Ānogroma Tyvaros

      В этот миг, по преданию, Деймон махнул через седло и перескочил со своего дракона на вражеского с Тёмной Сестрой, мечом королевы Висеньи. Пока Эймонд в ужасе смотрел на него, пытаясь отстегнуть свои седельные цепи, Деймон сорвал с племянника шлем и вонзил меч в его слепой глаз так, что острие вышло из затылка. Ещё мгновение, и драконы рухнули в озеро, взметнув водяной столб вышиной с Королевский Костёр.       Рыбаки, видевшие это, говорили, что такого падения не пережил бы ни человек, ни дракон. Так и вышло. Караксес с оторванным крылом и распоротым брюхом нашёл в себе силы выползти из дымящихся вод на берег, где испустил дух под стенами Харренхолла. Вхагар ушла на дно, и от крови из её разорванной глотки над местом, где она упокоилась, вскипела вода. Нашли её годы спустя, уже после Танца Драконов; к седлу был прикован скелет Эймонда в доспехах и с Тёмной Сестрой в глазнице.       Нет сомнений в том, что и принц Деймон погиб. Тела его не нашли, но течения Божьего Ока коварны, и голодная рыба ходит в нём косяками.

      «Пламя и кровь», Джордж Мартин

      Удивительно, как легко ему даётся следующий вдох — будто холодные воды Божьего Ока не заполонили лёгкие. Должно быть, тело окоченело и перестало чувствовать боль настолько, что единственное, что он ощущал, — это тепло. Может, солнце пробивалось через водную гладь, в последний раз озаряя тонувшего короля, благословляя и одобряя его последнюю волю.       Он отдал жизнь за королеву.       Должно быть, его погибель и смерть Убийцы Родичей принесли Рейнире больше радости и долгожданного мира. Её вера в него была растоптана вмешательством шлюхи, которой Деймон слишком долго позволял кружить голову супруге. Его племянница перестала отличать союзников от врагов, видя в нём — её величайшем защитнике — угрозу. Поглощённая материнским горем, она позволила падальщикам руководить собой.       А его просто не было рядом.       Я должен был забрать её. Прочь из Королевской Гавани, прочь из Семи Королевств, прочь от Визериса и ржавого трона.              Нет.       Я должен был пустить кровь Отто Хайтауэра и его дочурки задолго до возложения венца королевы на её головку.       Я должен был разоблачить предательство Пиявки и избавиться от неё после распространения слухов о «Наследнике на один день». Я должен был убить Кристона Коля на том турнире, одним взмахом Тёмной Сестры снести ему голову, а не хвалиться победой раньше времени.        Деймон Таргариен утопал в сожалениях и мечтах. В собственной слабости, которую он никогда себе не позволял.       И всё же последним, что он хотел видеть перед концом, была она. Нетронутая горем смерти детей, несчастливым браком и войной, но обиженная на весь мир и собственного отца, потому что она дракон, а дракон не терпит пренебрежения.       — Чего ты хочешь? — Её глаза горели от предвкушения следующего шага дяди. Она нетерпеливо играла кольцами за спиной, ожидая его рокового ответа.       — Только домашнего уюта.

