Девушка и Вещь

Когда Фран приходит в себя в больничном крыле, у ее кровати сидит Мортиша. Бледнее обычного, с запавшими глазами в обводке темных кругов. Они смотрят друг на друга, и Франсуаза медленно кивает. Она бы сделала то же самое. Разорвала бы любого, кто посягнул бы на жизнь Айзека. Но тут ее взгляд падает на колени Тиш, и она давится воздухом. На коленях Фрамп отрубленная кисть с перстнем брата на мизинце. Отрубленная кисть, которая перебирает пальцами и вообще ведет себя как живая. — Мы назвали его Вещь, — говорит Мортиша и рассказывает, как нашли ожившую руку среди руин башни Яго. Свой рассказ она завершает тем, что предлагает Франсуазе забрать Вещь себе. На секунду в крови Фран вспыхивает гнев. Они убили Айзека, убили ее любовь, и взамен предлагают вечное напоминание об этом дне. Но, поразмыслив, она соглашается. Рука осторожно перебирается с колен посетительницы на больничную койку. Вещь разумен. Но на нем нет печати личности Айзека. Фран долго раздумывает, как к нему относится. Язык не поворачивается называть его питомцем, хотя временами он ведет себя как кот. Дремлет у нее на подушке и таскает ей украденную где-то мелочевку: симпатичные заколки для волос, платки с монограммами и пузырьки с медицинским спиртом. Однажды ночью Фран плачет, свернувшись калачиком на узкой койке и вдруг чувствует осторожное прикосновение к волосам. Вещь гладит ее по голове, и это странно, но утешительно. Они начинают общаться, пытаясь выработать свою систему знаков. Медсестра приносит ей словарь американского жестового языка. Дело начинает идти быстрее. Вещь способен не просто поддерживать беседу, но и шутить, и язвить, и возмущаться. Он становится отличным компаньоном, пока на теле Фран заживают ожоги и мелкие раны. Перед тем, как впервые выйти в школьные коридоры после произошедшего в башне, Фран сажает Вещь на плечо. Медсестра, пожилая ведьма, хмыкает, глядя на это, и говорит: — Настоящий фамильяр. Береги его, деточка. Франсуаза обещает, что будет. Вещь сжимает ей плечо. Так они покидают лазарет и всю следующую жизнь проходят вместе. После окончания учебы Фран селится в Джерико. Снимает деньги с их общего с Айзеком счета, нанимается продавцом в лавку антиквариата, арендует квартирку на втором этаже того же здания. На то есть две причины. Во-первых, она не хочет далеко уезжать от могилы брата. Во-вторых, она понятия не имеет, кем хочет быть в этом огромном, страшном мире, где у нее никого нет. Никого, кроме Вещи. Как ни странно, дела идут на лад. К симпатичной, но немного грустной продавщице антикварного с верным спутником на плече, сначала проникаются местные, те, кто не заражен вирусом презрения к изгоям, а потом с интересом тянутся туристы и покупатели. В летний сезон «Хлам Урии» ставит прилавок прямо на тротуаре перед магазином, и многие подходят из любопытства, когда видят Вещь, который или катается на плече Франсуазы, или обходит с важным видом выставленный товар. После непринужденной болтовни с Фран многие покупают в подарок родственникам или на память о Вермонте серебряные ложечки, винтажных мишек Тедди, бронзовые пепельницы или фарфоровые статуэтки. Фран начинает выезжать на ярмарки и блошиные рынки, посещать родственников только что почивших стариков. Выясняется, что у Вещи отличное чутье на ценности. Если запустить его в обветшалый дом в стиле Королевы Анны и дать час времени, он обязательно найдет что-нибудь редкое, дорогостоящее или уникальное. Урия, хозяин магазина, так доволен работой Фран, что к осени повышает ей зарплату. Она мило улыбается и благодарит. Самые ценные находки Вещи они отвозят в Бостон и перепродают там, зарабатывая порой за раз сумму, равную трем зарплатам Франсуазы в лавке. Местные спрашивают ее, какой она изгой. Фран отшучивается, говорит, весь изгойский дар достался брату, а она