Подростки

Приятный весенний день как будто расплылся по улице. Солнце светило ярко и уже по-летнему грело. Дорогой пиджак тряпкой висел на сумке, из плотной коричневой кожи. Драко шел размеренно, в руках болтался чехол со скрипкой, отец купил самую дорогую. Скрипку Драко ненавидел и искренне хотел разбить ее о стенку, а ещё лучше о папину голову. В уши были вставлены беспроводные айподсы. Драко подумывал выпросить у отца новые, а то этим уже почти полгода – старье. Настроение у парня было прекрасным, он шёл на встречу с друзьями вместо музыкальной школы, которую прогуливал уже около недели. А самое замечательное, что никто не обращал на это внимание. Матушка уже как две недели с подружками на море, а у отца завал в бизнесе, и приходит он домой не раньше двенадцати. А это значит, что Драко может делать что хочет, главное прийти домой раньше отца и делать милые глазки, утверждая, что все в порядке. Отец после работы такой уставший, что допытываться у него нет никаких сил. Дойдя до парка, он увидел друзей, а точнее, сначала услышал даже сквозь наушники. Они как обычно шумели, смеялись и слушали музыку с колонки. Пенси сидела на скамье с ногами, и они с Блейзом курили. Пенси, увидев друга, активно замахала ему руками, Драко усмехнулся, снял наушники. — Привет, че так долго? — вскрикнула девушка. Блейз же лишь рукой другу махнул и глаза закатил. Драко стянул с плеча сумку и вместе со скрипкой швырнул их возле скамьи, совсем не заботясь о состоянии инструмента. — Привет. Да папин водитель заколебал, настоял и отвез меня в музыкалку. Оттуда пришлось сюда ногами идти. Сказал Драко, усевшись рядом, и выжидательно протянул к Пенси руку, и в нее тут же легла сигарета. Блейз закашлялся и фыркнул. — Старый морозильник. И че твой батя нового не наймет? Драко вздохнул и поджог сигарету. — Черт его знает, самого бесит. Еле убедил этого придурка, что до дома на такси доеду. — На такси? — Пенси фыркнула, выпуская дым колечком. — Ну че, снова будешь отцу врать, что на дополнительные занятия по скрипке остался? Блейз усмехнулся, одними уголками губ. — А он поверит, вообще? Ты же уже неделю ему лапшу на уши вешаешь. Драко мотнул головой, сбрасывая пепел. — А мне сегодня ему врать и не надо, ну почти. Я сказал, что с вами тусоваться буду после музыкалки, вот и всё. Пенси подняла брови, делая удивлённое лицо. — Вау. А че это ты вдруг такой смелый? Решил, что папочка слишком устал, чтобы на бунт сыночка реагировать? — Он не устал, он в квартальных отчётах утонул, — Драко пожал плечами, но в голосе сквозила лёгкая неуверенность, которую он тут же погасил нахальной ухмылкой. — Да ладно, короче, не об этом. Че вечером делать будем? Я с ума скоро сойду, уже неделю в этом парке тусим. Блейз лениво потянулся. — Может, махнем в клуб? У меня там свой столик забронирован. — Опять в твой унылый «Элизиум»? — скривилась Пеньси. — Там сплошь бабы тупые, и парни не лучше, задроты. Ни одного симпатичного не видела. Скучища. А вот на набережной новый открыли, «Волна». Там панорамные окна во всю стену, вид на залив… Красиво, блин. Не то что твои каморки. — «Волна»? — Блейз скептически хмыкнул. — Это который с колхозной неоновой вывеской на пол-стены? — Зато атмосферно! — Пеньси ткнула в него сигаретой. — И народ там не нашпигован айтишниками. Смотришь на воду, музыку слушаешь… Романтика. Драко, который молча слушал, вдруг кивнул. — А почему бы и нет? Надоели уже эти одинаковые клубы. Пусть будет «Волна». — Вот! — Пеньси торжествующе посмотрела на Блейза. — Драко за. Значит, решено. Блейз вздохнул с преувеличенной усталостью. — Ладно, посмотрим на ваши «виды». Только если там скучно, уходим. — Подожди, — Пеньси внезапно вскочила со скамьи, смахнув пепел. — А пойдём пешком? Погода же огонь. До набережной через весь парк идти — красота. Блейз тут же скривился. — Ты серьёзно? Это же километров двадцать, не меньше. — Не ври, от силы сорок минут, — парировала Пеньси, уже доставая телефон, чтобы отметить маршрут. — Зато посмотрим на закат. У меня выйдут шикарные сторис. Драко, который уже собрался заказать такси, остановился и оглядел парк. Воздух и правда был тёплым, пахло цветущими деревьями. — А что… — он нехотя пожал плечами. — Если Блейз сдуется, можем