Абсолютное доверие

2025

***

      - Что вы можете найти дома и на что можно наступить?       - Хан Джисон!       Ебаный ты, мать твою, Ли Минхо. Вот нахуя ты это делаешь? Ты еще сигнальные ракеты пусти в небо и разошли по всем радиоволнам сообщение: «Я и Хан Джисон встречаемся. Мы в отношениях, да-да. Давно и надолго. Правда-правда!».       Минхо бесил Хана с самого утра, а если говорить честно - с позавчерашнего дня. В группе, как и в руководстве компании, об их отношениях знали почти с самого начала, хоть парни и старались скрываться первое время, но актеры из них вышли так себе. После признания в любви, произошедшего на общей кухне в форме повседневного диалога во время приготовления ужина, их, уже не детей, но еще не взрослых, то и дело срывало на инстинктивное проявление чувств: то Минхо прямо на репетиции устроит руку на заднице Хана, непринужденно продолжая обсуждать вопросы, связанные с постановкой новой хоряги; то Хан, уставший и сонный, во время записи очередного трека залезет на колени Минхо, пряча лицо в изгиб его шеи; то они начнут пожирать друг друга глазами прямо на сцене во время концерта... Короче, пубертатный пиздец.       Когда юношеская страстность постепенно уступила место взрослому ощущению покоя рядом с партнером, их отношения перестали так бросаться в глаза. И вроде бы все ничего, обоих такой расклад более чем устраивал, ведь Ли был слишком флегматичен и сосредоточен на работе, а вторым любимым местом Джисона после коленей возлюбленного было свободное пространство, где он может тихо посидеть в одиночестве, приводя мысли в порядок, но...       - Я правда не понимаю, что сделал не так, - недоумевал Минхо, почесывая щеку. Он только проснулся, чертовски не хотел идти на тренировку, заранее злился, представляя свой ставший уже привычным скудный завтрак из куриной грудки, и последнее, о чем мечтал в это пасмурное утро - ругаться с любимым.       - Конечно, ты не понимаешь, - сопел Хан, растрепанным сонным котенком заметавшийся по кухне. Он заваривал себе чай, чтобы взбодриться. Уже минут восемь, как заваривал, потому что кухонная утварь сговорилась против него, выпадая из рук, песок сахарозаменителя просыпался прямо на столешницу, мимо кружки, а заварочный чайник решил именно сегодня разбиться.       - Ханни, - Минхо тяжело вздохнул, понимая, что разойтись без выяснения отношений, ну или хотя бы попытки выяснения отношений, у него сегодня не получится, ведь если он махнет рукой на Джисона, взбеленившегося на ровном месте, тот будет еще дня три на него дуться, а то и всю оставшуюся неделю. Неделю без разговоров, совместного приготовления ужина, нежного секса и теплых объятий перед сном. Да, спать парни предпочитали в разных комнатах, каждый в своей кровати, не считая тех редких исключений, когда после секса, разморенные и в буквальном смысле заебанные, они выключались, как перегоревшие лампочки, слипшись друг с другом мокрыми телами.       - Ты куда-то спешил? - Джисон поднял раздраженный взгляд на партнера, прожигая. - Ну так давай, иди.       - Ханни, - голос Минхо стал тише и мягче, так он разговаривал только с Джисоном. - Объясни, что произошло и тогда я пойду.       Никаких объяснений не прозвучало. Зато раздалось сдавленное шипение - это Хан случайно плеснул кипятком себе на руку, а теперь тряс ей, в отчаянной попытке остудить место ожога. Минхо подошел к нему, перехватил руку, которая едва не ударила его по лицу, оставил на покрасневшей тыльной стороне ладони поцелуй, спросил:       - Поедешь сегодня в студию?       - Поеду, - буркнул Хан, которому нравились такие милые проявления заботы со стороны всегда по большей части эмоционально ровного и сдержанного Минхо. И в то же время последние год-полтора его эти милости почему-то бесили, в такие моменты он словно ощущал себя в позиции подчиненного, стоящего на одну ступеньку ниже, слабого, менее мужественного. Хотя, между прочим, он так раскачался и прокачался, что не только стал шире хена в плечах и груди, но и вел себя куда увереннее во время интервью и других съемок, где Минхо терялся и нуждался в незримой, ненавязчивой поддержке взглядом, словом, осторожным прикосновением.       - Захватить что-нибудь в магазине по пути домой вечером? - Минхо оставил еще один поцелуй, на сей раз мягко коснувшись губами костяшек пальцев.       - Нет. Я буду поздно. Забей.       - Ладно. А завтра?..       - У нас съемки.       - Послезавтра?..       - Тоже.       Биться головой об закрытую дверь - идиотизм, а Минхо, хоть и был одним из паборачи, идиотизмом никогда не страдал, поэтому решил больше не лезть к Хану в душу, пока он сам не придет к нему, когда остынет, чтобы ее открыть и спокойно рассказать о своих обидах.       Минхо вот вообще никогда на него не обижался. А если обижался, то сразу прямо говорил на что. Иногда его прямолинейность, граничащая для кого-то с хамством, могла ранить, но Хан прощал, понимал и принимал, он единственный знал Минхо лучше, чем кто-либо на этой планете, знал его слабости, знал его триггеры, знал, что после неаккуратно оброненных слов, тот, словно настоящий кот, будет долго скрестись у него под дверью, просясь войти, а после виновато свернется клубком на кровати у него на коленях и тихо проговорит:       - Извини.       На съемках SKZ Code для Чусока Минхо бесил Хана пуще прежнего. Роль деспотичного монарха-самодура подошла ему идеально, прямо таки срезонировала с тем, как все еще дующийся на него Хан видел его в их отношениях. Капризный, властный, болтливый, задиристый, язвительный и... Хан понимал, что это все не про Минхо. Не про настоящего Минхо. Это в нем разгоняла досаду не высказанная обида. Но как ее выскажешь, когда тема такая... интимная? А Минхо такой... непонятливый во всем, что касается чувств? Он даже на поцелуй с Айеном отреагировал весело, как все, не более, чем на шутку, ни капли ревности, ни следа раздражения! Хотя какая тут ревность - Минхо доверял Джисону больше, чем самому себе, у него было ровно ноль причин, чтобы хотя бы в теории приревновать к кому-то своего мальчика, даже несмотря на то, что второй язык Джисона после корейского - язык флирта.       В гримерке царил хаос. Мемберы второпях скидывали костюмы, визажисты помогали снимать макияж, стафф бегал с бутылками воды и давал привычные напоминания о том, что у кого дальше по расписанию. У Хана вот по расписанию была тренировка. У Минхо - обсуждение деталей для съемок в очередном модном журнале. Завидовал ли Хан своему, как ему казалось, более успешному и популярному парню? Да, чертовски. Особенно сейчас, когда и так чувствовал себя самым униженным и самым оскорбленным человеком на свете.       - Ханни? - Минхо по привычке провел рукой по талии любимого, привлекая внимание, тот вздрогнул так, словно ему влепили пощечину, а не погладили - верный признак того, что мириться и разговаривать он до сих пор не готов, обычно он касаний Минхо не шарахается, воспринимая их как что-то обыденное, рефлекторно отвечая на них лаской. - Давай сегодня посмотрим какой-нибудь фильм дома? Завтра выходной.       - Это у тебя выходной, - с натянутой улыбкой пропел Джисон, аккуратно отстраняясь. - А мне утром ехать к Чану. К тому же ты на диете, а смотреть фильм и делить с тобой вареную грудку вместо вкусных снэков я не горю желанием.       Так проблема в этом? В том, что они перестали вместе объедаться всякой вкусной едой? Минхо скептически изогнул бровь, мысленно оспаривая свое же предположение. Не в характере Хана было бы дуться из-за такой глупости. В его характере было бы скорее жалеть и стараться лишний раз не раздражать Минхо поеданием своего любимого рамена или самгепсаля при нем. Так он, в общем-то, и делал последние пару месяцев, периодически понося на чем свет стоит уродов из стаффа, которые "ненавязчиво", "в шутку", "между делом" наехали на Минхо за то, что тот потерял товарный кукольный вид с истощенным лицом и тонюсенькой талией и перестал во время танцев греметь костями, как это было в первые годы после дебюта.       Перед тем, как покинуть съемочную площадку, Минхо хотел еще раз подойти к Хану, попрощаться до вечера, но того и след простыл. Ситуация, по началу показавшаяся пустячковой ссорой, начинала теперь бесить до чертиков и без вины виноватого Ли. Вечером Минхо был серьезно настроен наконец выпытать у любимого признание, что, блять, случилось, и как, сука, это исправить.

