Больше не пытаться снова

Прошло уже довольно много времени с тех пор, как Джон в последний раз возвращался к своему пути. Уже около месяца он молча смотрел на небо и что-то мотал у себя в голове. В зале полном железных дверей было как обычно спокойно и по-своему приятно. Он знал, что в любой момент может вернуться. Знал, что надо сделать всего пару шагов и он вновь будет бегать по бесконечным коридорам с кирпичными стенами. Но сейчас ему этого совсем не хотелось и, если быть честны, не хотелось ему этого уже довольно долго, просто окончательно руки опустились лишь сейчас. Там не было физической боли, там не было сомнений, только желание бежать, бежать к тому единственному кто готов принять его таким какой он есть… Но сейчас, казалось бы, даже тот, ради кого всё это было, отказывался смотреть за своей любовью. Просто из разу в раз спокойно повторяя одни и те же фразы, про любовь, про возвращение, про то, что это не так трудно, как кажется. Постепенно, вера в репитативные высказывания терялась вместе с желанием идти дальше. И вот забег за забегом, комната за комнатой, та искра что заставляла его бежать постепенно угасала. Полностью покрытый тьмой, полностью поглощённый собственным грехом. Любая вера в лучшее постепенно пропадала с каждой новой открытой дверью, а убеждение в бесконечности этого цикла становилось всё крепче. Вера в собственную беспомощность становилась всё твёрже, постепенно превращаясь в камень. Камень, который становился всё больше, становясь всё тяжелее и тяжелее, заставляя душу приглушённо завывать от нестерпимой боли. Хотелось просто схватится за грудь и вырвать то малое что осталось от когда-то настоящего его. Вырвать эту боль с корнями, не оставить ничего… кроме вечного покоя и пустоты… – Любовь моя… – перед лицом грешника расплылась кромешная тьма, из материи которой возник смотрящий на него глаз. У Джона не было сил смотреть туда. Манящий взгляд тянул собой, вызывал неимоверное желание отпустить все тяжести и забыться в моменте, смотря на наивысшее проявление. Но боль в душе забирала всю волю, заменяя её слабостью и апатией. Но даже если бы Грешник мог посмотреть, он бы этого не сделал… ему было стыдно за то, как он всё бросил. Ещё одно мгновение тишины. В месте где они сейчас это мгновение может длится от пары минут до нескольких лет, счёт здесь всё равно никто не ведёт, так что молчать можно очень долго, сколько потребуется… И Он ждал… ждал что душа ответит, по правде говоря, Он знал что Душа хотела ответить, но почему-то та продолжала молчать, молчать и смотреть куда-то в сторону, словно стараясь не замечать присутствие Генезиса. – Любовь моя… посмотри на меня, не бойся… Ты знаешь, что я всегда буду любить тебя, не так ли? Я буду ждать столько сколько потребуется, ты можешь пытаться столько сколько считаешь нужным. У тебя есть всё время в мире и даже больше… – Cформировав из тьмы подобие руки, Он аккуратно провёл ею по лицу поглаживая щеку кончиками пальцев. Что-то большее сейчас не представлялось возможным, они были слишком далеко друг от друга, но несмотря на это Он мог позволить себе лёгкое прикосновение по несчастной душе. – Любим… всегда был любим… мы будем вместе, рядом, как и тогда, в тот день, когда я потерял тебя. Грешник всё так же молчал, всё так же пусто глядя куда-то вбок, сторонясь Его взора. Он хотел посмотреть на Него, поластиться щекой по любимой руке, прикрыть глаза и нежно поцеловать эфемерную конечность, позволяя себе раствориться в там малом проявлении Его любви что может сейчас коснуться этой грязной души. Так тепло… так чисто, в Его любви нет ничего лишнего, никакого подвоха, никакой похоти, никакой остроты и едкости. Только искреннее счастье, искреннее тепло… Любовь, которую ни одно другое существо дать не может… – Ты правда так думаешь? – Рука воздушным движением переместилась с одной щеки на другую, так что большой палец касался той, где раньше шествовали другие пальцы. В таком положении Он мог бы сжать челюсть, но этого не происходило, только всё такие же аккуратные поглаживания. – Моя любовь… почему ты думаешь, что