его в фонтане по пути притопить, чтобы на мозги не капал. — Я не сдуюсь, — тут же буркнул Блейз, поднимаясь. — Отвратительная идея. Но если вы оба решили валять дурака… — Отлично! — Пеньси захлопала в ладоши и тут же повела группу по аллее, ускоряя шаг. — Смотрите, какая сакура красивая! Прямо как в Токио. Они пошли по широкой дорожке, мимо цветущих клумб. Пеньси шла впереди, снимая всё на телефон, Блейз нехотя плелся рядом с Драко, уткнувшись в экран. — Только если я умру с голоду по пути, виновата будешь ты, — бросил он девушке. — Успокойся, купим тебе хот-дог в той палатке, — махнула рукой Пеньси. — Драко, дашь денег? Я с собой только карту отца взяла. Драко достал из кармана смятые купюры. — Всегда рад спонсировать выживание Блейза. Хотя… Драко сморщился, будто почувствовал запах чего-то испортившегося. — Ты это серьёзно? Хот-дог? Это же не еда, а картон с соусом. Блейз фыркнул, подхватывая: — Да, Пеньси. Мы что, бомжи? Мой желудок восстанет, если в него попадёт это… даже не знаю, как назвать. Пеньси закатила глаза, но ухмыльнулась: — Ладно, принцессы. А что вы предлагаете? С голоду помирать по-аристократически? Драко лениво указал рукой в сторону аллеи: — Вон там на улице «Ла Вердан» открыли. У отца там акции. Пойдёмте, хоть кофе нормальный выпьем. — О, да! — Пеньси тут же оживилась. — Если не ошибаюсь, там такие круассаны с трюфелем, вкусные… Я в прошлый раз там с папой завтракала. Блейз одобрительно кивнул, поправляя дорогие часы: — Уже лучше. Хотя их латте слабоват. Но хотя бы посуда стерильная. В кафе они просидели около двух часов. Они болтали, Пенси за чужой счёт съела все имеющиеся в наличии десерты. Блейз выпил кофе, весь исплевался, утверждая, что он отвратный, а потом под дружные подколы заказал себе вторую чашку и перекусить. Драко же пил цветочный чай с сэндвичем и десертом. Из кафе они вышли счастливые, сытые и довольные. Небо потихоньку начинало оранжеветь, предвещая скорый закат. До заветных двенадцати было ещё много времени. Драко глянул на часы, прикидывая, сколько времени у него есть, и хватит ли его на то, чтобы выпить и протрезветь, или можно забить и просто не попадаться сегодня отцу на глаза. Пеньси фыркнула: — Че, Золушка, прикидываешь, когда твоя карета превратится в тыкву? Блейз коротко усмехнулся. А Драко зарычал в ответ. — Иди к черту, Пеньси. Я думаю, сколько я могу сегодня выпить, чтобы не спалиться. … С количеством алкоголя он не угадал. Они все не угадали. Голова болела, и в мыслях у Драко всё плыло. Воспоминания путались, и ноги не держали. Он ухватился пальцами за твёрдое и холодное. И только потом понял, что это решётка в полицейском участке. Сколько время? — Эй! — пьяным голосом крикнул он полицейскому. — Ты вообще знаешь, кто мой отец? Фраза была настолько базовой, что вылетела в пьяном мозгу сразу же, как и следующая: — Мой отец обо всём узнает! Эти фразы всегда работали. Но сейчас полицейский даже голову в сторону пьяных подростков не повернул. За спиной Драко застонал Блейз, присев на скамью. А Пеньси, явно самая пьяная из них, спала прямо на полу, прислонившись спиной к стене, спрятав голову в коленях. Драко зажмурил глаза, пытаясь не упасть. Снова начал старую песню, но уже слабее, к горлу подступала тошнота. — Мой отец узнает… — Я уже знаю, Драко, — прогремел строгий и усталый голос Люциуса Малфоя. На сына он едва глянул. Сразу пошёл к полицейскому. Драко плохо разбирал, о чём они говорят. Ноги окончательно подкосились, а голову от алкоголя закружило как на карусели. Как они с отцом оказались в машине, он толком не запомнил, перед глазами всё размывалось, а во время поездки начало тошнить. Ворчливую речь отца он улавливал слабо, понимая из неё отдельные слова или короткие словосочетания. «Идиот», «олух», «да как можно», «болван», «за что мне это» и всё в таком духе. Вскоре слова размывались всё сильнее, и в итоге пьяное сознание погрузилось в сон. … Проснулся он уже наутро в своей кровати.