***

      Минхо никогда не был романтиком, все эти странные штуки с ужинами при свечах, лепестками роз в кровати и десяти киллограмовыми букетами клубники в шоколаде казались ему ненужной пошлятиной. А Хан, хоть и не говорил об этом напрямую, любил такие вещи, несмотря на их абсурдность и практическую бесполезность. Загвоздка была в том, что любил он их делать, а не принимать. А Минхо просто не умел достаточно эмоционально на такое реагировать.       - Какой пиздец, - прокомментировал Чанбин, зайдя в общагу Минсонов, где Ли нашелся в ванной комнате в позе раком расставляя ароматические свечи по всем горизонтальным поверхностям.       - Сам в ахуе, - со вздохом отозвался он, оборачиваясь на гостя. - Чего приперся?       - Ноутбук принести, Хан забыл.       - Чего не предупредил?       - Ну откуда ж я знал, что у вас тут брачный период начался и... Ай! - пена из ванной полетела Чанбину в лицо.       - Я думал, Хан сегодня с вами в студии допоздна.       - Он ушел пораньше. С каким-то своим другом повидаться.       - Другом? - Минхо чуть не ляпнул, что у Хана нет никаких друзей, кроме, собственно, Ли и его знакомых. - Ясно.       - А он что, тебе не сказал? - Чанбин протирал мокрые очки подолом худи.       - А ты как думаешь, если я тебе такие вопросы задал, умник?       - Ладно-ладно, не кипятись, - нарваться на гнев Минхо было опасно для здоровья, лучше сразу прыгнуть в клетку к тигру. - А что между вами вообще творится в последние дни? Хан весь дерганный, заводится с полоборота от любой фигни, все ему не нравится... Поругались?       - А ты как думаешь? - с громким вздохом, полным усталости, повторил Минхо во второй раз, начиная злиться все сильнее.       - А, ну, ладно. Совет хочешь?       Тяжелый взгляд Минхо исподлобья говорил: «Не хочу», губы произнесли:       - Валяй.       - Там на ноуте в папке номер десять на рабочем столе текст новой песни. Почитай.       - Спасибо.       - Пожалуйста.       - У тебя еще что-то?       - Нет.       - Тогда давай на выход, у нас тут, как видишь, романтик намечается. Или ты хочешь нам свечку подержать?       Чанбина передернуло от последней фразы, он активно замахал головой:       - Не-не-не, мне пора, меня жена дома ждет.       - Передавай жене привет, - усмехнулся Ли. - И Феликсу тоже, если он как обычно у вас.       - Какая же ты зараза. Вот любишь же ты напомнить, что у моей женушки есть любовник.       - Иди давай, - Минхо рассмеялся, выталкивая Со из комнаты. - Блюди честь своего соседа по общаге, а со своим я как-нибудь сам разберусь.       Минхо написал Хану:

Ты скоро домой?