кто-то ограничен в проявлении светлого? Скажи… всё останется как прежде, я всегда буду любить тебя и ничего это не изменит. Ничего нового Джон не услышал… но по какой-то причине, несмотря ни на что, эти слова, они всегда были так искренни. Даже когда вера начинает угасать, где-то там внутри продолжает жить что-то, что продолжает верить Его словам. Продолжает слушать Его голос и через силу тянуться к Нему каждый раз. Боль была сильна… и тягость никуда не пропала… но Он сейчас смотрел на него, смотрел только на него и смиренно ждал ответа, словно в мире больше никого кроме них нет. А любовь Джона к Его свету была крепче этого «камня», и не смотря на все сомнения, нашлось то малое что-то что дало ему силу, потянуться к Нему. Однако стоило Грешнику посмотреть на Него как рука лёгким бризом пропала с опечаленного лица. Глаз, смотревший на него, пустил слезу и почти с той же болью что и сам Грешник, созерцал потерянную Душу. Казалось, Он отражал всё то, что сейчас чувствовал Джон и одна только мысль об этом, напоминала несчастному о его стыде. – Ах… теперь я понимаю… эта боль… Ты так сильно хотел скрыть её от меня, что постарался спрятать даже от себя? Моя любовь, всё то, что сейчас у тебя на уме… всё это… Зачем ты себе так врёшь? Это не приносит ничего кроме боли, что ты пытаешься найти в этих лживых убеждениях? Ещё какое-то время он думал, что ответить. Душа была уверена, что всё то, о чём говорил Генезис не было обманом и все мысли, которые вертелись в его проклятом сознании были искренни… в конце концов, как можно врать самому себе? – Но это правда… если бы это не было правдой, я бы остался тогда там, с тобой… Я бы не касался той трещины, я бы не потерялся, убегая от Греха, я бы не был им поглощен и- и-…– Душа не смогла продолжить разговор смотря в огромный глаз, от Его взора даже чувства не могли прятаться, и это пугало Джона настолько же насколько и вызывало желание смотреть дальше. – Всё о себе и про себя… эгоистично… но почему? Ты судишь себя за поступки прошлого? За поступки давно ушедших дней… В этих сожалениях по прошлому нет ничего кроме боли, так зачем ты это делаешь? Зачем? Я тебя давно простил и только жду, когда ты простишь себя. Это не так сложно, как ты думаешь. Джон правда не знал, что Генезис имел ввиду. Вспоминая свои предыдущие попытки, глаза невольно намокали. Но не из-за боли или страха что иногда возникали во время его приключений, а из-за воспоминаний о совершённых ошибках и невнимательности. О том как он в самом начале проигнорировал предупреждение и не спрятался от Карнации. О том, как отказывался читать записки на стенах и несколько раз был ослеплён или съеден. о том, как думал, что может перехитрить всех если просто пролетит через комнаты, но по итогу не успевал встать на колено перед своей гордостью. Казалось, все его попытки ни к чему не приводили. Всё это только лишний раз подтверждало то, что он заслужено здесь оказался. Всё это было только его виной… иногда Грешнику казалось, что он не заслуживает даже это и что грех должен был уничтожить его тогда полностью. – Тяжесть в твоей груди… наказание, которое ты создал сам для себя и которое не позволяет тебе двигаться дальше. Какие же убеждения превратили твоё сердце в камень, что не даёт тебе бежать как прежде? – Я не понимаю… – И тут Джон был честен… Генезис это понимал. – У всего живого есть тело, которое копит опыт что бы сберечь себя… но люди отличаются… у людей есть сознание. И сознание копит немного другое, оно копит мысли и убеждения прошлого, чтобы защитить душу от давно зажившего ранения. Но реальность такова что убеждения ложны… они лишь создают камень в нас и заставляют мозг затвердевать, вместе с сердцем и душой… Истина одна, и она свете, который ведёт нас и всех остальных к счастью. Поэтому мы не устаём делать добро, поэтому мы тянемся к хорошему и поэтому истина в любви, а не в самосуде… – Он ещё хотел привести пример с неудачным спуском. Что если один или даже второй и третий спуск был таковым, не значит, что он не может быть другим! Правда Он здесь не для того, чтобы