помочь, то я мог бы исправить то единственное, о чём жалел всё это время. Может в этом и был смысл? Нужно было лишь попытаться, что сейчас уйти без сожалений.              Может быть всё это было ради этого момента?               Пальцы на руках подрагивали, верю, лицо моё посерело, но на губах играла искренняя улыбка. Смерть меня больше не страшила, я давно был её другом и объятья её уже сулили лишь покой и искупление. Мне нечего было терять.              - Я знаю, я готов. – сказал я, вкладывая свою ладонь ему в руку.              Тут на лице бога заиграла острая улыбка, руку обожгло холодом.              - О, я так не думаю, друг сасабонсама.              Темнота поглотила нас.              

***

             Я глубоко вздохнул и резко сел, меня било крупной дрожью и первые несколько секунд, пока перед глазами расплывались мутные очертания, я не мог сложить ни одной связной мыслью.              Спустя пару мгновений я дёрнулся, словно на меня вылили ушат ледяной воды. Я был жив!              «Воистину пути Господня неисповедимы» - подумал я, но произнести ничего не смог, лишь зашёлся в ужасном кашле.              Принимая предложение Папы Легбы, я был уверен, что меняю свою жизнь на жизни тех, кто погиб по моей вине на кладбище Кенсал-Грин. Видимо я всё ещё слишком глуп, раз считал, что обычный человек может понять замыслы непредсказуемого бога.              Тут внимание моё привлекло помещение, в котором я находился. Это была не моя комната в Ватикане. И я знал эту комнату! Но неужели я?..              Взгляд быстро упал на одежду. Руки подлетели к глазам. В ужасе я сдёрнул рубашку, штаны отлетели в сторону, если бы кто-то зашёл сейчас в комнату его взору предстала бы не самая лестная картина, но меня это волновало в последнюю очередь.              Ни одного шрама. Под ребрами не было следов жутких когтей, на руках отсутствовали выцветшие за годы шрамы от частых сражений, пальцы нежные, словно не видавшие мозолей от постоянно письма и оружия. Что-то неприятное заскреблось внутри, и впервые с пробуждения я начал подозревать в чём именно заключался план божества.              Комната была копией той, в которой меня держали «в плену» охотники матери далёкие шесть лет назад. Судя по не заколоченным окнам и ночной темноте вот-вот должен был произойти мой провальный и унизительный побег, закончившийся для меня в ту холодную ночь простреленной ногой. Взгляд снова расчётливо упал на бледные, не знавшие увечий пальцы.              Чудеса, Чудовища, Охотники, Пожиратели Времени – это ещё всё можно понять, бог с ними, но перемещение во времени? Господи…              Но было что-то ещё. Что-то очень важное, что пока ускользало от меня.              Неестественная тишина смущала. Что-то, не считая приключившейся на моих глазах магии, было не так, но я никак не мог понять, что именно. Привыкшие к темноте глаза зрели остро. Даже слишком остро.              Я застыл посреди комнаты, приложив руки к груди и поразился оглушающей тишине, обволакивающей меня. Почему так тихо? Почему так, чёрт возьми, тихо!?              Секунда.              Другая.              Третья.              Я почувствовал дрожь в коленях. Ничего не вздымалось под моей ладонью. Грудь не поднималась в такт сердцу и дыханию. Пусто и тихо. Вот что точило бушующий разум с самого пробуждение, какая-то часть меня с самого начала заметила это несоответствие и забила тревогу. Тишина оглушала из-за нехватки звуков собственного дыхания и биения сердца.       Путаясь в ногах, я кинулся к шкафу, не церемонясь рывком открыл дверцу и уставился в отражение висевшего там зеркала. На меня уставилась бледная тень из воспоминаний. Это было невозможно, это было невозможно!              «В этом мире нет ничего невозможного. Ты сам говорил пути Господня неисповедимы, помнишь?» - напоминал голос внутри.       Всем телом навалившись на хлипкую дверцу и проигнорировав жалобные скрипы древесины, я прильнул к зеркалу, впиваясь пальцами в дёсны. В голове проносились знакомые слова. Молитва осталась не услышанной, хотя скорее просто была бесполезной. Другой бог сыграл свою злую шутку, этот ничего уже не мог с этим сделать.              