Молодое тело почти не испытывало похмелья. Драко потянулся на кровати, прошлый вечер помнился смутно и казался сном. Но бумажный браслет клуба на руке говорил об обратном. Драко снова потянулся на постели, зевнул. И внезапно вспомнил, как Пеньси в пьяном угаре полезла на барную стойку танцевать. Воспоминания пришли так резко и внезапно, что он резко сел в кровати, пытаясь вспомнить, что ещё было в этот вечер. В голову ничего не лезло, в ней был как будто туман. Он напряг память, и воспоминания медленно, будто с неохотой, всплывали в голове обрывочно, словно густой дым. Он хорошо помнил, как они дошли до клуба. А потом был один коктейль, второй, третий, пятый, и вот Пенси лезет на барную стойку. Потом еще один коктейль, и опять второй, третий, пятый, и вот он играет на скрипке как на гитаре под дружные крики народа, после чего с великим удовольствием разбивает ее о стену. А потом еще пара коктейлей, вечер близится к концу, за временем уже никто не следит. Он вспомнил и поморщился, как они зацепились языками с каким-то мужиком, таким же пьяным, как они сами. Он что-то ворчал о пьяных в сопли подростках и как это безнравственно. Еще два коктейля, во время ссоры с ним, а потом Блейз вылил ему на голову виски, и… и всё — пустота. Дальше они оказались в полицейском участке, но Драко хоть убей не помнит как. По коже внезапно пробежал холодок. Он вспомнил, что отец забрал его из участка. Драко подскочил с кровати, быстро оделся и только сейчас глянул на часы. Почти час дня. Это значит, что он проспал не только завтрак, но и точно все уроки. —Интересно, почему меня никто не разбудил, — пробормотал Драко, быстро застёгивая рубашку. Он выскочил в коридор и пошёл в сторону кухни в надежде найти что-нибудь пожевать. Но, к сожалению, нашёл не то, что искал. В одной из гостиных сидел хмурый отец и читал газету. Люциус скептически глянул на сына из-под газеты. — Доброе утро, Драко. Иди в столовую, позавтракай, а после я жду тебя в своем кабинете, — сказал он тихим, спокойным голосом. И этот тон прозвучал как приговор. —Отец, я… — начал вроде оправдываться подросток, но его тут же перебили. —Драко. Хватит. И эти два простых слова словно окатили парня ушатом ледяной воды. Отец встал, отложил газету. —Иди завтракай. Я жду тебя в своем кабинете через час, — сказал мужчина и вышел из гостиной. В горло еда не лезла совсем. Мысли путались, сконцентрироваться вообще не было никакой возможности. Он съел всего пару кусков, и даже эта еда встала в горле комом. А времени до назначенного отцом времени еще уйма. С одной стороны, неизбежное хотелось оттянуть максимально, а с другой — уже закончить поскорее. Этот уставший, строгий взгляд отца всегда трогал почему-то сильнее бурного гнева. —Лучше бы орал, чем так,— пробормотал парень, отодвинув от себя тарелку — домработница уберёт. Он тяжело вздохнул, встал и всё-таки пошёл в кабинет отца, тихо пробормотав вслух: —Надо все же поскорее с этим закончить. Войти в кабинет отца стоило Драко больших усилий. Он долго мялся у двери, не решаясь постучать или просто зайти. Но наконец-то глубоко вздохнув, он поднёс руку к двери и постучал. Из-за двери послышалось короткое «Входите». Все внутренности как будто болезненно сжались, и руки парня слегка затряслись, что его невероятно раздражало. Боится как ребенок. Он аккуратно вошел и замер у самых дверей. Кабинет был большой, светлый, с большим окном и полками книг. У одной из стен стоял диван, а точнее скорее софа. У окна стоял большой стол с аккуратно разложенными документами. Перед столом стоял стул, жалкое подобие маленького кресла. Люциус указал сыну на кресло перед своим столом. —Садись. Когда парень сел на место, мужчина глянул на него строго, даже разочарованно. —Объяснись. Драко замолчал, опустил глаза в пол. Объясняться перед отцом всегда давалось ему сложно. Он безмерно уважал папу, и видеть разочарование в глазах было страшнее и неприятнее гнева. —Я… — начал было парень, но так и не смог сформировать мысль. — Нечего сказать? — тихо поинтересовался мужчина. Драко лишь сглотнул вязкую слюну. Тот глубоко вздохнул, присел на край стола и начал: —Хорошо. Тогда скажу я. То, что я узнал за сегодняшнее утро... И вчерашний вечер. Меня, буду честен, поразило и разочаровало. Ты, дорогой мой сынок, врал мне уже неделю. Нагло пользуясь моим доверием и занятостью. Давай я начну сначала, а ты говори, если я где-то неправ, — мужчина начал загибать пальцы — Ты прогуливал музыкальную школу, неделю. Вчера вечером вместо