Тронется лед

... Он ничего не сказал. Лишь остановился. Замер. И Шарль был уверен, что тот пронзил бы его леденящим взглядом. В этих глазах хотелось тонуть, жадно глотая воздух; хватаясь за иллюзорные надежды, избежать крушения, вернуться на берег и никогда не, даже украдкой, не глядеть. Не приближаться. Не искать в водной глади тёплых объятий. Не обманываться его прозрачностью, тем, как искустно оно отражало, каким близким и родным казалось... Но стоило свершиться дуновению ветра, стоило ему покрыться льдом... Всё это время ты видел себя. Обожженное хладом отражение. Не более. Не стоило, правда, не стоило гнаться за волнами. Не воздыхать. Не провоцировать шторм. — Отпусти. И что-то внутри треснуло. Заныло где-то в области.. сердца. Шаг. Максу явно не улыбалось простоять так весь вечер. У него и без того не так много свободного времени. И уж точно не ему разделять драгоценные секунды с... «Он что, оглох совсем?» Если нет, то почему его горячая ладонь до сих пор сжимает холодные пальцы? Макс хотел уже отрезвить: повернуться, посмотреть на бесстыжую непонятливую морду и оскалиться. Но стоило открыть рот, как по его спине лёгким толчком разбежались мурашки. Леклер отчаянно уперся лбом в чужое тело. Ферстаппен ощущал, как тот прерывисто дышит. И то, как он сжал руку ещё крепче, всё равно выдавало еле ощутимые вздрагивания. — Пожалуйста... Его голос импульсом пронзил грудную клетку. Такой приглушённый, бархатный, дрожащий... Звучит так отчаянно. Слишком отчаянно даже для Шарля. Конечно, он никогда не скрывал своей чувствительности. Его хрупкий перфекционизм разбивался о суровые реалии выбранного пути. Подобно тому, как его болид впечатался в барьер на трассе Поль Рикар. Ошибка. И в то же время драгоценный подарок Ферстаппену. Смешно. И чего этот парень так цепляется? Нет, буквально цепляется! Лучше бы за руль так хватался, а не за чьи-то руки. Леклер чувствовал напряжение Макса. Как сдвинулись его "крылья", да и сам он замер, подобно высеченной из гранита статуе. И она уж точно не треснула бы от точечного прикосновения, в отличие от мраморной, которая и без того уже была пронизана тонкими трещинами. Настолько ли он хрупок, чтобы не выдержать ответного сжатия руки? Встрепенулся. Ощущая, как холодные пальцы расслабляются. Сердце замолкло. Пропустило пару ударов. Замерло в ожидании. Шарлю казалось, словно он вовсе разучился дышать за эти крохотные мгновения. Парализован, словно наивный оленёнок, которому "заботливый дяденька-охотник" протягивает горсть сахара на раскрытой ладони. И кто знает, захочет он приручить любопытного зверька или же беспощадно погубить. Мгновения тишины казались бесконечными. Макс выдохнул. Томно, устало, с такой давящей тяжестью. Но ничего не сказал. Вообще ничего. Хватка Леклера ослабла. Пальцы уже не могли скрывать дрожь. И не смогли снова вцепиться, когда выскользнула чужая ладонь. Так просто. Макс шагнул вперёд. Лишенный опоры, Шарль качнулся в пустоту, теряя равновесие. Подняв затуманенный взгляд, он увидел лишь размытый силуэт, покидающий парковку. Он ушёл. Сам того не подозревая, оставив глубокий след. До этого Шарль не знал, что тишина может оглушить намного сильнее, чем хруст карбона при столкновении. Чем хруст его собственных надежд. Один. Посреди парковки. И так мало времени осталось до завтрешней гонки. Недостаточно для того, чтобы утихомирить мятежное сердце. *** Тишина. Шарль осмелился вернуться в номер, когда очертания знакомого силуэта окончательно растворились в прохладном вечернем воздухе. В отеле было наконтраст душно. Даже в такое время у ресепшена выстроилась толпа людей. Не удивительно, если среди них окажутся ярые фанаты «Формулы». А то и фанаты самого Леклера. Не сейчас. Не до этого. Девушка-администратор выхватила взглядом гонщика из толпы, засияв от такой удачи. Уголки его губ слегка приподнялись в