Октябрь пах кофе

Они встретились в октябре. Он пах дождём, кофе и чем-то, что хотелось запомнить, как старое доброе кино. Кейт отсчитывала мелочь в кармане, слабо ругаясь сквозь зубы — банковская карточка, как назло, осталась дома. Рыжая бариста на кассе смущалась чуть ли не больше неё самой, приговаривая своё «да ничего страшного», но Кейт и не было страшно, только жутко неловко — быть безупречной и при этом нелепой посреди очереди, у которой всё больше отрастал хвост. Она, ведомая густым запахом кофе, которым пропитались промозглые утренние сумерки, не могла пройти мимо, а потому до последнего надеялась найти забытую купюрку. Воздух был наполнен утром и чем-то слишком знакомым — тем самым, зовущим остаться. И в этой тёплой смеси звуков вдруг прозвучал голос — хрипловатый, ленивый, с тем оттенком насмешки, который звучит опасно красиво: — За мой счёт. Она обернулась. У барной стойки стояла девушка в спортивной куртке, держа карту двумя пальцами. Волосы, коротко остриженные по вискам, выбивались из-под капюшона, а на лице играла улыбка — небрежная, чуть дерзкая, будто это всё забавляло её куда больше, чем следовало. — Благодарю, я не нуждаюсь в помощи, — сухо произнесла Кейт, но взгляд почему-то так и не оторвался. Девушка чуть склонила голову, наблюдая, как Кейт прячет монеты в ладони. Завалившись локтем на барную стойку, она нагнулась чуть ближе и закинула сумку на плечо. — А я — нуждаюсь. В кофе. И повод, кажется, нашёлся, — ответила та и чуть приподняла бровь. Кейт почти рассмеялась — от неожиданности, от того, как нелепо и уверенно всё это звучало. Ей даже почти стыдно стало, что она выглядела, как студентка, а не взрослый состоявшийся человек. — Ты часто вмешиваешься в чужие счета? — Только если счёт красивый. Девушка сказала это не глядя, будто между делом. Но улыбнулась — как кошка, которая знает, что её заметили. — Наглость — не лучшая валюта. — Зато всегда в обороте, кексик, — усмехнулась она, но на секунду взгляд дрогнул — будто сама удивилась, что сказала это вслух. Кейт хотела ответить — остро, хлёстко, но не успела: бариста уже ставила два стаканчика на стойку. Девушка протянула один Кейт: — Без сахара. Ты не похожа на тех, кто любит приторное. И, не дожидаясь ответа, вышла. Кейт смотрела ей вслед — раздражённая, сбитая с толку и почему-то тронутая этой глупой, почти старомодной попыткой.

***

Следующие дни октябрь дышал ей в спину. Воздух стал влажным и прозрачным, улицы — будто нарочно построенными так, чтобы выводить её на тот самый угол. Кейт ловила себя на том, что идёт мимо той кофейни. Сначала — случайно. Потом — вынуждено настолько, что притянуто за уши. Она даже не заходила. Просто замедляла шаг, смотрела на витрину, где отражались уставшие прохожие и тёплый свет. Иногда ей казалось, что запах кофе доходит до неё сквозь дождь — тот самый, густой, чуть горький, с примесью чего-то резкого. Запах, который теперь неизбежно связывался с чьим-то голосом. Она вспоминала, как её звали — никак. Только короткое «за мой счёт» и прищур глаз, в котором будто поселилась уверенность, что всё под контролем. Кейт раздражалась от этой памяти и одновременно не могла от неё отцепиться. По вечерам она включала сериал, но мысли всё равно скользили в ту сторону. Её телефон отражал собственное лицо в тёмном экране, и иногда она ловила себя на мысли, что ждёт — чего именно, сказать было сложно. Может, случайного сообщения из ниоткуда. Может, ещё одной наглой реплики вроде «только если счёт красивый». Может, просто — чтобы кто-то снова посмотрел на неё так, будто знает, что под её безупречностью есть что-то живое и хрупкое.