***

             Но это не заканчивалось. Деймон бесконечно тонул, и тогда он решил открыть глаза.       Его не окружала вода, но лучи солнца действительно согревали молодое, не покрытое шрамами и, чего скрывать, морщинами тело. Не было похоже, что его вытащили со дна озера и чудом вернули к жизни. Никакой боли, никакой усталости.       Деймон давно не чувствовал себя настолько бодрым и позабыл, как выглядит его тело без ожога на половине груди и плече.       Прикосновение к самому себе далось легко: боли, преследовавшие его долгие годы, перестали чувствоваться.              Не было ни радости, ни облегчения от открытия — только недоумение.       Скинув тонкое одеяло, Деймон оглядел себя с ног до головы. Он обнажён, но не это его волновало. Пресс не выточен ни войной за престол, ни войной на Ступенях. Мясист, будто он каждый день лакомился дорогой и сытной едой, а не вынужденными харчами на полях битвы, и всё же не толст. Порочный принц никогда не позволял себе заплывать жиром.       Что блять здесь происходит?       Во рту привкус перегара, и простыни при движении прилипают к телу.       Деймон переворачивается на бок, и его взгляд тут же цепляется за бледную кожу и россыпь чёрных волос.       Он слишком хорошо знал это тело: выпирающие очертания позвоночника и лопаток, острые плечи, родинку у шеи.       Кадык короля-консорта дрогнул. Его ладони потряхивало, а тело окутывал жар, от которого он отчётливо ощущал пот. Взгляд помутился, а вместе с ним и рассудок.       Он не задумывался о Тёмной Сестре.       Эта дрянь, отравляющая своими мерзкими предложениями разум его жены, смела так безмятежно лежать рядом, будто они до сих пор были любовниками. Будто они в чёртовом борделе, а он молод и слишком очарован умением Пиявки угождать его прихотям, поэтому позволяет ей вести себя с ним, как равной.       Будто они трахались несколькими мгновениями ранее.       Как эта мерзость пролезла к нему в постель?       Взгляд Деймона наконец-то поднялся. Комната была не такой большой и, несмотря на утренние лучи — мрачной, от того он не приглядывался к окружению, сочтя помещение одной из комнат Харренхолла.       Это не был Харренхолл.       Изобилие свечей и шёлк, свисающий со стен, были тому главным доказательством.       За пределами комнаты раздавался заливистый смех и мужской баритон. Глубоко вздохнув, он наконец-то почувствовал тяжёлый и одурманивающий запах секса и приторных масел.       Он в борделе.       В ёбаном борделе. Точнее, в борделе Королевской Гавани, который он запросто узнаёт по деревянным ширмам, предназначенным зрителям, в комнатах.       В нетронутом временем теле и с Пиявкой под боком.       Боги над ним смеются?       Должно быть, валирийские боги достаточно разочаровались в нём. Даже после видения пророчества Эйгона он не смог защитить их с Рейнирой будущее.       У них не родилась дочь, которую он видел в видении, и даже если Рейнира будет долго и безмятежно править, они не подарят жизнь той девочке, окружённой пеплом и тремя драконами.       Они облажались.       Не только он, но и его жена, потерявшая веру в своего самого главного союзника и сошедшая с ума из-за смерти детей.       Неужели боги решили замучить его и заставят увидеть после смерти главные ошибки своего прошлого? И одна из них — доверие шлюхе.       Вот только для видения всё кажется слишком реальным. Размеренный вдох заполняет его лёгкие приторным ароматом. Пальцы зарываются в простыни, ощущая прохладу и влажность, видать, из-за пропитавшего их пота. Утренние лучи всё ещё касаются его, согревают. Он никогда не ощущал этого во время видений.       С ним действительно это происходит?       Дал бы кто ответ.       Взгляд Деймона скользит обратно к Пиявке.                    Всё произошло быстро, особенно для спящей девушки.       Комнату наполнили жалкие хрипы.       Деймон был сильнее в молодости, теперь он ощущал это в пальцах, сжимающих тонкую шею Мисарии. Надавив чуть сильнее, он мог бы лишить её жизни, но чёрные распахнутые очи, утопающие в боли и страхе, пленили его внимание.       Ему нравилось видеть страх.       Она брыкалась, пыталась отползти, ударить его по лицу и в конце концов сказать хоть слово, но с уст вырывались лишь хрипы. Нависнув над ней, он преградил ей любой путь к отступлению.       Ему нужны ответы, но он не поверит ни единому слову предательницы и соблазнительницы.       — Огонь и кровь, сука.       Брыкания становились всё сильнее, пока не перешли в предсмертные конвульсии.       Блеск жизни в чёрных глазах погас, но Деймон не двинулся с места, продолжая держать ладонь на чужой шее.       На опустевшем лице шлюхи не было морщин. В волосах не проявился ни один волосок седины, который та не успела закрасить. Локоны мягкими и чёрными нитями рассыпались по подушке.       Голова короля-консорта принца пустеет.