так, серединка на половинку. Но, поразмыслив, решает создать себе небольшое прикрытие. Она ходит через лес к Невермору, к могиле Айзека, и ее несколько раз замечали. Поэтому, достав старые конспекты по опасной и обычной ботанике, Фран начинает собирать травы и сушить их над потолком своей спальни. Проходит осень, наступает снежная Вермонтская зима. Фран и Вещь празднуют Йоль в своей квартирке над магазином. Она дарит руке самовязанную красную перчатку с белым узором, а он ей — браслет с подвесками в виде миниатюрных ручек, украшенных полудрагоценными камнями. В их первую зиму в Джерико к Фран приходит и первая просительница. Девушка, бледная как смерть, говорит, что чувствует постоянную боль. Врачи, обследовавшие ее с ног до головы, уверяют, что это психосоматика. Она спрашивает, нет ли у Фран какого-нибудь изгойского средства против этого. Та снимает с потолка спальни мешочек с толченым грибом-эндемиком, который растет только вокруг озера Невермора, отмеряет три столовые ложки порошка, велит добавлять его в ромашковый чай и пить на ночь. И репутация Фран, как ведуньи, начинает пускать корни в округе. Она не берется за сложные случаи, первый был исключением из правила просто потому, что Фран опознала в симптомах эндометриоз, которым всю жизнь мучилась их мама. Но она может подобрать лечение от тяжелого кашля или кожного заболевания. Зима уходит, снега тают, и Фран снова может ходить на могилу Айзека. На Остару, в месте, где он похоронен, вырастают фиолетовые и белые первоцветы. Она набивает высушенными лепестками маленькую подушечку и кладет ее в изголовье кровати. Однажды случается инцидент. Одному наглому, упрямому покупателю из Берлингтона приглянулся перстень Вещи, и он пытается стянуть его с мизинца отрубленной кисти. Фран не успевает и дернуться, а Вещь уже очень похоже изображает Лицехвата из «Чужого». Покупатель орет и слепо мечется из стороны в сторону. Когда Франсуаза отрывает своего фамильяра от его лица, покупатель выбегает на улицу с воплем, что он вернется с нормисовской полицией. Фран гладит Вещь по фалангам пальцев и вполголоса хвалит. Покупатель возвращается в сопровождении молодого офицера полиции по фамилии Галпин. Тот, расспросив Фран, рекомендует приезжему не подавать заявления о нападении, в противном случае Управление шерифа будет вынуждено возбудить встречное дело о применении насилия в отношении… Офицер бросает взгляд на Вещь. — В отношении личности, чьи возможности ограничены из-за физического недостатка. Фран приходится двумя руками вцепиться в Вещь, который уже готов повторить с Галпиным тот же фокус, что и с пострадавшим. Она тоже не считает, что его возможности ограничены. Но понимает, что полицейский их защищает. Покупатель продолжает возмущаться, но офицер Галпин выводит его вон из магазина. Сам он возвращается через три дня и приглашает ее на свидание. Фран так теряется, что бормочет что-то о том, что ей надо немедленно достать из кладовки чучело полярной совы, а потом она ему обязательно ответит. Вещь находит ее в задней комнате, сидящей на полу в обнимку с упомянутой совой. Он спрашивает ее, покачивая большим пальцем, что случилось. — Я испугалась, что скажу «да», если немедленно не уйду, — говорит Фран. — Я не могу пойти с ним на свидание. Года еще не прошло со смерти Айзека, — у нее нет тайн от Вещи, он знает все. — Но иногда… Не злись, на меня, ладно?.. Иногда мне так одиноко в этом городе. А этот полицейский кажется милым. «Тогда соглашайся», — Вещь делает вид, что ловит бейсбольный мяч. — Нет. Я ему откажу. Скажу полправды и откажу, — Фран поднимается на ноги и выходит в зал с совой, которую Галпин то ли от расстройства, то ли от смущения покупает. Проходит еще одно лето, и под самый его закат Франсуаза и Вещь случайно встречают Галпина на отдыхе в Нью-Бедфорте. Они решают