А в чем дело?

Волнуюсь

Зря

Ханни, я не лягу спать пока ты не приедешь

А еще к тебе тут Чанбин пришел

Ждет

Ладно, через полчаса-час буду Он принес ноутбук?

Да

Отлично

***

      Они никогда ничего друг от друга не скрывали, знали пароли от личных телефонов друг друга, отвечали на звонки, оставляли открытыми переписки... Нет, Минхо определенно не полезет в ноутбук парня, чтобы что-то там выискивать между строк его новой лирики. Нет-нет, это нечестно, это подло, он бы никогда так с Ханом не поступил...       - Ладно, всего одним глазком, - зашипел Ли, кидая взгляд на лежащий на тумбочке в прихожей ноутбук.       Он открыл горячую воду, чтобы разбавить остывшую в ванной, и ушел в комнату Хана. Сказать, что Минхо чувствовал себя моральным уродом, это ничего не сказать, но любопытство и жажда докопаться наконец до сути проблемы оказались сильнее моральных принципов.       В папке номер десять лежал единственный текстовый документ. На английском.       - Блять, серьезно? - зашипел Минхо, доставая телефон, чтобы открыть переводчик.       Вбивать весь текст песни он не собирался, какие-то знакомые слова и фразы перевел сходу, какие-то пришлось печатать, собирая разрозненную буквенную мозаику в цельную картинку происходящего.       "Suspicion"       "weak and pathetic next to you"       "you seem so heaven sent but somehow I still invent the fear in me"       "Crippled cruel emotion"       "you never know"       "Oh Lord it's hard sometimes"       "then it's not enough"       "Sorry"       - Какого хрена?.. - прошептал Минхо, прочитав перевод последней строчки.       - Да, - раздалось от двери. Минхо дернулся, встречаясь глазами с нахмурившимся Джисоном, сложившим руки на груди, который стоял в проходе, подпирая плечом дверной косяк. - Какого хрена?       - Я объясню.       - Я жду.       Минхо подскочил на ноги, подошел вплотную к Хану, давя обеспокоенным взглядом, вкрадчиво проговорил:       - Ты перестал со мной разговаривать, а Чанбин намекнул, что недавно у тебя родился текст новой песни. Про любовь. И я полез искать ответы. Извини, это было подло и низко с моей стороны, но ничего лучше я не придумал.       - Больше никогда так не делай, - Хан немного оттаял, расслабил плечи. - Да, я сам виноват, что мучил тебя молчанием все эти дни, но...       - Но?.. - не дождавшись продолжения протянул Минхо.       - Но мне было страшно обсуждать это. И стыдно. Очень.       - Обсуждать что?       - Это долгая история. Много чего. А началось все тогда, когда ты заснул во время нашего секса.       Заснул? Минхо завис, судорожно прокручивая в голове хронологию событий последний недели. Да, они с Джисоном недавно после съемок занимались любовь в его комнате, только...       - Ох, бля, - Минхо запоздало озарило. - Эм... Я очень устал в тот день, прости. Помню, как после первого раза мы начали целоваться, а потом... Потом...       - ...а потом ты вырубился, пока я делал тебе минет, - подсказал Хан и обиженно поджал губы. - Да, я понимаю, что ты устаешь на работе, еще и голодаешь теперь постоянно, но в тот момент мне стало до боли обидно. У нас бывало всякое, но чтобы такое...       - Ты решил, что проблема в тебе?       - Я решил, что проблема в нас. В том, что любовь стала привычкой, секс - чистой механикой, личное пространство - побегом от близости.       - Прости. Мне правда жаль, что я заставил тебя испытать такое. Но ведь это чушь, - брови Минхо надломились не то от сожаления, не то от укора.       - Это еще не все, - Хан шумно выдохнул, опуская руки.       - А что еще? - Минхо не на шутку напрягся, так, словно кто-то направил на него дуло пистолета и уже взвел курок.       - Расскажу, когда ликвидируем потоп, который ты устроил.       - Какой потоп?       - Всемирный. Спасибо, что не пожар. Свечи в воде потухли.       Свечи. Потоп. Пожар. Что...       - Твою мать! - Минхо опрометью кинулся в ванную комнату.