краткой вежливой улыбке, но глаза... Глаза оставались такими же хрустальными. Словно смотрели сквозь нее. В пустоту. Лифт. Коридор с приглушенным освещением. Шарль остановился у своего номера, нащупывая ключ в кармане брюк. Каждое движение ощущалось таким тяжелым. Легкий стук ключ-карты о кафель раздался неожиданным эхом где-то на другом конца. Предательская карта. А ведь это даже не покер. Он медленно наклонился. Не с первого раза подобрал тонкий пластик. Пальцы до сих пор слегка подрагивали и словно совсем не слушались. Устал. Беглым взглядом пробежался по ней, осмотрел. Вот же... Число «33» красовалось в нижнем углу. Какая ирония. Полумрак. Захлопнув дверь, Шарль прислонился к ней спиной, позволяя прохладе окутать его разгоряченное тело. Тишина. Лишь собственное дыхание нарушало эту идиллию. Пара шагов. Доплелся до кровати и бессильно свалился на недавно постеленное белье. Стоило бы переодеться. Ладно хоть кроссовки остались где-то у двери. Пальцы всё ещё горели от того прикосновения. Они сгребали легкое одеяло, цеплялись в надежде унять боль. Тело содрогалось от наплыва чувств. Ныло, кололо где-то в груди. Вздохнул. Ему не выбраться. Не сбежать от собственных мыслей, от обжигающих невоплотившихся желаний. Ему так хотелось, там, на парковке, прижаться всём телом к крепкой спине. Раствориться в непоколебимой фигуре. Хоть на секунду дольше ощущать его рядом. Пускай так. Пускай он снова промолчит. Лишь бы не исчезал. Он уставился в потолок, разглядывая тусклые отблески ночного города. Изнеможденное тело нуждалось во сне, но Шарль не мог расслабиться. Напряжение распласталось котом на груди от одной мысли о том, что завтра ему вновь придётся столкнуться с Ферстаппеном на трассе. И снова гнаться за тлеющей легендой. *** Спал ли он? Сложно сказать. Скорее погружался в тянущуюся пелену где-то на грани между сном и бодрствованием. Тяжко. Солнечные блики заставили Шарля подняться, напоминая о предстоящем состязании. Пора. Нет, так не пойдёт. Всю ночь провалялся во вчерашней одежде. Вчерашней... Вдох-выдох. Он стоял под душем, откинув голову, подставив лицо ледяным струям. Холодные капли стекают по его спине. Журчание воды медитативно успокаивает. Уносит с собой остатки вечерней лихорадки. Отчаянной мольбы... Какой стыд. В этом потоке Леклер оставался неподвижным. Его взгляд, ранее блуждающий где-то в пустоте, упал на руки. Он наблюдал, как вода потихоньку стекала с кончиков его пальцев, крупными каплями срываясь вниз. Не дрожат. Он перевернул ладони, изучая их с холодным любопытством. Бледные. Ни трепета, ни напряжения. Да и как-то всё равно. Чистая форма. Завтрак. Сборы. Всё как обычно. Только без былой искры. И без воодушевления. Шарль замер, потянувшись за ключ-картой. Боже, да забудь про эти прокля́тые цифры! Не время тормозить. Пронзительный звук уведомления развеялся по комнате. «Водитель на месте.» Ну что ж. Вперёд. Дверь номера захлопнулась. Фигура гонщика промелькнула по отелю пёстрым пятном. Леклер не обращал внимания ни на приветливые кивки персонала, ни на случайных прохожих, и даже удивлённый голос мальчика, треплющего подол маминого платья, не вывел его из транса. «Мама! Это же тот самый...» Тот самый... Второпях нащупал солнцезащитные очки в кармане ветровки. Конечно, это никак не избавит его от недосыпа и притупленного взгляда, но хотя бы так он избежит части неуместных вопросов. А ещё сможет спрятаться от пронзительных голубых глаз. Хотя ещё вчерашним утром он был готов утонуть в их пронзительной глади. Машина поджидала Леклера у главного входа в отель. Блестящая, под стать особе голубых кровей. Ну, или какой-нибудь медийной личности, кто их знает! Дверца автомобиля закрылась с глухим, герметичным щелчком, отсекая его от внешнего мира. Шарль без промедлений устроился в салоне, метнув взгляд сквозь тонировку. Парковочное место