вместе дойти до Часовни Моряков из «Моби Дика», потом отобедать, и проводят вместе весь день. Когда Донован провожает Фран до ее отеля и прощается, Вещь показывает своей компаньонке большой палец. И это говорит ей больше, чем все слова на свете. Перед тем, как пожениться, они встречаются два года. Но когда Донован протягивает ей кольцо, Фран хмурится. — Я должна показать тебе кое-что, — говорит она. — После этого ты возьмешь перерыв и решишь, нужна ли тебе такая жена. — Говоришь так, будто я сейчас узнаю какую-то страшную изгойскую тайну, — неловко шутит Донован. Надо отдать ему должное, он ведет себя мужественно, когда Фран обращается Хайдом на обочине проселочной дороги, куда они сворачивают на его автомобиле. Но пока везет ее обратно в центр Джерико, молчит. — Меня огорчает не то, что ты… Хайд, — вспоминает Донован слово. — А то, что ты умолчала об этом. Наверное, ты права. Мне нужен перерыв. Фран кивает и выходит из машины. Ей не следовало врать ему о своем происхождении. Или о том, что она не знает, откуда взялся Вещь. Донован приходит к ней в магазин спустя неделю и повторяет свое предложение. Фран никогда не узнает, что за два дня до этого в дом к Галпину пробрался Вещь с отпечатанной на машинке запиской, что он, Донован, будет полным идиотом, если откажется от Франсуазы Найт. — А дети?.. Это ведь передастся моим детям. Что, если я не справлюсь с семейством Хайдов? — спрашивает Донован у Вещи. Тот берет в пальцы карандаш, валяющийся на письменном столе и царапает что-то на обратной стороне рекламного флаера. К концу того вечера оба напиваются в хлам. Фран берет фамилию Донована и просит Айзека, лежащего под землей, простить ей это. Перед свадьбой она встречает в городе Лариссу, которая приезжает в Невермор на собеседование. Уимс претендовала на должность заместителя директора по учебной части, но места не получила. Заметив помолвочное кольцо, вежливо поздравляет Фран. Та в ответ приглашает ее стать подружкой невесты. Годы начинают лететь незаметно. Галпины покупают дом, красят его в бонни-блу. Фран и Вещь обыскивают винтажки и барахолки в поисках мебели и предметов интерьера уже для их дома, в котором с любовью обставляют и кабинет Донована, и отдельную спальню для Вещи. Только одна комната на втором этаже остается пока пустой — будущая детская. Фран убеждает мужа не торопиться с этим. Как-то на блошинном рынке в Монреале Фран и Вещь натыкаются на деревянную детскую кроватку XIX века. Вещь повисает на резном бортике, сигнализируя Фран, что хочет ее купить. — Она не вписывается в то, что мы продаем в «Урии», — говорит она, складывая руки на груди. «Это домой», — Вещь перебирается внутрь люльки и всем видом показывает, что не собирается отступать. — Хочешь быть рукой, которая качает колыбель и управляет миром? Вещь на шутку не реагирует, и она вздыхает, а затем спрашивает цену у продавца. Колыбель уезжает с ними в Джерико, но ее час настанет только спустя несколько лет. Беременность у Фран проходит легко, роды тоже. А потом начинается ад. Несмотря на поддержку обоих — Донована и Вещи — у Фран на фоне резкого падения гормонов, стресса и общей усталости развивается послеродовая депрессия. Однажды она просто выходит на заднее крыльцо их красивого, большого дома и решает, что ни минуты больше не выдержит в одной комнате с младенцем. Решение приходит само собой. Она впервые за много лет оборачивается Хайдом и убегает в лес, где пропадает несколько дней. Она не помнит, что делала в тот период. Знает только то, что очнулась голая, в чьей-то крови — она молилась, чтобы это был олень, а не охотник на оленей — на могиле Айзека. Пролив немало слез в землю, где должно быть остались только его кости, Фран поднимается и обходными путями идет домой. Вещь выбегает ей навстречу первый, таща за собой плед. Он ластится к Фран