Руки безвольно упали по бокам. В горле зарождался истеричный хохот, из отражения на меня скалился безумец. Бледная, почти серая кожа, блестящие тёмные глаза и широкая ломанная улыбка. Но взгляд привлекало даже не это, не помятый вид, не всклоченные волосы. Из-под верхней бледной губы выпирали длинные, острые клыки.              Клыки, клыки, клыки.              «Ну ты ведь мечтал о вечной жизни?» - усмехнулся голос.              «Нет, уже давно нет». – хотел сказать я, но не смог выдавить и слова. В груди разлился пожар, и моё тело начало заваливаться на бок. Я был наблюдателем в собственном теле, повалившись на холодный дощатый пол, не мог пошевелить и пальцем. Словно пригвождённый, я силился прохрипеть хоть что-то, позвать на помощь, но тщетно: губы пересохли, горло сдавило.              На ум пришло лишь одно слово: голод.              «О, церковный мальчик уже проголодался?» - нежно пропел голос.              Я зажмурил глаза так сильно, как мог. Только Богу известно сколько я так пролежал сломанной марионеткой на полу, пока ужасный хищник внутри не фыркнул от разочарования и не притих. Медленно телу возвращалась сила, но я чувствовал себя хуже, чем до приступа. Было понять, что долго это не протянется. Чувство голода снова придёт и будет хуже. Кормёжка…              Исполненный отвращением я возвёл глаза к потолку и постарался унять подступающие к ним слёзы. Кормёжка была лишь вопросом времени. Но не сейчас. Утешая себя ложными надеждами, я неуклюже влез обратно в одежду.              Нужно было выбираться отсюда. Нельзя было затягивать. У меня был только один шанс всё исправить.              

***

      Выбраться из охотничьего дома в этот раз оказалась до смешного просто. То ли это сыграли на руку новое положение, то ли шестилетний опыт экзорциста. Мне бы очень хотелось верить, что второе.              Не чувствуя холода, я призраком мчался по просёлочным дорогам, потом среди домов, а потом снова через лес. Что-то подсказывало путь, тянуло вперёд, а мне оставалось лишь следовать и надеяться, что солнце, голод или Охотники не прикончат меня до того, как я доберусь до кладбища. Предупредить мышат и Кларису сейчас было моей приоритетной задачей. Пусть по воспоминаниям Охотники ещё не узнали от меня про их логово, я не мог рисковать.              Тем более в моём случае, это был единственный вариант. Оливет бы убила меня без зазрения совести, даже не смотря на тот факт, что я её родной сын. Оставаться было глупо и бессмысленно.              Когда пейзажи начали становиться знакомыми, а темнота медленно таять, вдали наконец замелькали склепы. Чувство радости вперемешку с виной плескались во мне как в выброшенной за борт бутыли. Я почти пришёл, я мог всё исправить!              Тут на периферии зрения мелькнула тень, и что-то врезалось в меня с чудовищной силой.       Сильные руки схватили меня за плечи и швырнули в стену ближайшего склепа.              Глаза широко распахнулись, небьющееся сердце задрожало в груди. В нос ударил знакомый запах.              - О чем ты думал, церковный мальчик? – прошипел Александр мне в лицо.              Я ничего не сказал, позволив тормошить себя как тряпку. Было почти не больно, словно тело онемело. И Александр, похоже поняв это, ещё больше взъелся.              - Стоило мне тебя ненадолго покинуть, как ты творишь какую-то глупость! Путешествуешь во времени, превращаешься в вампира. Клянусь могилой Эдуарда, если не скажешь мне прямо сейчас в лицо, что чёрт возьми ты натворил, я сверну тебе шею, церковная мышка.              