Ферстаппена уже пустовало. Что ж. Оно и к лучшему. Ещё увидятся. *** Всё было как в тумане. Мелькающие лица, вспышки камер, алые всполохи формы механиков — белый шум. Не более. Маячат перед глазами да и только! Но Шарль не обращал на них внимания. Лишь приглушенный стук собственного сердца отдавался в висках оглушительным эхом, заглушая внешнюю суету. Столько всего предстоит сделать за считанные часы до старта. «Сосредоточься.» Четыре часа на подготовку. Физиотерапия. Куда ж без неё? Пропускать тренировку и рисковать здоровьем при таких нагрузках — гиблое дело. Даже если ты уже выжат. Даже если единственное желание — завернуться в плед в номере, забыв про внешний мир. Эгоистично. Энергию нужно культивировать. По крупице собирать волю в кулак. Да, господи, будто в первый раз такое! Конкретно такое — в первый. Физиотерапевт кивком встречает Леклера. Слов не нужно — оба знают, что делать. Шелест ветровки. Приглушенный стук очков о твёрдую поверхность. Старается не смотреть напрямую. Да смысл вертеться? Не к Великому Слепому же пришёл. Шарль знал, что следы бессонной ночи вызовут вопросы, но терапевт тактично молчал. Пока что. Хотя, по тому, как его брови приподнялись на пару секунд, было ясно — Леклера раскусили. — Шарль, так, всё как обычно. Устраивайся. Как обычно. Шарль молча кивает, опускаясь на массажный стол. Руки терапевта хозяйски проходятся по спине. Находят зажимы. Леклер зажмуривается, рвано выдыхая. Но все-таки боль от точных точечных нажатий заземляет. Даёт почувствовать себя... Собой. Живым. Способным. Готовым. Не так просто же он сейчас здесь. — Дыши, — мягко касаясь, предупреждает о проработке следующей болевой точки. — Вдох. На выдохе медленно расслабляй. Чувствует. Конечно, кто ещё так хорошо знает телесные реакции Леклера, как не его физиотерапевт? Нет, ну он точно мастер своего дела! Шарль подметил это ещё с первых встреч. И всё больше убеждался в его профессионализме после каждого непредвиденного события. После каждой утраты. — Поднимайся. Поверь, бывало и хуже. Дальше ничего нового. Та же разминка: кардио, замеры пульса, работа над мобильностью суставов, подготовка шейного отдела к нагрузкам... — Слушай, ты сегодня вообще спал? Шарль замер. Надеялся обойтись без «допросов», но, видимо, не в этот Уик-энд. — Спал, — коротко бросил он, отводя взгляд куда-то в пол. Терапевт смотрел на него, и в его молчаливом ожидании было больше понимания, чем в десятках вопросов. — Уже хорошо, — протянул Шарлю бутылку с водой. — Но, как вижу, беспокойно. Даже после квалификации ты выглядел лучше, чем сейчас. Шарль до хруста сжал бутылку. Сделал глоток, оттягивая время, чтобы прогнать ком, невовремя подкативший к горлу. — Я... — он снова сглотнул. — Сложно. — Знаю, — ладонь терапевта спокойно накрыла крепкое плечо. — Но, всё же. Прорвемся. В целом, тело выдержит нагрузку, за это не переживай. Думаю, ты и сам это чувствуешь. Сейчас удели время на восстановление внутреннего баланса. Хотя бы на период гонки. Леклер выдохнул. — Помни, что ты можешь обратиться к команде за поддержкой. Приходи в себя, Шарль. Он кивнул, уже не пытаясь улыбнуться, и направился к выходу. На пороге он обернулся. — Спасибо. — Не за что, — терапевт уже собирал свои инструменты. — Удачи. Покажи им. И очки не забудь. Дверь закрылась за ним с пригушённым щелчком. Воздух, пропитанный смесью запахов свежей резины, жжёного кофе и нагретого асфальта, понемногу отрезвлял, взращивал внутри привычную решимость. Без ожиданий. Без страха. И даже с ноткой азарта. С целой мелодией, если подумать. Если брать во внимание соавтора его душевной композиции. С новым глотком воздуха его плечи расправились, приняв привычное уверенное положение. Остаётся лишь выслушать указания тактиков и инженеров, дать пару слов прессе, и... Мурашки. Леклер замер в паре метров от трейлера. Уловил до боли знакомый голос. Чёткий, ровный, до жути уверенный. Врезающийся в сознание. И нет такого барьера, который бы выдержал этот удар. Ферстаппен стоял в нескольких метрах, спиной к нему, разговаривая с Хельмутом. Расслабленно, свободно жестикулируя, говорил что-то о предстоящей гонке. «...