как провинившаяся собака, но у нее нет сил ответить ему ни словом, ни жестом. Так Фран впервые попадает на прием к психиатру в Уиллоу-Хилл. В этот раз все обходится наблюдением и назначением медикаментозной терапии. Франсуаза думает, что легко отделалась, не зная, что снова попадает в поле зрения Аугустоса Стоунхерста. Не зная, что познавшая вкус свободы и крови Хайд снова захочет это испытать. Преодолев депрессию, Фран становится замечательной мамой. Несколько лет их семья по-настоящему счастлива. Вещь делается маленькому Тайлеру и нянькой, и другом, и защитником. Это он первым замечает подозрительных воронов, что появляются около их дома каждый день. Он предупреждает Франсуазу, но та не придает этому большого значения. Вороны нападают на нее целой стаей, когда одним утром Фран выходит в лес собирать травы. В приступе дикого страха она обращается Хайдом и снова на несколько дней скрывается в лесу. Когда она возвращается домой, там ее ждет не только семья, но и приглашенный специалист из Уиллоу-Хилл. Стоунхерст. В компании двух санитаров. Фран смотрит на Донована с Тайлером на руках и понимает, почему тот сделал такой выбор. Она могла бы обернуться и сбежать. Но Фран моется, одевается и сама покорно собирает сумку с вещами в больницу. Вещь едва не плачет, повисает на ее запястье. Но Фран просит его остаться. — Пригляди за моим ребенком, — просит она его. Франсуаза проводит три недели в обычной палате и еще шесть месяцев в подвале Уиллоу-Хилл. В узкой, мрачной камере, похожей на гроб. Ее пытают, заставляя раз за разом оборачиваться в Хайда. По ночам она думает о смерти. По ночам она думает, что скоро воссоединится с Айзеком. Во время подготовки к очередному эксперименту, когда Фран заводят в специальную клетку, в лабораторию вдруг врывается наряд полиции. Всех, кто носит белый халат, кладут лицом в пол. Фран сначала замечает сидящего на плече Вещь, а потом только понимает, что это плечо ее мужа. Фамильяр делает невероятный прыжок, первым пробирается сквозь прутья клетки и бежит к Фран, которая ловит его в ладони и прижимает к груди. Позже она узнает, что именно Вещь раз за разом бесстрашно проникал в клинику, когда им объявили о ее безвременной кончине и предъявили сертификат о кремировании. Ни он, ни Донован в ее смерть не поверили и начали копать под Стоунхерста и Уиллоу-Хилл. Это расследование делает из офицера Галпина звезду. Его показывают в новостях, он дает интервью сначала газете штата, потом — тру крайм шоу на HBO. В следующем году он с легкостью избирается в шерифы. Ореол этой его славы и в последующие годы будет служить щитом, когда на Управление посыпятся неудачи в виде нераскрытых убийств. Фран, вернувшись домой, чувствует себя странно. Ей стыдно, что Стоунхерсту удалось сломать ее. Но именно так она себя и чувствует — сломанной куклой, неисправным механизмом. Во время одного из насильственных обращений, когда ее били током, ее Хайд так рассвирепела, что смогла сорваться с цепи и убила одного из лаборантов. Его внутренности и кровь смывали со стен, пола и потолка два дня. Чудовище внутри Фран довольно урчало, когда вспоминало об этом. Фран думает, что когда следователи по делу Л.О.И.С. обнаружат записи об этом, за ней снова придут. Упекут в другую психушку, получше. Или может тюремную камеру. Она думает так до тех пор, пока Вещь не признается, что выкрал документы, свидетельствующие об этом, еще до начала операции по освобождению заложников безумных ученых. Выкрал и уничтожил. Фран спрашивает, не боится ли он теперь ее. Он показывает ее именной знак, встав на обрубок запястья: указательный и большой палец соединены в кольцо, остальные три выпрямлены. Потом делает круговое движение указательным пальцем. «Фран, не глупи». Они долго разговаривают, сидя за столом на кухне. О ее днях в психушке, о жажде