***

      Он просидел в комнате, наедине с телом Мисарии, несколько часов. Солнце давно покинуло комнатку, должно быть, сияя над столицей. Это ад? Может, предсмертная игра разума? Или он действительно проснулся в молодом теле самого себя? Не просто помолодел, а оказался в прошлом. За дверями покоев — ответы, и Деймон не хотел знать о них. Собственное тело, каждый вдох, шорох и голоса за пределами этих стен подтверждали опасения, но окончательный ответ его ждал снаружи.       Значило ли окружение, что ему дарован шанс? Шанс наставить свой дом на иной путь, ведь если это всего лишь продуманное издевательство богов, он найдёт их: скинет с небес или достанет из-под земли, но харкнёт им в лицо и утопит в своём гневе за лживые надежды.       Тёмная Сестра стояла, упертая о столик в углу помещения. Это первое, что привлекло внимание Деймона, когда он начал собираться.       Старую белую рубашку и кожаный жилет он не носил десять, а то и больше, лет. На груди жилета были шнуры, которые Деймон поспешно завязал, а поверх он накинул тёмно-серый камзол.       Он бросил равнодушный взгляд на бездвижное обнажённое тело Мисарии. Чёрные глаза смотрели в потолок, губы — полураскрыты, в попытках сделать вдох, а на шее, помимо шрама, оставленного когда-то отцом шлюхи, красовались покраснения от его пальцев. Деймон скривился и покинул комнату без угрызений совести.       В длинном коридоре, усыпанном бесконечными дверями или простынями, на потрёпанном кресле посиживала парочка, от которых и разносились смех да визг. Деймон промчался мимо, даже не удосужившись взглянуть на них.       Сначала он должен был найти своих людей.       Деймон в столице, уже взрослый мужчина, так что звание лорда-командующего городской стражи Королевской Гавани уже принадлежало ему. Золотые плащи, или хотя бы сир Лютор, должны быть в борделе.       И действительно.       Мужчина сопел со спущенными штанами на сцене, с полуголой женщиной на груди.       Второе знакомое лицо, не такое морщинистое и заросшее.       Не церемонясь, Деймон пнул мужчину по ноге и сложил руки на Тёмной Сестре. Он терпеливо выслушал ругательства и угрозы, пока Лютор не раскрыл глаза и не увидел, кто стоит перед ним.       Спихнув девушку одним толчком, он поднялся на ноги и попытался подтянуть штаны, одновременно бубня: «Принц Деймон».       — Мисария шпионила за мной, за что была лишена жизни. От её тела нужно избавиться.       Только проснувшийся мужчина не сразу вник в отданный приказ. Любимица принца, к которой он просил проявлять уважение и обращаться к ней, как к леди, та, кого он вознёс до помощницы владельца борделя этой ночью, была убита?.. Это поражало.       — Да, мой принц, — закивал Лютор, наконец-то застегнув брюки.       Деймон тут же направился к улице, уже испытывая облегчение от встречи с союзником.       Это всё меньше напоминало сон.

***

      Смрад Блошиного Дна как никогда приводил в чувство, ещё больше подкрепляя веру в происходящее. Люди сновали по улицам, каждый увлечённый своим делом или бестолку сотрясающий воздух, ожидая милостыни.       Дежурные золотые плащи расступались перед командиром, простолюдины приветствовали и кланялись перед ним, разве что не в ноги.       Рука оборонительно лежала на Тёмной Сестре: никогда не знаешь, чего ожидать.       Добираться из Блошиного Дна до замка — та ещё морока: путь не длинный, намного лучше было бы взять лошадь, но Деймон не стал.       Время на «свежем» воздухе отрезвляет мысли, останавливая от паранойи.       Он действительно жив, это не игры разума, не сны и иллюзия.       Уж что-что, но подделать вонь свиного дерьма, смешанного с человечьим, пищевых отходов с цветочной ноткой масел и духов из публичных заведений — невозможно.       Улицы столицы холмисты. Так, покидая зловонную улицу и поднимаясь на возвышенность, его взгляд тут же приковали выдающиеся крыши Драконьего Логова.       Караксес.       Хотел бы он сменить путь, встретиться со своим драконом, с которым они разделили смерть, услышать его рокот, но… Не сейчас.       Он должен увидеть Рейниру, брата. Ему нужно узнать время, в котором он находился.       До Ступеней, но после назначения на новую должность.       Возможно, даже Эймма жива.       Отогнав догадки, принц ускорил шаг.       Красный замок величественно возвышался на холме Завоевателя. Его стены играли яркими красками под полуденными лучами солнца. Память Деймона хранила иной образ замка: долгие месяцы войны, погружавшие замок в сумрак непрекращающихся дождей и туманов, делали его мрачным и нелюдимым. Приближающаяся зима принесла с собой и холод, от которого богатые сады внутри крепости увядали.