да-да, в этот раз буду следить не только за темпом, но и за некоторыми... рисками в зеркалах», — произнёс Макс, и в его голосе прозвучала снисходительная усмешка. — Шарль! Вздрогнул. Чья-то рука накрыла его плечо. Он обернулся и встретился взглядом с Льюисом. А после поймай холодный прицел. Голубые глаза, ещё секунду назад беспечно скользившие по Хельмуту, нашли Шарля. И застыли. Усмешка исчезла, сменившись холодным, изучающим интересом. Холодно. — Пошли давай, команда уже заждалась. — Хэмилтон ощущал напряжение. Всё ещё держа руку на его плече, мягко, настойчиво развернул Шарля, уводя за собой от нагнетающего давления. Леклер позвол себя вести. Без оглядки, хоть и ощущая пристальный взор на своей фигуре. *** Гул кондиционера. Шум от упавшей ручки. Стук кружки о столешницу. Щелчки клавиш и нудные перемолвки инженеров. Не по себе. Льюис отпустил его плечо, коротко кивнув в сторону группы людей, собравшихся у мониторов с телеметрией. В его взгляде читалось неозвученное беспокойство. Шарль сделал глубокий вдох, пытаясь сбросить оцепенение. Выдох. Опустил плечи. Подошёл к столу, за которым его уже ждали старший инженер и глава гоночной делегации. И что они придумали на этот раз? «Будь внимателен.» Внимателен, конечно. Зная, что в нескольких десятках метров от него шатается «угроза», от одного взгяда которой Леклер цепенеет, будто он и вправду олень, застывший перед волчьим оскалом. Зная, что в любой момент может дать слабину из-за этих нелепых чувств. И не дай Боже это произойдёт за рулём... Жалкое зрелище. — Шарль, смотри. Погода стабильная, асфальт прогреется до сорока пяти. Стартуем на софтах, но будь готов к раннему пит-стопу, если... Шарль? Очнулся, осознав, что смотрит сквозь инженера. — Да, софты. Понял, — хрипло прозвучал голос. Не время уходить в себя. Не сейчас. Он сжал планшет так, что кончики пальцев побелели. На кону судьба команды. Твоя судьба. — Так, а что по давлению в шинах? Инженер, немного успокоившись, кивнул. — Увеличим на 0.1 PSI. Это даст больше стабильности, но будь осторожен в первых быстрых поворотах, пока резина не прогреется. — Уяснил. — Леклер коротко кивнул, его взгляд скользнул по графикам. — Ранний пит-стоп планируем, ммм, в районе 18-го круга? Он делает пометку в своем планшете, но буквы расплываются. Контроль поворотов. Успешная стабилизаци болида. Слова доносятся до него, словно сквозь пелену густого тумана. Он ловит себя на том, что мысленно повторяет их, как школьник, пытающийся выучить стих за перемену. Не готов..? — Да, верно. Но учти, что... — Монтеки замечает рассредоточенность Леклера. — Шарль. Ты с нами? Шарль моргает, заставляя себя вернуться. Планшет тяжелеет в руках. — Да, с вами, как иначе? Или всё там, на парковке? — Хоть бы очки снял, ей Богу. Ладно, что там у нас... *** «Тихо-тихо-тихо! Успокойся! Это всего лишь гонка. Соберись уже. От тебя зависит честь команды. Всё. Всё. Всё! Конструкторы каждый раз возятся с твоим болидом, а ты даже собраться не можешь? Нет, ну нет... Личное остаётся вне трассы, Шарль. И что, что на трассе...» — Эй, ты в порядке? Льюис нашёл Леклера, метающимся из стороны в сторону. Он видел, как парень нервно покусывает губы, сжимает пальцы в кулаки до побеления так, что ногти впивались в кожу. Запуганный. Не может же он так переживать из-за гонки? Шарль вздрогнул. Замер, быстро проморгался и все-таки посмотрел на напарника. Тот сразу считал панику в чуть покрасневших, потухших глазах. Что-то случилось. — Я... Да просто... — Почти прошептал, поправляя влажные непослушные пряди и со лба. — Шарль, нам уже