приводить примеры. К тому же Джон явно понимал что Генезис имел ввиду и Он это прекрасно видел. Пока рука гладила омрачённую мыслями голову, плечи грешника постепенно расслаблялись, а слёзы хоть и продолжали течь, но уже куда спокойнее. Он понимал, что до этой мысли Душа должна была дойти сама, но та боль и отчаяние, в котором сейчас прибывал Джон не оставили другого выбора. Ему нужно было вмешаться, действиями Души руководило не его сердце или разум. Все эти мысли трактовала не душа Джона. Любая душа — это сосуд полный чего-то чистого и доброго. Это говорила не Его любовь, это говорило что-то другое, что-то неприятное и злое. – Дело не только в этом… Я скучаю… мне так не хватает тебя… Прости, возможно я правда много говорю о себе и мне не стоит- – Нет-нет любовь, говори как хочешь, я тебя в любом случае пойму, уже понял. Всё что я хочу это услышать это лично от тебя, мне важно знать, как ты это понимаешь. Истина может сильно разниться с твоим видением. – Я хочу тебя обнять… хочу снова оказаться там. И не пойми неправильно, мне правда весело здесь… Иногда бывает страшно, но постепенно грехи перестают пугать и всё происходящее начинает даже веселить. Никакой усталости, никакой физической боли, только ты один на один с тем, что в какой-то момент стало частью тебя… но… Грешник положил руку на Его ладонь и наконец-то позволил себе поластиться, позволить себе насладиться частью Его огромной любви что сейчас касалась его. – Всё хорошо. Я люблю тебя. – Вдруг это никогда не закончится. Вдруг я в самом конце забуду про мима за моей спиной и мне вновь придётся начинать с начала? Вдруг пройдённого мною пути будет недостаточно… вдруг я опять потеряюсь… – И всё же ничего не изменит моей любви к тебе. Ты упадешь, я протяну тебе руку что бы подняться, ты потеряешься я зажгу лампу, которая осветит тебе путь и если ты усомнишься в любви, то я напомню тебе о ней. Нет ничего однозначного, нет ничего что нельзя было бы исправить, у всего есть своя идея, но иногда стоит позволить себе лёгкие сомнения что бы лишний раз подумать. – Но, если света будет мало? Если я не смогу его увидеть… – Моя любовь всегда видит свет. Душа она как вода, даже в тёмной пещере, когда кажется, что нет совсем ничего, вода найдёт что отразить что бы стать видимой. Вода чиста, вода важна, вода необходима. Без воды мы не проживём, как и без любви. Ты моя любовь и для меня ты всегда будешь видим даже если света совсем мало… но для тебя он всегда будет, даже если не всегда явен так чётко как хотелось бы. – Я… вода? – Смотрящий даже пустил лёгкий смешок от таких слов. – Если тебе нравится так думать, то да, ты вода. Считай себя кем хочешь и думай как хочешь, это не изменит того пути, который ты выбрал. Ты можешь всегда попытаться снова, но можешь так же и никуда не спешить. Только скажи и я верну тебя на путь к благодати, в любой момент. Я тебя не тороплю, у тебя всегда есть выбор. Наконец-то боль в груди постепенно стала сходить на нет. И хотя лёгкое завывание всё ещё было, Грешник понимал, что это абсолютно нормально, ничего не проходит мгновенно. Но лёгкость постепенно вернётся в Душу позволяя ей вновь ощутить себя и своё бытия, так словно это живое тело что проснулось после хорошего сна. И вот любое понимание времени пропало, осталось только два источника света, что позволяли себе делиться им друг с другом. Постепенно тепло наполняло их обоих позволяя моменту быть настолько приятным, насколько он только мог быть. Все страхи остались где-то в прошлом. Все сомнения остались где-то за пределами Джона. И тогда даже когда-то грязная Душа, наконец-то смогла позволить себе стать чище, излучая уже не знакомую темень, а чистый белый свет, где только глаза были напоминанием о ещё не близком конце его пути. И хотя мы правда не всесильны и многие вещи тянули и будут тянуть нас назад, до тех пор, пока мы можем позволить себе отразить эту боль мы по истине живы и всегда будем жить. Потому что всё это тоже часть нас и всегда ею будет. Как и сила, так и слабость. И моменты покоя, и движение дальше. – Я хочу попытаться снова.