***

      — Его милость на заседании Малого совета.       Стражник опустил голову перед принцем, и тот раздражённо выругался:       — Почему я, как часть этого грёбаного Совета, не присутствую на нём? За мной должны были отправить человека. — Деймон возвысился над мужчиной и не сдерживал гнева.       — Вас не было в замке, и десница короля настаивал на скором собрании.       Ах, точно.       Отто тоже жив.       Но эта новость вовсе не расстроила Деймона, о нет.       После слов стражника принц усмехнулся и вскинул голову, удивляясь, как он мог забыть о своём старом сопернике. Старый хрен, всё борющийся с мальчишкой, в несколько раз младше его, за внимание короля.              Сам Деймон был глупцом, раз недооценивал влияние Хайтауэра и его планов с дочуркой. Визерис верил в то, что ему удобно, а Порочный принц позволил себе подкреплять любые слухи десницы, какими бы отвратными они ни были, а не защищать свою честь. Ему не стоило доверять Мисарии. Ему стоило проявить терпение и разоблачить гада. В конце концов, ложные обвинения принца правящей династии и оскорбления можно назвать изменой, и он сам снёс голову одному крайне глупому человеку, посмевшему назвать его жену шлюхой.              Вот только Деймон не стал ничего делать и позволил изгонять себя на потеху деснице.       В этот раз подобное не произойдёт.       Принц резко повернул и быстро зашагал по длинному коридору, устремляясь к соседней башне. Внутри замка царил давно забытый Деймону уют: нигде не мелькали зловещие семиконечные звёзды, лишь традиционные роскошные гобелены дома Таргариенов, что гармонично сочетались с семейными гербами.       Его сомнения растаяли окончательно — он дома. Даже картины с непристойным содержанием вернулись на стены коридоров. Мужчины, женщины и драконы предавались удовольствиям, что запечатлялось в самых невообразимых позах.       Деймон отогнал от себя мысли о светлых вьющихся локонах и потухших лиловых глазах.       Мысли о Рейнире отвлекали от правосудия. Он найдёт её, но прежде откроет глаза ослепшему от удобства брату.       От предстоящей встречи дышать становилось труднее. В груди поселилась тяжесть от завладевших умом представлений: скорее всего, Визерис вновь постарается защитить «верного десницу» перед вторым Мейгором, и Деймона тошнит от этого.       У него был козырь, который заставит брата смолкнуть.