***

      Ликвидировав последствия не самой удачной попытки Минхо в романтику, парни все-таки заново набрали горячую пенную ванну и залезли в нее, ложась друг напротив друга. Первые минуты текли в молчании - расслабившись измотанными телами, Минхо и Хан просто нежились в воде, отдыхая. Чуть погодя Минхо не выдержал первым, знал, что Хан сам не начнет этот разговор, подтолкнул своим:       - Ты готов выложить что тебе там страшно и стыдно, чагия? Напомню, я сейчас лежу перед тобой в чем мать родила, между нами буквально не существует никаких границ. Что тебя мучает, котенок?       Покусывая губы в нерешительности, Хан отвел глаза и тихо проговорил:       - Это сложно объяснить. Помнишь, я говорил тебе, что боюсь остаться позади всех?       Конечно, Минхо хорошо это запомнил, ведь Хан тогда буквально сотрясался от плача в его руках, бессильно сетуя на то, что с ним точно что-то не так - у него меньше всего сотрудничеств, меньше всего рекламных контрактов, он не является амбассадором какого-нибудь крупного мирового бренда... Словом, он до жути боялся окончательно померкнуть на сцене среди блистательных семи сверхновых звезд.       - В общем, - печальный хриплый вздох сам сорвался с губ. - Если коротко, то я боюсь, что в этих отношения являюсь для тебя таким же задним фоном, ширмой, как и для всей группы. Нет, дослушай до конца! Дело не только в работе, а вообще во всем тебе, во всех... нас с тобой. Может, это и прозвучит по-детски глупо и инфантильно, но у меня давно начало складываться ощущение, что наши отношения построены не на партнерстве, а на том, что я за тобой бегаю, рассыпаясь в чувствах, а ты принимаешь их как должное и... В общем... Я не чувствую себя равным тебе. Но хочу. Всегда хотел. И в сексе в том числе...       - Ты имеешь ввиду?..       - Если ты произнесешь это вслух, то я сгорю со стыда.       - Ханни. Котенок. Родной. Ты хотел бы, чтобы я стал принимающим в нашем сексе?       Рывком сорвавшись в воду с головой, Хан пустил ртом пузыри, скрываясь от возмутительно спокойного взгляда возлюбленного. Когда вынырнул, громко хватанув большую порцию воздуха в легкие, резко переключился на другую тему, как всегда делал в подобных ситуациях, сводя серьезный разговор к стендап-выступлению:       - Я на днях головой ударился на репетиции, когда во время смены позиций подскользнулся и упал, так что, возможно, проблема не в наших отношениях, а в моих перевернувшихся вверх дном мозгах.       - Ханни...       - Подашь мочалку, пожалуйста?       - Ханни, мы не...       - Ладно, сам возьму, - Джисон потянулся к верхней полке, упираясь одной рукой в край ванной, но фокус с переводом темы не сработал, потому что Минхо, привыкший всегда добиваться своего, схватил его под согнутыми коленями и дернул на себя, роняя в воду. - Какого?!.       Бежать было некуда, пространства было слишком мало, а Хан был слишком дезориентирован, чтобы быстро изобрести способ расщепить себя на атомы и перенестись на другой конец Кореи.       - Хорошо, что мы выбрали самую большую ванну из всех, которые были, - лицо Минхо было серьезным, когда он заключал любимого в плен, нависая над ним сверху.       - Ага, и ради этого пришлось заморачиваться с демонтажом той, что была здесь установлена, когда мы только переехали, - заворчал Хан.       - Жалеешь? - взгляд Минхо блестел, губы приоткрыты в ожидании, брови подняты вверх.       - Ты ведь это сейчас не о ванной?       Болтовня никогда не была сильной стороной Ли, он увлек возлюбленного в поцелуй, удерживаясь над ним на руках, оторвался, коротко подтвердил:       - Не о ванной.       Улегшись спиной на его широкую грудь, Минхо продолжил:       - Ну так что скажешь? Насчет секса.       - В каком смысле?       - Ты бы хотел попробовать трахнуть меня?       - О боже, Минхо! Звучит ужасно, переформулируй это как-нибудь по-другому!       - Как не формулируй, суть не измениться, - флегматично пожал плечами Ли, сохраняя абсолютное хладнокровие.       - Почему ты так спокойно об этом говоришь? - Хан покраснел лицом и тысячу раз поблагодарил бога, что Минхо не может видеть его в этот момент. В этот ужасно неловкий, стыдный и просто стремный момент.       - А почему ты так разволновался?       - Потому что ты не похож на того, кто готов засунуть себе член в задницу.       - Да, поэтому член в задницу засунешь мне ты.       Пять секунд на осознание.       - Минхо!!       - Что? Хорошо, давай переформулирую, - Хо откинул голову, снизу выискивая лицо собеседника, но тот спрятал его за ладонью. - Ты бы хотел меня трахнуть в задницу, Ханни?       - Блять! Да.       Два слова. Буря эмоций. Недолгая пауза. Расслабленное:       - Значит, я хочу попробовать. Не уверен, что мне понравится, но...       - Нет, - Хан отрицательно замотал головой, настоял: - Не надо это делать из чистого альтруизма. На такое я не согласен.       - Тогда...       - Тогда пусть все остается, как есть. Точка.       - Что ж, - Минхо вздохнул, подытожил, переводя взгляд на стену: - Тогда полежим тут еще немного и пойдем баиньки. Ляжешь сегодня со мной?       - Если не будешь храпеть.       - Я не храплю.       - Это ты так думаешь. Минхо?       - М?       - Только умоляю тебя, - Джисон понизил голос до проникновенного: - Больше никакой романтики, - он взмахнул руками, указывая на санузел, который они полчаса спасали от затопления.       - Торжественно клянусь! - пообещал Минхо, который и вправду для себя зарекся больше никогда не заниматься подобной херней.

