Нарака в чужом мире

Звон в ушах. Свет перед глазами. Пустота. Никого и ничего. Только ты один. Что это? Покой? Тот самый свет в конце тоннеля? Ты... мёртв? Кто ты есть?

***

Тело Маклина медленно перетаскивали на носилках до машины скорой помощи. Люди, стоявшие рядом, были в истерике. Кто вырывался вперёд, желая последний раз увидеть спортсмена, кто в слезах еле дышал. Репортёры стояли с камерами со всех сторон, опрашивая представителя каждой команды. Очередь дошла до Миллера.       — Господин Малколм Миллер, вы соревновались с Дэви Маклином на одной полосе, так? Что вы можете о нём сказать нам? — ненавязчиво спросил один из репортёров.       — Он был опытен, умен, смел и ловок. — спокойно начал он. — Соревноваться с ним - огромная честь для меня. Не представляю, какого будет его команде, когда они посмотрят новости... Могу только пожелать им всего хорошего и побыстрее оправиться после потери. Дэви был хорош в этом спорте. Хоть слова Малколма и звучали вполне убедительно, в душе он еле сдерживал смешки. Он это подстроил. Из-за него Маклин присмерти. Чувствует ли он вину? Определённо нет. Ведь именно этого он добивался. Он хотел видеть, как страдает Адреналин, как все в трауре. Репортёры пошли к следующим спортсменам, в то время как Малколм подошел к Лоре и Николасу, которые что-то обсуждали.       — Ты постарался, Миллер. — Рой с усмешкой посмотрел на друга, когда тот подошёл поближе. — Что теперь?       — С больницы его перевезут к нам, а там как получится. Николас усмехнулся, дав пять парню. Лесли матала прядь на пальце, глядя на обеспокоенных людей.       — Сколько мы будем держать его у себя?       — Года хватит. — Малколм скрестил руки на груди. — За это время, что он проторчит у нас, он совсем ослабнет, и вряд ли сможет вернуться на полосу.       — Ты такой расчётливый. — Лора чмокнула Малколма в щёку с ехидной улыбкой. — Ну, посмотрим, как долго продержится Дэви Маклин.

***

В штабе Адреналина весь день царила тишина. Недавняя трансляция соревнований подвергла их в такой шок, что его нельзя было описать словами. Кто сидел у себя в комнате, осознавая происходящее, кто тихо плакал, горюя по другу. Какое же это странное чувство: терять человека, которого, казалось, так долго знал. Терять навсегда, не имея шанса увидеть его снова. Это не долгий отъезд в другой город, не поездка в лагерь или куда-то ещё. Это смерть. И от неё не сбежать. Но во всей этой нагнетающей обстановке, Эван сохранял непонятное для всех спокойствие. Он молча наблюдал за трауром остальных, а потом, ничего не сказав, ушёл. Лифт с шумом раскрыл двери на 31 этаже. Рид вышел из него и ввалился в свою комнату, упав на подушки лицом. Неприятная боль в носу заставила его зашипеть и присесть на колени. Кровь неспешным движением полилась из ноздри, однако он не стал идти в ванную. Вместо этого он облокотился на стену и достал из кармана джинс телефон. На экране вылезло сообщение от Нетты.       «не бойся, он живой». Рид с облегчением выдохнул. Конечно, он знал, что Маклин не хрупкий мальчик, но, видя его бездейственное тело на носилках, по телу Эвана бежали мурашки. Быстрым движением большого пальца он напечатал ответ.       «Спасибо, что сказала. Постарайся позаботиться о нём. Нам будет его очень не хватать». После этого он отложил телефон на подушку и всё же поднялся, чтобы дойти до ванны. Вставив салфетку в ноздрю, он уставился на своё отражение в зеркале. Светлые немытые волосы свисали соломой с головы, уставшие зеленые глаза выглядели пустыми и бездушными, а синяки под ними напоминали чёрные дыры. Сгорбившись, Эван сверлил своё отражение взглядом, словно ненавидя того, кого он видит. И действительно. Сегодня он определённо ненавидел себя. Ненавидел за всё. За то, что прогнулся под Россом, позволив Дэви поехать на треклятые соревнования. За то, что по его вине у него травмы. За то, что он знает всё. Всё, что происходит вне назойливых репортёров и бесконечных фотоаппаратных вспышек.       — Ну, что же, Эван. — прошипел он, не отводя взгляда от отражения. — Время отдуваться за свои ошибки.