***

      — …он поднял тост, за принца Бейлона. Наследника на один день.       Деймон замер и изумлённо поднял брови от столкновения взгляда с Рейнирой.       Он совсем забыл о том, что племянница была виночерпием на Малом совете.       И, Четырнадцать Огней, она была совершенна.       Невысокая, едва достававшая ему до подбородка, девушка предстала перед Деймоном. При взгляде на супругу племянницу он потерял дар речи: изящные руки казались тонкими стеблями, стройная осиная талия выделяла нежность форм. Цвет лица бледен, тёмные круги под глазами оттеняли горе, что испытывала Рейнира, что подчёркивалось чёрным траурным платьем.       Рейнира после услышанной новости сникла. Плечи безвольно опустились, спина согнулась под тяжестью нескончаемых разочарований, — в конце концов, девочка потеряла мать и брата на днях, а теперь вынуждена столкнуться с предательством дяди, — а взгляд застыл, обращённый на дядю с изумлением и обидой.       Эти прекрасные нежно-лиловые глаза. Красные от пролитых слёз.       Деймон погрузился в собственные чувства, игнорируя окружающее пространство и оставаясь глухим к зову брата. Гул учащённого сердца был громче. Только спустя мгновение, когда племянница повернула лицо прочь и прижала графин с вином к груди, Деймон очнулся, возвращаясь в реальность.       — Ты сказал это?       Вопрос, на который брат не ждал ответа. Он уже верил Отто Хайтауэру, который вжался в своё кресло от нежданного визита, но сохранил бесстрастие лица.       Деймон молча смотрел на Рейниру, притаившуюся за креслом отца.       — Ты будешь говорить со своим королём, Деймон!..       — Hen ānogār ñurhot kīviō dārilaros māzīlza, se zȳhon suvio perzō vāedar kessa, — чётко и громогласно произнёс Деймон и опустил холодный взгляд на Визериса.       Он старался задушить в себе эмоции от встречи со здоровым и живым братом, перво-наперво поставив будущее Рейниры.       С лица брата сошла краска: он побледнел, а глаза от потрясения расширились. Ладонь сильнее сжала рукоять меча.       — Где ты это услышал?.. — изумлённо прошептал король.       Рейнира выглядела сбитой с толку, пусть и не понимала, о чем идёт речь. Озарение только пришло Деймону: Рейнира не знала о пророчестве Завоевателя. Похоже, Визерис рассказал о нём ей только после изгнания младшего брата.       — Пусть все выйдут отсюда, — не внимая вопросам, произнёс Деймон, вальяжно выпячивая ноги и складывая руки на мече.       — Я вынужден протестовать, Ваша милость.       Услышав монотонный голос Отто Хайтауэра, Деймон не сдержал ухмылки и закатывания глаз. Присутствие десницы только подогревало гнев принца, но он не позволял себе громких выпадов при Рейнире.       Игнорирование будет лучшим решением. Деймон успеет искупать десницу в своём внимании.       Услышавший о пророчестве король только пришёл в себя. Он кашлянул, оставил протест Отто без удовлетворения и попросил советников покинуть зал. Рейнира двинулась с места, чтобы поставить кувшин и предоставить братьям разговор наедине, но Деймон попросил её остаться.       Она была гарантией спокойствия Порочного принца.       Визерис перевёл напряжённый взгляд с брата на дочь и кратко кивнул ей.       С последним советчиком, покинувшим зал, Деймон громогласно заявил:       — Я видел будущее, брат.       В пекло прогибание и подбирание слов. Он не станет разжёвывать брату истину, которую тот не может уяснить уже долгие годы. Деймон скажет как есть, без мольбы выслушать и поверить, и если Визерис не поверит…       Пурпурные уставшие глаза принца поднялись с нахмуренного брата на раскрасневшуюся и удивлённую племянницу.       Она не прольет слёз. Король может закрыть глаза на предостережение младшего брата о предательстве и приближающейся войне, но тогда его драгоценный ребёнок будет перекинут через Караксеса и увезён в Пентос, подальше от крыс и змей, напоследок навестив старых знакомых в лице дорогого десницы и, может быть, его дочери.       