      ***

      Из ванны выбрались не скоро, нежились в горячей воде, дремая, пока она окончательно не остыла. Спать пошли в комнату Хана, как и договаривались. Обнимая его со спины, Минхо возмущался-восхищался:       - Чагия, твои плечи и грудь такие широкие, что скоро мои руки перестанут на них смыкаться.       - Это плохо? - сонно отозвался Джисон, утыкаясь лицом в подушку.       - Плохо. Я же не смогу тебя тогда обнимать.       Ответа на эту фразу не последовало, окончательно разморенный Джисон начал сладко посапывать, выпав из разговора.       - Ханни? - тихо-тихо позвал Минхо, сдувая с его ушка прядки волос.       - М?       - Тебе правда кажется, что с нашими отношениями что-то не так?       - Что у тебя сегодня за день рефлексии? - Хан недовольно завозился на кровати, выкручиваясь из рук любимого, чтобы отползти к другому краю, блаженно вытягиваясь во весь рост на животе.       - Просто пытаюсь разобраться, - оправдывался Минхо. - Это важно для меня. Даже если по мне так не скажешь.       - Скажешь, - громко вздохнул Хан, возвращаясь обратно. Он привлек Минхо к себе, целуя в висок, улыбнулся, прошептал: - Особенно когда ты такой покладистый домашний котик.       - Я люблю тебя, - вырвалось само собой.       - Эм, - Хан приподнялся, заглядывая Минхо в лицо, оно оставалось непроницаемо серьезным. - Чего это ты?       - Просто хотел напомнить.       - А. Ну. Ладно.       - Я люблю тебя так же сильно, как в день, когда нас застукали целующимися на кухне.       - Это день, когда я краснея и бледнея признался тебе в чувствах, а ты, вместо того, чтобы отреагировать на это как нормальный человек, выдал: «Я знаю»?       Минхо тихо рассмеялся в шею любимого, поправил его:       - Но потом я подошел к тебе и вместо того, чтобы нести какую-то сопливую херню, поцеловал в губы. Это и было мое признание.       Минхо всегда был таким - прямолинейным, уверенным, непоколебимым, не разбрасывающимся красивыми словами. Вместо того, чтобы вешать своему парню на уши романтическую лапшу, он незаметно заботился о нем по-своему: укрывал одеялом, когда тот засыпал прямо за столом с раскрытым ноутбуком, готовил ужин, если тот писал, что не успевает сегодня поесть по дороге с работы, звал гулять в те места, о которых Джисон рассказывал с горящими распахнутыми глазами, хотя сам выходить из дома не любил... Словом, просто дополнял его жизнь собой, ненавязчиво и бережно, так, как это было нужно именно Хану. И Хан всегда это замечал и ценил, знал, что их с Хо языки любви не совпадают, но не страдал из-за этого, принимая его всего таким, какой он есть.       - Ханни, я собираюсь ляпнуть до жути сопливую романтическую херню. Готов?       - Ну давай, - рассмеялся тот.       - Я не знаю, что ждет нас в будущем, но в настоящем я люблю тебя так же сильно, как раньше. Даже сильнее. Если я и начал воспринимать наши отношения, как данность, то это не потому что я меньше ценю тебя, а потому что без тебя не представляю себя самого. Как бы это сказать... Наверное, я воспринимаю тебя, как часть себя, свое продолжение, что-то настолько родное, что... Блять, Ханни, я не знаю, как это сформулировать.       - Я понял, - Джисон положил щеку на его макушку. - Можешь не продолжать, я тебя понял.       - Как и всегда, - с облегчением вздохнул Минхо. - Ради тебя я готов спалить этот мир дотла, не то что задницей на член сесть.       - Минхо!       - Что?

***

      Даже в самом кошмаром сне Минхо не мог себе представить, что запрется однажды в туалете, чтобы тайком в перерывах между съемками гуглить информацию о том, как подготовиться к анальному сексу.       Одна статья была краше другой. Еще заголовки такие пестрые: «Чистота и наслаждение», «Двухстороннее удовольствие», «Устрой своей простате незабываемый праздник», «Что делать, если ты снизу». Если бы придумать заголовок попросили Минхо, он бы написал капслоком: «КАК ПОТРАХАТЬСЯ И НЕ ОБОСРАТЬСЯ».       Поняв, что интернет тут ему не помощник, Минхо решил обратиться к людям, не понаслышке знающим об анальном сексе все или почти все.       - Просмеялся? - Минхо нервно теребил фантик от пластиковой трубочки, которую взял к таро из Gong Cha, однако к напитку он так и не притронулся, чего нельзя сказать о Хенджине, подавившемся своим от смеха.       - Прости-прости, - активно жестикулировал младший, отмахиваясь от почти осязаемой агрессии хена. - Просто я никак не ожидал, что под серьезным разговором ты имел ввиду разговор об анальном сексе.       Феликс пихнул своего благоверного локтем, деликатно уточнил у Минхо:       - А почему ты не проконсультируешься у врача?       - И как ты себе это представляешь? - выпрямился Минхо. - Если я даже с Ханом на эту тему попиздеть стремаюсь до чертиков. Блять! Ну давайте уже по существу, че там надо делать, чтобы все не пошло по жопе?       Хенджин от последней фразы взорвался новым приступом хохота, стекая от смеха под стол, Ликс сдержал улыбку и осторожно проговорил:       - Записывай, что тебе нужно будет купить.       - Все настолько сложно? - взвыл Минхо, оставляя в покое многострадальный фантик, потянувшись к телефону.       - Если хочешь получить удовольствие, а не заработать психологическую травму - да, - спокойно продолжил Ликс.       - А у вас как это происходит? Ну, вы оба там это, того самого?.. - прочистил горло Минхо.       - Да, хен, - смахнул слезы Хенджин, возвращаясь из-под стола. - Мы оба того. И ты себе представить не можешь, как же это круто. А знаешь, что в этом самое крутое?       - Что?       - Доверие. Абсолютное. Двустороннее доверие.