крови Хайда. О холодной ярости, что временами наполняет Франсуазу. О том, как она посматривает на ножи. Вещь берет ее за руку, сжимает пальцы. «Мы справимся», — говорит его жест. За следующие десять лет в Джерико и окрестностях по вине Фран, ее Хайда и Вещи, погибают три человека: браконьер, выбравший не то время и не то место для незаконной охоты, автостопщик, обвиненный в попытке изнасилования, но отпущенный за недостатком доказательств, и эксбиционист из Берлингтона, приезжавший к младшей школе Джерико. За исключением этого, жизнь у Фран тихая и размеренная. Когда владелец антикварного решает уйти на пенсию, она выкупает его дело. Это дает ей повод ездить в двух и трехдневные поездки в Канаду и другие штаты под предлогом пополнения полок магазина. Хотя истинным мотивом является желание хоть ненадолго сбежать из дома и от семьи. Кроме Вещи, конечно. Вещь всегда с ней. После истории с психушкой между Фран и Донованом пролегла трещинка. Почти невидимая, но ощутимая, как ресница в глазу. Он героически освободил ее из лап психопата, которому сам же ее до этого и сдал. И этого, как ни старалась, Фран забыть не могла. В год, когда Тайлер по возрасту уже мог бы посещать Невермор, директором Академии становится Уимс. Она проводит политику тотального обновления: внедряет в расписание новые предметы, нанимает новых преподавателей, а главное — меняет Устав, победив совет попечителей. Один из пунктов, запрещающий Хайдам, а также другим перевертышам, не относящимся к вервольфам, посещать Невермор, отменен. Ларисса и Фран празднуют это тремя бутылками дорогого шампанского и вечеринкой на двоих в одном из караоке-баров Берлингтона. Ее сын, впрочем, уверенно чувствует себя в обоих мирах. Как билингв, он легко находит язык и с нормисами, и с изгоями. Хотя Фран все равно считает, что Тайлер куда больше Найт, чем Галпин. Она видит в нем семейные черты: умение нравиться, умение убеждать других в своей правоте, и вместе с тем — искреннее желание заботиться и любить. Тайлер хороший мальчик, но не без хитринки. Добрый, но упрямый. Изобретательный, когда хочет избежать наказания или добиться своего. Ему четырнадцать, когда Фран заговаривает с ним о Хайде. Он поначалу пугается, потому что смутно, но помнит, как ее забрали у него на несколько месяцев, и не хочет вслед за матерью попасть в психушку. — Хайд — это выброс эмоций. Негативных. Злость, обида, ярость, боль, страх, даже апатия. Это не значит, что теперь тебе всю жизнь придется контролировать себя. Ты не обернешься, если проиграешь схватку во время игры в футбол. Не обернешься, если девушка откажется пойти с тобой на выпускной. Но физическое или психологическое насилие могут вызвать ответную реакцию. Я не хочу, чтобы ты считал, что теперь в твоей груди часовая бомба. Но ты должен быть готов к такому повороту событий. В следующем году в Неверморе будет специальная дисциплина, посвященная теме второй натуры у вербистов и двуликих. В американский футбол там не играют, зато есть команда по лакроссу. — Мам, лакросс — это отстой, — улыбается Тайлер, но потом снова становится серьезным. — Я ведь могу решить сам, верно? — Да, милый. Решать тебе. Если захочешь остаться в Старшей школе Джерико, так и будет. Мы найдем психотерапевта или курсы, или еще что-нибудь, что поможет тебе подготовится. После довольно долгого размышления Тайлер соглашается сменить школу и в пятнадцать идет в Невермор, где заводит новых друзей, выбивается в отличники, а на Майском балу завоевывает звание короля вечера. И да, играет в лакросс. В то лето, когда Тайлеру исполняется шестнадцать, он устраивается на временную работу в кофейню. Однажды утром Фран и Вещь сидят в самом конце зала, за самым незавидным столиком, который по необъяснимым причинам нравится им обоим, и по привычке читают некрологи в газете. Антикварный