Он устал от войн.       Единственное, о чём грезил Деймон в последние дни перед встречей с Убийцей Родичей, — это о семье. О Рейнире, о сыновьях, о дочерях, и о безмятежном времени.       — Считаешь себя пророком, Деймон? — наконец-то произнёс Визерис.       — Я не пророк и не сновидец, которым ты так мечтаешь стать, — принц говорил твёрдо и четко. — Я видел, что произойдёт с нашим домом собственными глазами, прожил каждый день, каждое мгновение, каждую потерю. Я видел смертельный Танец Драконов в небе, и то, как твой сын, рождённый от Алисенты Хайтауэр, которая, должно быть, уже начала захаживать к тебе по ночам, узурпирует трон Рейниры. Как твой второй сын становится погибелью для детей Рейниры и нашей кузины Рейнис. Драконы умирали от глупости покойного короля, что не смог защитить свою дочь из-за эгоизма. Он желал собственного счастья, и плевать ему было на семью и на государство.       — Что ты такое говоришь?.. — прошептала тихо Рейнира, отшатываясь от кресла отца.       От вываленной информации Визерис опешил. Но шок быстро сменился гневом:       — Проспись и протрезвей! И не смей так разговаривать со мной!       Рука десницы было глубоко засунута в задницу брата.       Деймон презренно хмыкнул.       Нет, Визерис несёт чушь, даже не пытаясь понять то, о чём говорил младший брат. Деймон не собирался слушать это, слушать обвинения.       — Ты был для меня всем! — вопль эхом раздался по залу, содрагая прежде всего сердце короля. — Как и учил нас отец, ведь братья должны быть друг за друга горой, и я сочувствую тебе! Твоей потере, потере Эйммы и сына, но Рейнира… Её жизнь для меня приоритетнее твоих чувств и твоего эгоизма.       — Я даже не понимаю, о чём ты! Ты угрожаешь мне из-за какого-то видения будущего, в котором я стал погибелью Рейниры! Что это за бредни?!       Деймон тяжёлым дыханием старался привести себя в чувство, проявить терпение, и наконец-то заговорил:       — Алисента Хайтауэр посещала твои покои. Я прав?       — Она всего лишь пришла к своему королю поддержать его во время горя.       — К королю. Не к Рейнире, которой она служит, как фрейлина, а к королю, — хмыкнул Деймон. — Её послал Отто, но ты так слеп к его деяниям, что готов вонзить нож в спину своего брата, лишь бы угодить ему.       Кувшин рухнул на пол и чудом не разбился, но расплескал вино по каменным плиткам. Поглощённый перепалкой Визерис и забыл, что рядом была дочка, которая услышала нелестное признание о своей фрейлине.       Деймон смолк, видя, как дрожит нижняя губа племянницы, как её пальцы нервно ощупывают кольца.       Её предали все. Мать, что оставила её в этом жестоком мире без своей любви. Дядя, что насмехался над умершим братом, а теперь и отец с единственной близкой подругой, почти что сестрой. Задыхающаяся в слезах, она приподняла подол платья и побежала к двери, но Деймон схватил её за руку и повернул к себе.       — Zaldrītsos, konir ryptā mundan, yn humbagon aō bēvilza.       — Отпусти! — Рейнира с воплем выдернула запястье. На мгновение в лиловых очах мелькнул гнев, но он тут же отступил перед горем.       Она выбежала из зала Совета, но Деймон не сдвинулся с места и не ринулся за ней. Он утешит её, прижмёт к груди и позволит пролить слёзы, однако сейчас всё, что чувствовал принц, — это желание закончить войну раз и навсегда.       Сейчас.       Не через полгода, и уж точно не через десяток лет.       Сейчас.       Воды Божьего Ока горят в его лёгких напоминанием об ужасах, что он пережил, что пережила Рейнира. Это напоминание закалило его сердце по отношению к брату. Со смертью короля ширма самообмана спала, и Деймон видел всё таким, каким оно есть: Визерис был слабаком. Он не заслужил нежностей и пощады.       — Так ты выслушаешь меня, брат? — выплюнул Деймон, повернувшись к королю и положив ладонь на Тёмную Сестру.