***

      На следующий день стоя в ванной комнате с пакетом из секс-шопа в руках, Минхо мысленно матерился, слово "круто" было бы последним, что могло в такой ситуации прийти ему на ум.       Завершив все медицинские процедуры, он с опаской крутил в руках новенький вибратор анатомичной формы, искренне недоумевая, как засунет это пятнадцатисантиметровое чудо техники в себя. До прихода Хана с тренировки оставалось меньше часа, время на моральную и физическую подготовку стремительно утекало. Взяв остатки своей гордости за горло, а вибратор в кулак, Ли направился в свою комнату.       Следуя четким рекомендациям заботливых друзей, он поудобнее расположился на кровати, не преминув выключить свет, и открыл на телефоне первое попавшееся порно, щелкнув крышечкой на тюбике со смазкой.       Томно извивающийся на камеру поджарый молодой парень со своими наигранными стонами скорее бесил, чем возбуждал, но, преодолевая себя, стиснув зубы, Минхо выдавил на пальцы правой руки смазку и, глубоко выдохнув, приставил их ко входу, понемногу массируя, чтобы постепенно привыкнуть к новым ощущениям. Чтобы ничего не испачкать, он снял всю одежду, оставшись полностью обнаженным, и кроме неприятного холодка по телу пока не чувствовал ничего, что можно было бы описать словом "круто". По миллиметру погружая средний палец в себя, ему на ум приходило только слово "пиздец".       Телефон пришлось отложить, свободная рука легла на еще не успевший потвердеть член, чтобы массирующими движениями довести себя до возбужденного состояния самостоятельно. Добавляя к среднему пальцу, наполовину погрузившемуся в задницу, указательный, Минхо кусал губы, стараясь сосредоточиться на чем-то приятном. Из приятного в забитой проблемами и загонами голове нашлись только воспоминания о том, как Джисон, его мальчик, также растягивал себя перед их первым сексом, распластавшись на животе на кровати. Помогло. Член дернулся, пуская каплю смазки из головки. Хо рвано выдохнул и продолжил вспоминать тот вечер с любимым, прикрыв глаза.       Он видел все.       Хан стоял на четвереньках, смело и ритмично трахая себя пальцами, и смотрел на Минхо из-за спины расфокусированным взглядом, темным от желания.       Минхо облизывал губы и громко сглатывал, сидя перед ним на коленях, легко потирая свой член через ткань боксеров.       Когда к хлюпающим звукам Хан прибавил свои сдавленные стоны, держаться на расстоянии стало еще сложнее.       Минхо наблюдал за тем, как его любимый мальчик пачкает постельное своей слюной, кусая ткань, и держался из последних сил, чтобы не сорваться к нему, также кусая его мягкие сильные плечи, выпяченные кверху ягодицы, бедра...       - С-с-сука, - зашипел Минхо, взрываясь пожаром - утонув в воспоминаниях, он не заметил, как глубоко протолкнул в себя пальцы, по наитию натыкаясь ими на тот самый комок нервов. Феликс и Хенджин оказались правы - это было пиздец как хорошо. А если надавить еще раз, и еще, если начать разводить пальцы в стороны, ритмично и плавно... - С-с-с-сука-а-а! - Ли выругался громче прежнего, перекатываясь набок. Он продолжал надрачивать член, сильнее ухватив его под головкой, и кожей ощутил, как температура в комнате резко скаканула до тысячи градусов по цельсию.       Надо собрать остатки своей личности. Надо найти смазку и попробовать вставить в себя вибратор. Не весь. Нет, весь он точно не войдет. Или?..       Усилием воли прекратив ласкать себя, Хо судорожно нащупал игрушку, торопливо выдавил еще смазки, прикусил нижнюю губу, приставил бархатистую головку к анусу...       - Бля-я-я-я, - горячим выдохом разнеслось по комнате.       Пихать в еще недостаточно растянутую задницу что-то по диаметру сильно (как показалось Минхо) побольше двух пальцев, стало непростой задачкой. Ли честно выбрал самый скромный по габаритам самотык из тех, что имелись в секс-шопе, но даже его погрузить одним движением глубже, чем на несколько миллиметров, он не смог. А что же с ним будет, когда вместо вибратора в нем окажется член Ханни?       - Блять-блять-блять, - горячий спазм скрутил низ живота, одна мысль о том, что скоро на этих простынях его будет трахать Джисон, размазала. Ли больше не притрагивался к члену, он перевернулся, выпячивая задницу, и уткнулся горящим лицом в подушку, чтобы заглушить то и дело непроизвольно слетающие с губ блядски развязные стоны.       Гребанное сумасшествие.       Ему было приятно до сгибающихся пальцев на ногах, но недостаточно приятно, чтобы наконец-то взорваться оргазмом, достигнув желанного облегчения.       Назвать такое сексом язык не поворачивался. Самой изощренной сладостной пыткой без возможности быстро кончить - да. Это злило до одури и заставляло Минхо все дальше проталкивать в себя игрушку, чтобы уперевшись ее концом в простату, нажать на кнопку, включающую первый, самый спокойный режим вибрации.       - Пизде-е-е-ец, - застонал Минхо куда-то в подушку. Ничего даже близко похожего на подобное физическое удовольствие он в своей жизни никогда не испытывал. Надо бы остановиться, сделать паузу, дождаться Хана и с новыми силами приступить к тому, ради чего, собственно, и затевался этот акт самолишения себя анальной девственности, но Минхо сильно не доставало самообладания, пока он продолжал все увереннее трахать себя вибратором, поскуливая как самая грязная шлюха.       Секс с Ханом это, конечно, главная цель вечера, но такими темпами Минхо до него тупо не доживет - кончить хотелось сильнее, чем жить, и в то же время не представлялось возможным, слишком много новых ощущений разрывало Минхо на части.       Матерясь, шипя и постанывая, он продолжал делать себе приятно, инстинктивно двигаясь ягодицами вверх-вниз. Если бы прямо сейчас началась третья мировая, конец света и второй всемирный потоп - Минхо даже не заметил бы этого, всецело отдавая себя погоне за ускользающим от него оргазмом. Хана, раньше обычного вернувшегося с тренировки, он тоже, конечно, не заметил бы, если бы тот не подал голос, хрипя низкое:       - Минхо?       Дернувшись от испуга, Минхо одним быстрым нажатием выключил игрушку, приподнял растрепанную голову, чтобы мутным от возбуждения взглядом найти источник звука. Нашел. Выть и материться захотелось с удвоенной силой. Но вместо этого с пересохших губ слетело лишь пьяное и жалобное:       - Ханни?       Хан стоял в дверях, бог знает сколько времени стоял в дверях, с неприкрытым вожделением глядя на любимого, самозабвенно ласкающегося себя на кровати.       - Минхо? - Хан вздернул подбородок, нагоняя на себя напускную уверенность и спокойствие, скрестил руки на груди, сделав два медленных шага к кровати. Минхо заметил, как явно топорщатся его спортивные штаны в районе паха, выдавил почти молящее:       - Иди ко мне.       