скоро идти. Я не буду давить на тебя, но, если тебе станет легче, выскажись. Я знаю, что это маловероятно из-за самой гонки, но явно не даёт тебе покоя. Сглотнул. Сердце оглушающе застучало. И как он может рассказать об этом? О том, чье присутствие сводит с ума. А от одного пересечения перехватывает дыхание... — Дыши. Помнишь про квадратичное дыхание? Всё будет хорошо, слышишь? — Хэмилтон снимает перчатки и подходит ближе, бережно кладя руки на дрогнувшие плечи Леклера. — Заземляйся. Мы справимся. В этой борьбе ты не один. Обеспечение твоей стабильности и безопасности — в интересах команды. И в моих в том числе. И что касается гонки. Сосредоточься не на том, чего нужно достичь, а на том, какие шаги предпринять. Помнишь стратегию? Риски? — Риски... — Леклер вновь опустил взгляд, а в его голосе проскользнула нотка иронии. Льюис смекнул, что он сегодня уже видел что-то похожее. Нет, даже слышал. Дошло. — А, — его руки усилили хватку, по-отцовски успокаивающе. — Эти риски. Во взгляде Шарля на долю секунды показался звериный ужас. Вот это каминг-аут! Хотелось раствориться. Исчезнуть. — Послушай меня. — без малейшего осуждения, с железной уверенностью произнёс Льюис. — Ты не можешь позволить себе отступить от цели из-за человека, оставившего тебя в самый напряжённый момент. Ты не можешь контролировать «призраков завтра», но в тебе есть непоколебимая сила. Не позволяй ему играть на твоих же чувствах. И себе не позволяй. Не сейчас, хорошо? — Хорошо. — Что бы у вас не произошло, помни, он — всего лишь декорация. Ещё одно испытание. И стимул к твоему триумфу. Не наделяй его силой, способной сломать тебя. Он же не феечка Винкс какая-нибудь! Уголки губ Леклера слегка дрогнули. Изящной трещиной по крепкому льду. Не такому уж непробойному, как кажется. А что, из Макса вышла неплохая бы пародия на Айси! Льюис уловил, как Шарлю полегчало. Драма дарамой, а гонка по расписанию. — Вижу, ты приходишь в себя, — улыбнулся он. — Вот и славно! Леклер ехидно прищурился. Нет, ну это правда забавно! Вдох-выдох. — Спасибо, Льюис. — Спасибо скажешь, когда подиум возьмём. А теперь пошли, осталось совсем мало времени. Шарль кивнул. Действительно, до старта осталось совсем ничего, а он даже шлем не видел. Зато шлем Ферстаппена уже как несколько минут красовался в объективах дорогущих камер и на страничках преданных фанатов. Во всём своём величии и изумительном блеске. *** Пятнадцать минут. Грид. Куча народа: пилоты вперемешку с инженерами, механиками, фотографами... Последняя возможность перекинуться парой приветственных фраз. Последние шаги по асфальту. Последнее столкновение вне гонки. Шарль смотрел. Смотрел на трибуны, на мельтешивший перед его болидом персонал, на Карлоса в рядах другой команды, вспоминая прошлогодние заезды. Куда угодно смотрел. Но не на него. Но знал, что находится под прицелом. Финальная настройка. Запах прогретого масла и металла. Шестая позиция. Проверка радио. Классика. Профессионализм. Привычка. Готов. Пит-лейн. «Всё супер, Шарль, можешь ехать.» Леклер вспомнил, как, пробираясь сквозь толпу, услышал, что кто-то из фанатов сравнил это зрелище с бегством шустрых муравьишек. Улыбнуло. Сам он сравнил бы этот круг с вальсированием. «Un-deux-trois. Un-deux-trois.» Болиды виляют из стороны в сторону, задавая динамику движения. Изящная демонстрация агрессивного автоспорта. Змеевидные взмывания хищных птиц, выставление напоказ своей грандиозности и мощи. А впереди клина распахнул свои крылья гордый сапсан. Поблескивающий на солнце темно-синий болид на долю секунды открывался Леклеру сквозь поток впереди идущих машин. Они не имеют значения. Шарль крепче сжал руль. Вальсировать до победного. Вновь остаться в тени Ферстаппена — непростительно. Если шагать, то на равных. И всё равно, что кое-кто задрал клюв слишком высоко. Ну что ж... «On danse, petit oiseau?»