бизнес все еще преимущественно держится в оффлайне. Вдруг Вещь постукивает по столешнице, привлекая внимание Франсуазы, и потом показывает куда-то пальцем. Какая-то рыжая женщина, плюс-минус ее ровесница, удерживает Тайлера за руку, когда он пытается убрать чашку с ее стола. Она что-то говорит и — тут у Фран вскипает кровь — оглаживает запястье Тайлера большим пальцем. Тот хлопает глазами, вырывается из цепких рук гостьи и уходит за дверь, помеченную «Для персонала». Фран скрывается за газетным листом, пока Вещь внимательно следит за тем, как женщина уходит и садится в припаркованный у «Флюгера» автомобиль. Перед уходом они подходят к стойке, чтобы попрощаться с Тайлером, и Фран между делом спрашивает, кто это была. — Сказала, что она новая преподавательница в Неверморе, — Тайлер неосознанно брезгливо морщится. — Опасная ботаника. Франсуаза зовет Лариссу на бокальчик вина, во время которого узнает побольше о новой преподавательнице. Отправляет Вещь на разведку в особняк Ротвуд. Когда за ужином Донован опять жалуется на сумасшедшую миссис Коулман, что постоянно видит «огни» в заброшенном доме Гейтсов, пазл Фран почти сложен. И ее муж, сам того не зная, кладет на стол недостающий кусочек мозаики. Прошло уже три года с тех пор, как Фран убила эксцибиониста, и ее слегка потряхивает от пробудившегося желания крови в ночь, когда они с Вещью приходят к особняку Ротвуд. Первым идет Вещь. Через пятнадцать минут он открывает заднюю дверь для Фран. Лорел Гейтс лежит в гостиной, на розовом диване, оглушенная разбитой о ее голову вазой. Они связывают ее, затыкают рот и приводят в чувства. — Похоже, вы интересуетесь Хайдами, мисс Гейтс. Что ж, перед смертью я дам вам взглянуть на одного, — говорит Фран, стоя у нее за спиной.        Она скидывает одежду вне поля зрения их пленницы и показывается перед Лорел Гейтс, последней из семьи нормисов-расистов, уже в образе Хайда. Та в ужасе таращит на нее свои глаза, начинает задыхаться не то от кляпа во рту, не то от страха. Фран поднимает лапу и делает один точный, аккуратный разрез своим длинным, острым, как скальпель когтем. Из вскрытой сонной артерии льется кровь. Хайд глухо рычит, тянется своим языком к шее убитой и дергается, когда Вещь швыряет в нее кружку с карандашами. Хайд фыркает, послушно отходит и обращается в человека там, где оставила свою одежду, сложенную в большой пакет.        На обратном пути они с Вещью ссорятся. Он обвиняет ее в самосаботаже.        «Мы и так рисковали, делая это прямо в доме, а ты хотела оставить на жертве свою ДНК!» — жесты у него резкие, быстрые. «Ты хочешь в тюрьму? Или податься в бега? Что будет с Тайлером, когда его мать объявят убийцей?».        Фран мрачно отмалчивается, но выйдя на знакомую тропу, вдруг говорит:        — Пойду к Айзеку.        Вещь сжимает ее плечо. Она почти никогда не берет его с собой к месту упокоения того, чей частью он был. Когда они добираются до Дерева-Черепа, Фран садится, проводит рукой по цветам, что растут шестью футами выше его останков. Вещь спрыгивает на землю.        — Раньше я была младше его на полтора года. Теперь я старше его на тридцать лет. И все равно не проходит и дня, чтобы я не вспоминала его, не думала о нем, — она смотрит на Вещь. — Я не знаю, что происходит. Просто с каждым днем моя жизнь имеет все меньше смысла.        «Это просто кризис середины жизни», — неуверенно выводит он. «Давай сменим сферу деятельности. Продадим магазин антиквариата и займемся флористикой. И хобби подберем поспокойнее».        — Как раз хобби меня устраивает. Как думаешь, шерифу Галпину по зубам очередное загадочное убийство на его территории? — с сарказмом спрашивает она.        Вещь перебирает пальцами и выводит: «Он спас тебя».        — Нет. Мы оба знаем, что из Уиллоу-Хилл меня спас ты. А он засадил меня туда. И после того случая с расследованиями у него не особо клеилось.        «Тем не менее, ты сделала поддельную паспорт-карту и хранишь наличку в нижнем ящике комода на случай побега. Ты никогда не исключала того, что нас заподозрят».        — Хотела бы я посмотреть, как они надели бы наручники на тебя, — усмехается Фран.        «Пойдем домой», — Вещь мягко касается тыльной стороны ее ладони пальцами.        Убийцу Мэрилин Торнхилл не находят. Миссис Коулман больше не беспокоят огни в доме Гейтсов. Лариссе приходится срочно вернуться из отпуска, чтобы искать нового учителя ботаники.        Тайлер спокойно начинает новый учебный год. Через пару недель он приводит в антикварный девушку, чтобы познакомить ее с Фран. Миниатюрная солнечная блондинка улыбается так широко, когда держит ее сына за руку, что у Франсуазы сердце екает. Она ведет Тайлера и Энид во «Флюгер», покупает им горячий шоколад и яблочный пирог.        В октябре в Невермор прибывает еще одна ученица. Ларисса за очередным бокалом рассказывает, что Уэнсдей Аддамс та еще заноза в заднице, и Хайд внутри Фран порыкивает и предлагает избавить давнюю подругу от этого злосчастья, а заодно отомстить ее родителям за Айзека. Фран велит ей заткнуться. Она не станет убивать ребенка, который не имеет никакого отношения к их с Мортишей и Гомесом истории.        Тайлер потом приносит на семейный ужин историю про противостояние Уэнсдей и Роуэна Ласлоу, но Фран слушает вполуха.        Проходит еще один год. Франсуаза по прежнему красит их дом в бонни-блу и обещает себе, что бросит этот город и мужа, когда Тайлер закончит школу и пойдет в колледж. Остается подождать каких-то девять месяцев.        Вслед за дочерью Аддамсы отправляют в Невермор младшего ребенка. О том, что мальчик оживил какого-то зомби, сожравшего по крайней мере двух человек, Фран узнает от мужа. Сын же приносит подробности.        — Говорят, он оживил его с помощью своих «бжжж-бжжж», — Тайлер растопыривает пальцы, пытаясь показать электрические заряды.        — Где он вообще его взял, — Фран смотрит на три вида макарон в кухонном шкафчике. — Ты хочешь пасту на ужин?..        — Поверил в легенду и пошел в полночь к Дереву-Черепу. Он его пару недель держал в сарае на пасеке, уверяет, что он регенерирует. Ну, на диете из мозгов нормисов…        — Ты сказал «Дерево-Череп»? — спрашивает Фран, хотя прекрасно слышала то, что сказал Тайлер. Вещь, до этого крутившийся на кухонном столе, в одно мгновение оказывается у нее на плече и так сильно стискивает его, что останутся синяки.        — Ну да. Ему легенду рассказали о парне-гении, который погиб во время эксперимента. Ее вроде всем первакам рассказывают, я пропустил, потому что пришел только на второй год.        Тайлер еще говорит, но Фран не слушает. Она идет к задней двери, спускается с крыльца и бежит, едва слыша окрик Тайлера: «Мама! Мам!».        Вещь на ее плече держится изо всех сил.        Это правда, это все правда. Под корнями дерева разрытая земля, в глубокой яме — ни костей, ни праха.        Фран падает на колени. Она не замечает, что из глаз текут слезы, пока Вещь не гладит ее по щеке и не размазывает их. Франсуаза моргает, скашивает глаза на фамильяра. Тот спускается по ее руке вниз, на землю.        — Мы должны вернуться в Уиллоу-Хилл.        Она слышала от Донована, что зомби увезли именно туда. Несмотря на скандал десятилетней давности, больница отмылась от прежнего руководства и проекта Л.О.И.С и сохранила свою функциональность.        «Фран. Он зомби, пожирающий мозги. Он тебя даже не вспомнит», — жестикулирует в воздухе Вещь.        — Мне нужно его увидеть. Ты слышал Тайлера. Если он и правда регенерирует…        «Это опасно!» — он стучит костяшками о землю.        — Я все равно пойду. Так или иначе, я его увижу.        