Джисону дважды повторять не пришлось. Осознавая свое преимущество, он чертовски медленно стал раздеваться, по очереди стягивая с себя сперва футболку, потом штаны, потом белье. Гордость вышла из чата еще в тот момент, когда Минхо в первый раз нащупал простату, воспламеняясь возбуждением, поэтому, ведомый необузданным желанием, он с нетерпением приказал, хрипя:       - Пожалуйста.       Слабо походило на приказ, но Хан знал - это был именно он.       - Чего ты хочешь? - издевался Джисон, неспешно подбираясь ближе к любимому. Он встал на колени сбоку от него, положил руку на поднятую поясницу, слегка надавливая.       - Я... - Минхо злился и путался в мыслях, наверняка не зная, чего он действительно хочет. Кончить? Да, однозначно. Но сильнее всего - увидеть Хана таким же, как он сейчас: разбитым, задыхающимся, вспотевшим, нуждающимся. Только сегодня правила этой игры задает не Минхо. - Издеваешься?       - Что ты, - ухмыльнулся Хан, скользя рукой по ягодицам любимого, чтобы в следующий момент обхватить ей пальцы Минхо, продолжающие судорожно сжимать конец вибратора. - С чего ты взял, что я издеваюсь? - в опровержение своих же слов, он надавил, глубже проталкивая игрушку, а затем потянул ее обратно.       - Ханни... - Минхо натурально сходил с ума, задыхаясь, еще немного и его нервы сдадут окончательно.       Одним движением вибратор с хлюпающим звуком покинул задницу Хо, заставляя того сощуриться и заскулить от обрушившегося на него неприятного ощущения пустоты, отсутствия так необходимой ему сейчас заполненности.       - Я не издеваюсь над тобой, - Хан продолжал говорить с пугающим спокойствием в голосе, переместившись за спину партнера, несильно сжав его ягодицы руками, разводя их в стороны. Минхо готов был поспорить, но когда член Хана слитым движением погрузился в него сразу на половину длины, сил на споры не осталось, только на скулеж. - Я не издеваюсь, просто хочу напомнить тебе, как ты делал это со мной, чагия, - Хан несильно махнул бедрами, затем также плавно двинулся назад. - Ты делал это со мной так же мучительно, так же медленно, так же чертовски приятно, не так ли? - еще один слабый толчок, потом движение тазом назад.       Как личность Минхо закончился ровно в тот момент, когда в первый раз ощутил в себе горячее возбуждение любимого, неосознанно сжав его своей узостью. Отныне для него не существовало ничего, кроме пошлых шлепков кожа о кожу, сбившегося дыхания где-то сверху, и звонких собственных стонов, режущих слух, но никак не желающих оставаться в груди.       Тая от удовольствия, пульсирующего внизу, Минхо потянулся рукой к своей эрекции, от которой до постельного протянулась тонкая ниточка каплющего с головки предэякулята. Хан заметил, не позволил - прижал ладонь Хо к постели своей, укладываясь грудью на его мокрую спину, зашипел в ухо:       - Нет. Ты кончишь сегодня от моего члена в себе и никак иначе.       От этой угрозы, а Минхо не сомневался, что это была именно угроза, по спине пробежали мурашки, член дернулся, предвещая вот-вот замаячивший где-то поблизости оргазм.       Окончательно отпустив себя, но так и не отпустив Минхо, Джисон начал быстрее, агрессивнее проталкиваться в его нутро уже на полную длину, не боясь в эйфории сделать больно - Хо любил боль и Хан прекрасно это знал.       Звонкие шлепки сопровождались громкими шипящими выдохами, Хан зажмурился, отдаваясь удовольствию, и прихватил партнера за горло. Минхо, который и так задыхался от нехватки воздуха, завозился под ним, пытаясь вырваться из захвата, и одновременно активно задвигал тазом, подстраивая угол проникновения так, чтобы при каждом следующем быстром толчке вздрагивать от удовольствия. На глаза навернулись слезы. С протяжным стоном Минхо рассыпался на части, напрягаясь всем телом. Хан остановился и замер, тяжело дыша любимому в затылок, пока тот кончал, содрогаясь в его руках.       Минхо было настолько хорошо, что аж плохо. Ничего подобного он еще никогда в жизни не испытывал. Что произошло, как произошло - он не успел это осознать. Смазанное, непривычное, до тошноты интенсивное удовольствие заставило его ноги разъехаться в стороны, если бы Хан не подхватил под животом - Минхо точно бы рухнул на кровать живым трупом.       - Потерпи немного, чагия, - Хан сдул с его ушка волосы, попросил без былой напускной холодности: - Потерпи еще немного, я тоже хочу кончить. Но если тебе будет слишком дискомфортно - останови меня.       Всего пара фраз, но таких заботливых, таких искренних, таких любовных, что Минхо готов был терпеть что угодно и сколько угодно, лишь бы этот человек, самый прекрасный, самый драгоценный из всех на свете, продолжал любить его - телом и душой. Заторможенно кивнув, Минхо выдавил из себя неразборчивый звук, подтверждая свою готовность перетерпеть любые неудобства, и Хан медленно задвигался в нем, прихватив зубами его плечо.       Продолжать принимать в себя член после того, как интенсивно и ярко кончил меньше минуты назад, действительно оказалось дискомфортным.       Хан был близко, но из-за замедлившегося темпа, никак не мог достичь разрядки, мучая себя и ненамеренно мучая Минхо под собой. Не выдержав, через минуту-другую, Хо все-таки опустился полностью на кровать и пробормотал:       - Не сдерживай себя, котенок. Я не сахарный. Если ты продолжишь трахать меня так медленно, я сойду с ума и кончу во второй раз.       Голос Минхо, дрожащий, уставший, но полный властности, даже несмотря на то, что он сейчас был снизу, а не наоборот, разжег в Джисоне притупившееся возбуждение.       - Кончишь во второй раз? Это вряд ли, - усмехнулся он. - Не переоценивай себя. И меня.       - Но... Мгх... - Минхо задохнулся от следующей резкой фрикции. - Я буквально чувствую, как хочу кончить еще раз. Как могу кончить еще раз. Блять, Ханни, почему это так чертовски круто? Бля-я-я-я-ть...       - В иной ситуации я бы ни за что не решился сказать тебе это, но, - Джисон прикусил мочку уха, очертил кончиком языка ушную раковину, горячо выдохнул с хмельной улыбкой на губах: - Если тебе так это нравится, значит, ты просто создан для того, чтобы принимать мой член в свою задницу.       Минхо ответил тихим скулежом. Если бы это сказал ему кто-то другой, этого другого уже бы везли на скорой в травму с разбитым носом. Но это сказал Ханни. Его прекрасный, невероятный, лучший, любимый Ханни.       Срываясь на бешеный темп, Джисон вцепился пальцами в талию Минхо, приподнимаясь, буквально втрахивая его тело в себя. Высокий вскрик стал последним, что услышал Минхо, прежде чем почувствовал, как на его спину брызнуло что-то горячее.