      Визерис не мог найти слов. Он честно признался, что не может поверить во всё сказанное, как и принять то, что Деймон прожил так много лет, но отрицать и обвинять в чём-то брата не стал. Похоже, он даже забыл о Наследнике на один день и пообещал подумать над словами Деймона, понаблюдать за Отто.       «Возможно, это было просто предостережение… Всё не могло произойти именно так, нет-нет, не со смертью Рейниры. Я присмотрю за Отто и воздержусь от встречи с леди Алисентой, если тебе так будет спокойнее, брат…».       Похоже, блеск в глазах Деймона, с которым он рассказывал о своём прошлом, заставил Визериса забеспокоиться.       Уже хоть что-то.       — Деймон, в том видении было что-то о Песни Льда и Пламени? — окликнул брата король, когда тот уже шёл к выходу из зала Совета.       Если это хоть как-то убедит брата, он расскажет всю правду.       — В будущем дочь Рейниры станет тем самым наследником, о котором говорил Эйгон Завоеватель.       — Дочь? Но… Это должен был быть принц.       Он ничего не ответил.

***

      Деймон мало спал во время войны, так продолжалось и при возвращении в молодое тело. Он не мог сомкнуть глаз, зная, что в этом замке угроза, как никогда рядом.              Рейнира заперлась от гостей, и по словам Королевской гвардии, не пускала ни подругу, ни отца. Сон не приходил, а время близилось к часу волка. По проходам замка он навестил племянницу, удостоверившись, что с ней всё было хорошо.       Она спала в чёрном платье, укрывшись краем покрывала и повернувшись лицом к лунному свету.       Это продолжалось некоторое время. Наблюдая по ночам за племянницей, он наконец-то смог выдохнуть и почувствовать умиротворение. Днём же Порочный принц добивался встречи с принцессой и выстраивал план действий.       У Визериса не хватит яиц причинить вреда Отто Хайтауэру. В чём Деймон спокоен, так это в том, что Алисента действительно не проводила время в покоях короля: она приходила несколько раз, и её разворачивали.       В тенях часа призраков Деймон выслушивал упрёки дочери десницы, которая не могла выполнить такую простую просьбу, как утешение короля.       Будто он нуждался в утешении.       Двор полон красавиц со всего Вестероса. На Малом совете, на который его любезно пригласил лорд Корлис для поднятия темы Ступеней, конечно, речь зашла о будущем браке короля. Принц Деймон, до этого увлечённый любованием племянницей и бросанием ухмылок в её сторону, от которых она терялась, тут же отвлёкся. За столом активно предлагали кандидатов, и лорд Бисбери предложил найти невесту в Долине, чтобы смягчить сложные отношения Орлиного Гнезда и Королевской Гавани. Отто не мог промолчать, напомнив, что «выполняй принц Деймон свой супружеский долг, раздора не было бы», на что Деймон ответил:       — Мне симпатизирует выбор лорда Бисбери. Леди Долины, Джейн Аррен, не сравнится ни с одной дочерью Великих домов, которые обсуждались за столом, хотя бы потому, что она к своим четырнадцати годам имеет титулы и собственные земли. Отличная кандидатура, брат.       Деймон бросил высокомерный взгляд на Отто Хайтауэра и добавил: «Получше дочерей вторых сыновей». Десница не заявлял о кандидатуре дочери, но принц просто не мог смолчать.       — Деймон… — устало протянул Визерис.       — Леди Джейн не сможет покинуть Долину, мой принц…       Каждый член Совета осудил его выбор. Не то чтобы Деймона это задевало.              — Я не понимаю, к чему Совет так обеспокоен брачным положением короля. У него есть брат и дочь, — наконец всерьёз заговорил принц, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. — Рейнира выйдет замуж и укрепит родословную Таргариенов сыновьями и дочерями. Я бы с радостью поддался домашнему уюту и завёл семью, но мне приятнее мысль перерезать себе горло, чем лечь в постель с Бронзовой сукой.       Рейнира, разливавшая вино в кубок лорда Стронга, на мгновение замерла и поражённо раскрыла губы. Вмиг её лицо изменилось, глаза похолодели, а голова опустилась к груди. Стиснув челюсть, она побрела к следующему лорду.       — Король доказал свою способность иметь детей, — тяжело вздохнул Отто, снисходительно посмотрев на принца напротив. — Что не сказать о вас, и о принцессе Рейнире. Она ещё дитя. Пройдёт много времени, прежде чем она выйдет замуж…       — Только что за столом королю в невесты предложили девочку, младше Рейниры на три года. Вы смеётесь надо мной? — закатил глаза Деймон, устало поглаживая пальцем переносицу.       — Принц Деймон прав, — оживился мастер над монетой. — Принцессе пора искать жениха. Совсем скоро ей исполнится пятнадцать, до шестнадцатых именин остался год. Самое время подыскивать ей достойную партию.       — Давайте оставим эту тему на следующий Малый совет, лорды, — попытался улыбнуться Визерис.       Он постарался сменить тему, чтобы скрыть собственное напряжение, но хмурый лоб и постоянное отвлечение на каменный шар выдавали его.       Конечно, Деймон рассказал ему о счастливом браке с Рейнирой в тот же самый первый день, но к этому моменту у Визериса не было сил спорить или противостоять младшему брату. Всё, о чём он смог спросить, — о пророчестве Эйгона.       Удивительно, что они ни разу не говорили об этом.       Возможно, брат просто не хотел этому верить и до сих пор отрицает, что в видениях о будущем его дочь стала супругой неуравновешенного младшего брата, который этой же ночью в выкупленном борделе поднимал тост за Наследника на день.       Отрицает он это, или просто забыл — Деймон всё равно добьётся своего.       Брака с Рейнирой и расправы над Отто Хайтауэром.       А пока принц наслаждался высокомерием десницы. Он даже будет скучать по перепалкам с мужчиной, во время которых можно выпустить пар.

