Мотивация

Когда все покидают штаб, Варка меняется. Плечи опускаются, улыбка пропадает с лица. Некоторое время он, сутулясь и болезненно подволакивая ногу, наматывает круги по штабу от доски к доске, сверяясь с картами и заметками. Думать сидя он попросту не умеет. Но боль берет свое, и он тяжело опускается на продавленную старую тахту. Наверное, надо перестать на ней спать, и воспользоваться кроватью во “Флагмане” хотя бы на пару ночей. Все потом… Сначала — разобраться с Рери, Дикой Охотой… Архонты знают что происходит! Варка вздыхает почти с ностальгией: когда-то отряды хиличурлов под стенами Мондштадта казались ему огромной проблемой. И слаймы. Да. Как он скучает по слаймам. Можно и сейчас выйти и побить парочку гидро, но это не вернет радости от времен, когда они действительно казались угрозой. Сейчас Варка готов использовать слаймов вместо подушки, если только это гарантирует, что Рери угомонится хотя бы на пару дней. Рери не угомонится. Неутомимость, с которой он несется вперед к своей мести, вызывает даже некоторое уважение. Вот только мир отчетливо шатается. Варке еще нужен этот мир. Он в нем живет. И некоторое количество близких ему людей тоже. И не только людей. Так что надо собраться — и одолеть чудовище. Варка стонет вместе с тахтой, когда пытается лечь и в поясницу отдает острой болью. Он поднимает руку и смотрит на свежие шрамы. Рыцарю Бореалис полагается шрамами гордится — так считают, наверное, любители легких романов о подвигах и героях. Варка, которого не раз собирали по частям, знает, что гордиться здесь нечем. Выжил — молодец. Не выжил — всех подвел. Лекарства где-то в поясной сумке, а сумка где-то у входа, Варка уже лег, поэтому обойдется без зелий. Несколько часов покоя — его награда за то, как прекрасно он умеет организовывать самые невероятные отряды. А они правда невероятные. И Путешественник — сияющая звезда будущего Тейвата. И Лаума, чье древнее происхождение и мудрый взгляд вызывают по первости те же мурашки, что взгляд Архонта. И Нефер, которая напоминает обоих сыновей Крепуса одновременно. И Кирилл… Стоит подумать о Флинсе, как он тут же материализуется. Варка давно это за ним заметил. Не иначе, особые альвские магические техники. Варка слушает шаги — мягкие добротные сапоги ступают тихо, но металлический обвес на них тихо позвякивает, выдавая идущего. Ратники здесь все такие — носят на себе столько металла, словно это позволит отпугнуть Дикую Охоту. Кирилл подходит ближе и кладет рядом с Варкой его сумку. — Ты опять пренебрегаешь зельями, — говорит он. Взгляд желтых глаз обычно трудно расшифровать — у Кирилла нет зрачков, и кажется, что он смотрит сквозь собеседника, куда-то в только ему известные места за пределами мира. Но Варка его давно разгадал. Сейчас в его глазах мягкое осуждение вперемешку с заботой. Уууу, Варка терпеть не может этот взгляд. Он же не умирает! Сейчас полежит и спина встанет на место, и голова кружиться перестанет. — Я принес ужин, — говорит Кирилл. Он садится рядом на тахту, бесцеремонно подвинув варкины ноги, и достает из сумки фиал с зельем. Местные аптекари навострились делать как зелья, так и лечебные мази, и Варка уже оставил им больше миллионы моры. Дикая охота, что с нее взять. — Только не опять сухой паек Светоносцев, — морщится Варка, отдавая пустой фиал обратно. Зелье горчит. — Я купил во “Флагмане” мясо с ягодами лакка, тебе оно нравится. — О. — Перевернись. И задери рубашку. Легко сказать — перевернись. Варка хрипит, стонет, стягивая плащ, и ложится, наконец, лицом на сложенные руки. Мазь холодит кожу и пахнет полынью. — Если бы ты спрашивал моего мнения, я бы посоветовал обратиться к госпоже Лауме, — замечает Кирилл, втирая мазь в кожу. Его тонкие пальцы то и дело спотыкаются о некрасивый рваный шрам. — Ерунда. Незачем беспокоить госпожу Голос Лунного Гимна, — хмыкает Варка. Кровь и дар Лаумы не то, что следует расходовать по пустякам. К тому же… Это приятно, когда Кирилл помогает ему со всеми этими мазями. Варка удручающе тактилен, и последние годы ему не хватает тепла и объятий, и Кирилл старается как может на пределе своих нечеловеческих возможностей. Начиная с того, что вообще его трогает и дает потрогать себя. Когда Варка его поцеловал, Кирилл превратился в синее бесформенное облако. Так что Варка с тех пор во-первых знает, что он не человек, а во-вторых, стал осторожнее. На первое ему кристально пофиг, потому что посмотрите вокруг, кто тут вообще человек? Ну, кроме самого магистра Варки, само собой. А что до второго… Варка поворачивается на бок, перехватывает руку Флинса за запястье и тянет на себя. Кирилл позволяет это, но удерживается на руке и колене, не давая себе лечь. Варка смотрит на руку без перчатки — бледная, узкая ладонь, с черными ногтями. Красиво, слов нет. — И зачем ты прячешь все под перчатками? — мурлыкает он, поглаживая ладонь. Пальцы пахнут травами. Варка тянет их к губам и тут же морщится: мазь. — Чтобы ты не тащил в рот что не попадя, — сурово отвечает Флинс, и наклоняется сам. Магистр Варка принял лекарства, магистр Варка заслужил поцелуй. — Тебе не пора догонять Айно и Инеффу? — нехотя вспоминает Варка о деле. И делает про себя еще одну зарубку — Рери, конечно, имеет большие проблемы в личной жизни, но это не повод портить ее другим. — Теперь пора, — мягко отвечает Кирилл. Он выставляет на стол принесенный ужин — мясо и кувшин вина, — натягивает перчатки и уходит. Только синий огонек вспыхивает в темноте коридора. Варка облизывается. Когда они одолеют Рери, он заплатит двойную цену за комнату во “Флагмане” за мягкую кровать, плотный ужин, гранд-рулетку в номер и безлимитного Кирилла. А пока… Варка со стоном поднимается с тахты. А пока магистр Ордо Фавониус, повинуясь западному ветру, тащит свою задницу к карте и сочиняет рискованный план, потому что кто без риска живет, тот мир не спасает. А мир того стоит. Определенно, стоит.