***

      - Да вы совсем охренели! - Чанбин, красный, как синьор-помидор, ураганом влетел в гримерку.       - "Вы"? - изогнул бровь Сынмин.       - Вы, - Чанбин ткнул дрожащим пальцем в сторону воркующих на диване Хенджина и Феликса, те подняли на него непонимающие взгляды. - И они, - палец поменял направление, теперь указывая на дверь.       - Что случилось? - устало вздохнул Чан, отрываясь от ноутбука.       - Они... Они... Там... Эти... Того... Минсоны ебутся!       Все присутствующие долго молчали, изумленно хлопая глазами, первым подал голос Хенджин:       - Где?       - В туалете! Прямо в туалете!       - И что? - пробасил Ликс, в душе радуясь тому факту, что несмотря на разногласия последних дней у Минхо и Хана все в итоге хорошо.       - Там... Там... Нельзя же так! И вообще... Общественное место!.. А там это... Хан Лино того... Туда... Туда! И они...       Хенджин с Феликсом, которые наконец поняли, что увидел их впечатлительный хен, синхронно рассмеялась, остальные мемберы сидели с полным недоумением на лицах, живописная сцена, хоть картины пиши.       - Что такое, мой дорогой друг? - на плечо застывшего с раскрытым ртом Чанбина опустилась рука Минхо. Последний выглядел донельзя довольным, ни капли смущения, ни следа угрызений совести. За ним, пряча солнечную улыбку, в гримерку зашел Хан, торопливо поправляя пояс сценического костюма.       - Убери руку, ради всего святого, - взмолился Чанбин, готовый вот-вот расплакаться от пережитого.       - А что такого? - Минхо улыбался широко и хищно. - Тебе не понравилось смотреть на то, как мой парень меня трахает? А ты стучись, перед тем, как входить в следующий раз.       - А Джисон-хен стучался, перед тем, как войти? - весело спросил Айен, за что тут же получил подушкой по голове от хохочущего Хенджина.       У Минсонов снова все было хорошо и теперь об этом знали все.