***

      Не дождавшись дня рождения Рейниры, принц Деймон покинул Королевскую Гавань, чтобы присоединиться к морскому флоту для войны на Ступенях. Стратегическое решение, а главное, — изумительное алиби. Он в двух дня полёта на драконах от дома, для кораблей так вовсе — недели.       Если что-то случится с Реей Ройс или Отто Хайтауэром, кто посмеет обвинить его?       Визерис так ничего и не сделал.       Неудивительно.       Единственная ему благодарность: он не женился. В письме говорилось, что король не желает устраивать пиршества, пока его младший брат отстаивает честь короны в Узком море.       Деймон даже был восхищён, не ожидая такой милости от брата.       Всё складывалось так, как нужно.       Ровно через полгода с ухода принца на Ступени на берегах Черноводного залива, под покровом ночи, остановилась непримечательная лодка. Человек в сером плаще, опущенном до подбородка, по тайным тропам попал в стены города и там, заручившись помощью своих товарищей, проник в потайные проходы Красной крепости.       В руках его не было ни валирийского меча, ни кинжала, ни любого другого оружия. Нерасторопными шагами он подошёл к ящикам стола, в которых у многих уважающих себя политиков государства лежало одно средство.       От нервов.       Мужчина в плаще достал его и приблизился к кувшинам с водой и вином.       Одна капля успокоит нервы, три — погрузят в глубокий сон, десять — в вечный.       Он не стал гадать и добавил десять капель в обе жидкости.       Жаль, что ему не удастся собственноручно прирезать виновника, но речь идёт о репутации. Он не может марать руки, оставляя следы насильного убийства. Пусть всё выглядит как… случайность? Мало ли десница спутал дозировки — в его-то возрасте.       К утру одинокий ворон отправился из столицы в Простор.

***

      За год, Караксес, возрождённый вместе с Деймоном и брат по огню в их жилах, стал погибелью для Триархии — некоторое время ожидания и предсказание трусливых трюков Крагхаса Драхара вернуло Деймона в столицу к шестнадцатилетию Рейниры, на котором он осыпал племянницу заполученным на войне золотом и комплиментами на валирийском.       Перед этим он повторил свою же судьбу из прошлого — войско Корлиса Велариона в последнюю ночь пиршества на Кровавом Камне прозвало его королём Ступеней и Кровавым Змеем.       Ānogroma Tyvaros.       Последнее, что видят его враги перед смертью.       Визерис всё продолжал тянуть с назначением наследника. Он опасался, что Танец из видений брата действительно мог повториться, назначь он Рейниру наследницей, на что Деймон зачастую отмалчивался.       Он не может сказать, какой королевой будет Рейнира. В прошлый раз многие её решения были глупы и параноидальны. Деймон не слеп, чтобы не признать этого. Но в тоже время, если Визерис возьмётся за обучение Рейниры, если та всеми силами ухватится за шанс стать королевой — она станет достойнейшей из них.       Пусть та и сама в это не верит.       В день её именин он нашёл племянницу на балконе, вдали от смеха, веселья и музыки.       Год.       Ему ждать руки Рейниры ещё год. Он заполучит племянницу, невзирая на протесты брата. Совсем недавно принц Деймон овдовел. Какая жалость, его жена, Бронзовая сука, свалилась на охоте с лошади и сломала шею. Прискорбное происшествие.       В этот раз он сделает всё идеально — с ухаживаниями, подарками, без походов в бордель.       Подойдя, он заметил погруженность племянницы в себя и обнял её со спины. Рейнира какое-то время молчала, подавшись вперёд и уткнувшись лбом в его грудь, но потом удивила его словами, что не считает себя достойной бремени короны.       — Это твоё место, Рейнира. Отец выберет тебя своей наследницей, я уверен, и ты научишься быть королевой. Трон только твой, — отвечает он с ноткой горячности в голосе, обхватывая лицо племянницы. — Никто другой не достоин занять трон, кроме тебя.       Она мотает головой из стороны сторону, сникнув.       — Я… Моё место быть консортом, а не правителем. Я женщина, и…       — Ты Таргариен, Рейнира. Потомок Эйгона Завоевателя и его сестёр. Стала бы Висенья Таргариен говорить так?       Рейнира поджала губы и опустила взгляд.       — Но я не Висенья Таргариен. Да и ты бы стал куда лучшим правителем, чем я.       Деймон расплылся в улыбке, очарованный наивностью племянницы.       — Возможно, Визерису не придётся выбирать, и на Железном троне мы будем восседать вместе, — совсем тихо прошептал Деймон, склонившись над ухом племянницы.       Понадобилось время, чтобы Рейнира поняла смысл его слов, и когда это случилось, она выбралась из его объятий и изумлённо распахнула глаза.       — Не говори никому об этом, ñuhys zaldrītsos. — Одним рывком он вернул племянницу к себе, сложив руки на её тонкой талии и уткнувшись подбородком в светлую макушку.       Деймон не думал о прошлом и не строил планов на будущее. Войны забрали у него все силы, потому сейчас больше всего он жаждал одного.       Домашний уют.