музыкальной школы пошел гулять с друзьями. И Вы, пятнадцатилетние идиоты, пошли в бар, где благополучно напились. Устроили дебош, разнимали который уже охранники клуба. И после этого вас забрали в отделение полиции. В 03:00, Драко. Ты хоть представляешь, как я волновался? Ты не брал трубки, я не знал, где ты. Водитель сказал, что он отвез тебя в музыкальную школу и что обратно ты поедешь на такси. Ты хоть представляешь, о чем я думал? А ты просто пил с друзьями, как последний олух. Потом в 03:45, когда я уже сам собирался звонить в полицию, мне звонят прямиком оттуда и утверждают, что мой сын задержан. У тебя есть что сказать в свое оправдание? Драко мотал головой. Со слов отца выходило, вся эта история выходила совсем паршивой. —Мне… мне не нравится музыкальная школа, — пробормотал Драко, понимая, что аргумент и оправдание такое себе. —Ты поэтому скрипку об стенку разбил? А мне сказать, что тебе не нравится, не судьба? Зачем тянуть до последнего. Люциус потер переносицу, выдохнул. —Встань. Встань и перегнись через спинку стула. Брюки можешь оставить. — Что? Но отец… — в животе свернулся комок, то ли страха, то ли стыда за свой поступок, болезненно отдаваясь по телу. —Отец, я… прошу, прошу тебя… — начал было парень, но мужчина поднял руку, прося тишины. — Ты прекрасно знаешь правила и прекрасно знаешь, что бывает за их нарушение. Ты наврал мне, сломал инструмент, напился, попал в полицию, подверг себя опасности. Черт с ним, с инструментом, черт с ней, с полицией, но ты подверг себя опасности. Тебе 15 лет, ты не имеешь права употреблять алкоголь. Ответить на это Драко было нечего. В горле встал противный ком, как в детстве, когда папа ругался, когда хотелось плакать от грусти и какой-то обиды на себя, на него, на ситуацию. Но сейчас он уже взрослый, он не будет плакать. — Встань, — повторил Люциус. Не оставляя выбора. Драко встал. Глубоко вздохнул и наклонился, упершись ладонями в сиденье стула. Спинка стула неприятно впилась в живот. Лучше бы над столом нагнул, — пронеслось в голове Драко. Там хоть стоять удобнее. Когда щёлкнул отцовский ремень, внутри что-то упало, как будто оборвалось. Первый удар прилетел как всегда внезапно, острый, жгучий. Предугадать его самому было невозможно, и отец никогда не предупреждал о нем. Дальнейшие удары посыпались равномерно, с четким ритмом и выверенными интервалами между ударами. Люциус бил крепко, покрывая ягодицы сына жгучими ударами, стараясь двигаться равномерно, чтобы не оставить следов. Первое время Драко старался терпеть молча, но после десятого удара не смог сдержать тихие стоны и начал чуть скулить под ударами. К двадцатому ровно стоять уже не получалось, тело то и дело дёргалось, пытаясь уйти от боли. Люциус положил руку ему на поясницу, объявил: —Еще пять. Последние пять. Драко глубоко вздохнул, готовясь. Последняя пятёрка всегда по бедрам, самая болезненная и неприятная. Нет, он не вскрикивал после каждого, но болезненно мычал. На двадцать третьем ударе из глаз прыснули слезы. После двадцать пятого тело обмякло. — Драко, можешь подниматься. Драко выпрямился с болезненным стоном. Как ни пытался он вытереть слезы с глаз, а получалось так себе, они наворачивались и наворачивались. Не от боли, не от обиды, а от разочарования в голосе отца, от того, что этот строгий уставший взгляд давил в самое больное место – совесть. Которя все же иногда просыпается Люциус подошел к ребенку, устало вздохнул и обнял его за плечи, притягивая к себе, и заговорил куда-то сыну в макушку, поглаживая по лопаткам. —Драко, прошу тебя, просто больше никогда меня так не пугай. Не нравится музыкальная школа — хорошо, надо было сказать мне об этом раньше, зачем надо было ходить и мучиться?... Просто больше никогда не смей так пропадать. Ты уже взрослый, я надеялся, что ты самостоятельный. К сожалению, я ошибся. На этой фразе у Драко прорвало, слезы покатились ручьём. Это разочарование, неверие, осознание, что подвел единственного человека, чье мнение ему важнее всех на свете. —Прости, пап, я больше не буду, — совсем по-детски пробормотал он. Мужчина сдался, выдохнул, потрепал его по волосам, поцеловал сына в макушку. —Верю. Я верю тебе, Драко. Просто, пожалуйста… будь чуть ответственнее.