***

Они столкнулись снова через неделю около боксёрского зала — случайно, в том же районе. Кейт прятала промёрзшие пальцы и документы под курткой, спасая от дождя, и вдруг из замедлившейся рядом машины услышала: — Ты всё ещё без карты? Она узнала голос раньше, чем лицо, и сердце пропустило удар. — Я теперь хожу с наличкой, — хмыкнула Кейт и остановилась. — На всякий случай. — То есть оставила место на безнал для меня? — Девушка вышла, подставляясь под дождь. Она обошла машину и оказалась со стороны пассажирского, где стояла Кейт. Кейт хотела что-то язвительно ответить, но не смогла — та слишком светло улыбалась, слишком просто. Без издёвки. — Может, всё-таки кофе? А то ты под дождём скоро растаяешь. — Я думала, ты опаздываешь. Как тебя зовут? — наконец решила спросить она. Белая свободная футболка девушки напротив намокала всё больше, прилипая к холёной коже, а с красной чёлки начало капать. — Вай. Но можешь называть меня Вау. Девушка сказала это с привычной самоуверенностью, но уголки губ дрогнули — будто впервые за долгое время ей было не всё равно. А Кейт почувствовала, как что-то внутри чуть сдалось — то ли раздражение, то ли защита. — Вау, — повторила она тихо, почти на выдохе. — Звучит самонадеянно. — Тогда тебе понравится, — Вай кивнула в сторону салона, открывая дверь. Она почти начала её раздражать. Вся эта излишняя самоуверенность, глупая ситуация, её насмешливая улыбка, утро, подкаты и брошенные невпопад фразы, от которых хотелось прикрыть от смущения лицо. Но в ещё больший стыд её приводило понимание, что она на такое велась. Как там было? Отпусти поводья и позволь жизни случаться?

***

— Вау, — тягуче выдохнула она, как только сильные пальцы вышли из неё, задевая смазкой бедро. Через мгновение её развернули к себе. Вспомнилось утро и захотелось взять свои ненароком брошенные слова назад, чтобы не выглядеть ещё более глупо. Иначе как назвать ситуацию, при которой её развели за кофе на 3 бакса? Не без стыда она отметила, что это были самые приятные 3 бакса в её жизни. Пальцы снова скользнули внутрь — уверенно, но осторожно, будто проверяя, не слишком ли быстро они идут, а вторая рука почти нежно легла на шею. Кейт выдохнула, не узнавая свой голос. Это было неправильно — слишком рано, слишком сильно, слишком… нужно? — Сделаю вид, что не услышала, хотя мне понравилось тебя смущать, — прошептала Вай, оставляя поцелуй под ключицей. Кейт усмехнулась — и впервые за долгое время позволила себе не думать.

***

Вай легла сверху, упираясь влажным лбом в висок, и руки сами двинулись по широкой крепкой спине и плечам, вырисовывая плотные жгуты мышц. Зубы прихватили кожу на шее, и Кейт почти выгнулась навстречу этому рту, как делала предыдущий час. Комната пахла кофе и дождём — октябрь снова заглядывал в окна, открывая красные клёны и крупные капли на стёклах. — Я правда была ужасна тогда, да? — шепнула Вай. — Я не умею по-другому. Когда кто-то нравится, у меня всё превращается в цирк. Кейт прыснула. — К клоунам я привыкла, но давай ты лучше будешь дамой с собачкой? А если серьёзно, ты была чудесна. Мне кажется, что я не умею позволять кому-то быть рядом. Так что считай, что мы квиты. — Мне проще спрятаться за шутку, но для тебя, кексик, я стану кем угодно. Кейт рассмеялась до слезинок в уголках глаз, не замечая нежного взгляда рядом. А потом они затихли, только шелест косых капель говорил за них — убаюкивающе и спокойно. — Завтра я куплю тебе кофе, — прошептала Вай. — Это запрещено, — улыбнулась Кейт. — В моих планах отдать тебе долг. — Ты его уже отработала, —хихикнула Вай, за что получила лёгкий шлепок. — Ты не будешь мне его покупать. — Почему это? Что ты имеешь в виду? — Без понятия. Чувствую так, — просто сказала Вай и чуть сильнее прижала её к себе. И в этой фразе, в этой тишине между словами — всё уже было сказано. В сердце поселилось давно забытое чувство покоя и безопасности. Кейт мягко усмехнулась — и впервые за долгое время позволила себе не думать. За окном шуршал дождь, и октябрь пах кофе.