Но сказать у меня решительно ничего не выходило. Слова застряли в горле, когда пришло осознание сказанных им слов. Он пришёл вместе со мной!? Когда в охотничьем доме до меня дошло, что я переместился во времени, чтобы всё исправить, а не просто воскресил бедняг с кладбища, то даже почувствовал облегчение, что та катастрофа останется только в моих воспоминаниях. Но всё, конечно же, не могло быть так легко и радостно. План огородить Александра от бессмысленного горя и жестокости развалился на моих глазах. Окончательно обмякнув в его руках, я ушёл в себя, позволив демону самоуничижения грызть меня, пока Александр снова не открыл рот.              - Балуемся тёмной магией? Или наш дорогой экзорцист в своём отшельничестве совсем распоясался и теперь не гнушается пользоваться услугами Ловцов, примкнув к рядам Коллекционеров? – ядовито процедил он.              - Нет! – крикнул я.              Что-то внутри меня в гневе зарычало, и видимо это отразилось на моём лице. Так побелело и без того бледное лицо Александра. Видимо он сам только начал понимать, что я больше не….человек. Я сам с этой мыслью ещё оставаться наедине был не готов.              - Нет, - тихо пробормотал я, - это Папа Легба.              Александр уставился на меня, а потом зашёлся злым смехом.              - Что Охотники уже убили всех вампиров рядом с Ватиканом, раз за вечной жизнью пришлось обращаться к африканским богам? – резко спросил он, но я уже не нашёл в себе сил на злобу. Я это заслужил.              Тут перед глазами промелькнули воспоминания с кладбища, протянутая тёмная рука, острая улыбка. А потом собственное отражение из шкафа. Чудовище.       Видимо беспомощность и ужас на моём лице сказали всё за себя, и тут же он отзеркалился на его. Александр пошатнулся, я выскользнул из его обычно цепкой хватки и откинулся на стену.              - Ты не знал. – шокировано произнёс он.              Я опустил взгляд и покачал головой, продолжая хранить молчание.              - Аллан.              Впервые услышав имя, а не прозвище, я быстро вскинул голову и уставился на Александра. Его глаза лихорадочно блестели, а лицо казалось было почти прозрачным.              - Что ты сделал? – тихо спросил он.              И не было больше в его голосе ни яда, ни гнева, ни злости. Он словно видел меня впервые.              Измученная улыбка расплылась на моём лице, я закрыл глаза и начал исповедь.              - Я понял, что последние шесть лет провёл впустую. Даже зачатки системы оказалось невозможным создать среди этой пустыни хаоса. Я делал всё, что в моих силах, каждый день напоминая себе, что я делаю это ради тех, кто не может помочь себе сам. Но я никогда не забывал с чего всё началось. Никогда не забывал, про кровь на своих руках, - сказал устало я, тяжело сглотнув, что не укрылось от прищуренного взгляда Александра, - и вот когда мои руки опустились, ко мне во сне пришёл Папа Легба.       Александр молчал, и я продолжил.       - Я сразу понял с какой целью он пришёл ко мне, и не раздумывая согласился. Если я мог исправить одну вещь в своей жизни, сделать что-то по-настоящему хорошее, то я бы предотвратил то, что так подкосило тебя по моей вине. Я бы спас тех, кто не заслуживал смерти. Какой бы не была цена, я был согласен на это.       Лицо его выражало исключительно ничего. Но в глазах я видел борьбу противоречивых чувств.       - А как же все те, кому ты помог. Дети, женщины, старики - они ничего не значат? Это тоже было бессмысленно? Разве это были не хорошие поступки? - неожиданно спросил он, и я опешил.       - Я найду способ вновь им помочь, даже ... Вот так. - сказал я, стараясь не показывать в своём голосе колебания.       Он хмыкнул и снова стал выглядеть серьезно.       - Как звучали условия сделки? Ты обмениваешь свою человечность на шанс предотвратить несколько десятков смертей Чудовищ и Охотников?       Я поморщился, не зная как деликатно объяснить эту часть истории. Поняв, что заслуженной брани в мою сторону не избежать, я вздохнул.       - Я не знаю. - признался я.       Александр уставился на меня.       - Всмысле ты не знаешь?       - Я просто согласился.       Мы молча смотрели друг на друга. Гневное выражение лица Александра сменилось на обманчивый нежный прищур и острую улыбку, от которой у меня бы в своё время задрожали бы поджилки.       - Дорогой, ты мне сейчас говоришь, что согласился на сделку с древним богом, не зная, какую цену он возьмёт за такое серьезное колдовство, в надежде на что? На что ты надеялся, вообще? А если бы он забрал твою жизнь? О чём ты думал, глупое человеческое создание!?       Крикнул он и тут же осекся, но было поздно. Я отпрянул и на глазах снова навернулись слезы.       - Ну уже нет, - сказал я тихо, - и я думал о тебе, если тебе правда интересно.              Я не стал говорить, что думал об этом. И что изначально соглашался веря, что жертвую своей жизнью. Наверное, к моему несчастью, эти мысли отразились на моём лице, потому что в следующий момент Александр вцепился в волосы и стремительно пошёл прочь, оставив меня сиростки стоять рядом с полуразрушенным склепом.       Потом он развернулся и зашагал обратно на меня с вытянутым указательным пальцем. Но поймав мой недоумевающий усталый взгляд, снова вцепился в волосы, зарычал и пошёл вновь дальше от меня, словно один вид мой приносил ему ужасные страдания.       Несколько минут он ходил передо мной, как загнанный в клетку раненный зверь, пока не остановился в нескольких десятках шагов. Александр замер, уперев одну руку в бок, а другой ладонью прикрывая верхнюю часть лица, так что не было видно глаз. Я не мог понять, чем он раздосадован. Я не мог надеяться, что мысль о моей смерти больше не вызывала у него удовлетворения, не после того что я сделал, ни после того как он оставил меня умирать. Так что я неловко мялся, пока не нашёл в себе мужество прокашляться и повернуться в сторону входа в туннели.       - Нужно предупредить Кларису. - неловко выдал я, не зная остаться с Александром или пойти как я планировал в туннели.       Александр решил мою дилемму.       - Я уже сделал это, - сказал он глухо, всё ещё не убирая ладонь от лица, - они уже перебираются в другое место.       Глаза мои расширились, и я не смог сдержать улыбки. Нахлынувшее облегчение чуть не свалило меня с ног, впервые за долгие годы я чувствовал себя так легко. Адские цепи моего греха сковывали меня уже шесть лет и иногда не давали сделать и вздоха. Но теперь они спали. Хотелось смеяться и плакать.       И я позволил себе это. Смех вырвался наружу вместе со слезами, заставив Александра уставиться на меня во все глаза. Тут уже знакомое онемение разлилось по ледяным пальцам, а ноги стали словно ватными. Резко картинка перед глазами начала падать, но как оказалось падало тут только моё ослабевшее тело.       Перед взором замельтешило предрассветное небо, белые волосы и карие беспокойные глаза.       - Тебе нужно поесть. - прошептал мне Александр.       - Я не знаю, что мне дальше делать. - признался я тихо-тихо, игнорируя сказанные им слова.       Не было никакого плана. Мне нужно было лишь исправить свою ошибку, а когда всё было сделано, я остался с понимаем того, что теперь жизнь или в моём случае её подобие будет продолжаться. Я не рассчитывал на это, когда соглашался на сделку, не думал об этом до этого момента, а теперь не знал что делать. Смерть казалась такой блаженной, сладкой. Быстрое решение. Но теперь меня ждало долгое существование, и я не знал, как с этим справиться.       Александр крепче сжал меня в своих объятиях.       - Ты разберёшься. - серьёзно сказал он, а мне оставалось лишь поверить ему на слово.       Он резко отвернулся, смотря на место, где скоро задребезжит рассвет.       - Я не буду тебя благодарить. - резко сказал он, и что-то внутри меня провалилось вниз.       Но тут он повернулся. Карие глаза светились чем-то теплым, для меня почти забытым. Он смотрел на меня совсем как когда-то давно.       - Благодарить не буду, но я помогу тебе. Расскажу тебе всё, что ты ещё не знаешь. И буду рядом. - улыбнулся он так нежно, так нежно.       Я закрыл глаза, позволил слезам свободно течь по моему лицу.       - Хорошо. - с улыбкой кивнул я.       Я ни на миг не пожалел о своём выборе. В тот момент на кладбище я знал, что ничего уже не будет как прежде. И в этот раз был этому рад.