Между ними повисает пауза, в течении которой они смотрят друг на друга. Потом Вещь медленно, как будто это дается ему с трудом, пишет:        «А если он возвратится в свой человеческий облик, ты отдашь меня ему?».        Фран закрывает глаза, и слезы снова текут у нее по щекам. Набравшись смелости, она говорит:        — Проведи меня в Уиллоу-Хилл, а после возвращайся к Доновану и Тайлеру. Все остальное — не твоя забота.        Ей больно расставаться с Вещью, но он имеет право не следовать за ней. И, если уж на то пошло, он прав: в далекой перспективе Фран не уверена, что не пожертвует им ради Айзека.        Вещь становится на обрубок запястья, как будто вытягивается во весь свой невысокий рост, и четко прописывает в воздухе:        «Я твой фамильяр, Франсуаза Найт. И я с тобой до самого конца».        И он тянет к ней указательный палец, словно Адам с фрески Микеланджело. Фран повторяет его жест, их пальцы соприкасаются, и это клятва.        Они возвращаются домой, и Тайлер выскакивает ей навстречу испуганный и злой одновременно. Заключает Фран в медвежьи объятья, и она думает, что ее мальчик совсем вырос.        — Я думал, ты обратилась. Что случилось?        — Все хорошо, Тайлер. Все будет хорошо. Я люблю тебя, — она обнимает его в ответ. Их обоих пытается пальцами обхватить распластавшийся по плечам Вещь.        План они без промедлений начинают разрабатывать в тот же вечер. Три дня уходит на разведку. В конце концов Фран и Вещь решают, что, как ни странно, проще всего в больницу проникнуть днем. Он достанет ключи-карты, она прикинется младшим медицинским персоналом. Проникнет в палату, в которую не заходят ни врачи, которые понятия не имеют, что делать с зомби, ни разносчики еды — этот пациент на особой диете, ни даже уборщики — просто из страха. Дальше они решают действовать по ситуации.        В день Икс Фран в форме медсестры проникает в Уиллоу-Хилл через прачечную, где как раз происходит пересменка, поднимается из цокольного этажа наверх. Уверенно, будто имеет полное право тут находиться, идет к нужной двери. Открывает, входит.        Живой мертвец при виде нового человека натягивает цепь, которой прикован к стене, клацает зубами. Он упакован в смирительную рубашку, но без намордника. Фран всматривается, пытается разглядеть за слоями полусгнившей плоти знакомые черты. Вещь вылезает из кармана ее рубашки, переползает на привычное левое плечо. Зомби вдруг перестает дергаться на цепи, как рыба на удочке, и смотрит в ответ. Фран делает шаг навстречу. Она не видит и тени Айзека в этом создании, но что-то все равно подталкивает ее вперед. Она подходит совсем близко и обнимает его, подставляя шею под страшные зубы. Ей все равно, если она погибнет вот так. Но зомби не нападает. Он складывает свои не полностью восстановившиеся губы и, выдыхая сквозь них, произносит:        — Ф…ф…ф…        — Я здесь, Айзек. Я здесь, — шепчет в ответ Франсуаза. — Я вытащу тебя отсюда, — у нее в кармане стандартный ключ от навесных замков Уиллоу-Хилл.        Они дожидаются ночи в этой комнате с мягкими стенами. Фран освобождает Айзека от смирительной рубашки, и они сидят на полу, друг напротив друга спустя тридцать лет после последней встречи.        Вещь отключает сигнализацию и камеры, и они втроем уходят в самый темный, самый глухой ночной час. За оградой их ждет машина Фран. Они укладывают Айзека на заднее сидение. Фран садится за руль, Вещь — на пассажирском, поверх саквояжа с наличкой, фальшивыми документами и небольшим количеством других необходимых вещей.        У них есть два дня форы. Фран солгала Доновану, что они с Вещью уезжают на очередную охоту за ценностями. К моменту, как муж и сын спохватятся, они будут уже далеко.        Франсуаза впервые за много лет чувствует, что все идет так, как и должно. Она заводит машину и уезжает в ночь.