Правда или действие

Тэхён и Чонгук нырнули в узкий проход, их шаги эхом отдавались в сыром коридоре, который казался бесконечным. Факелы на стенах были редкими, и пламя их едва разгоняло тьму, бросая дрожащие тени на неровные камни. Воздух был пропитан запахом плесени и земли, а где-то вдалеке капала вода, создавая ритм, похожий на биение сердца. Тэхён шел впереди, его рука все еще сжимала ладонь Чонгука, и это касание было единственным, что удерживало его от паники. Его омега внутри шевелился, как будто чувствовал опасность, но в то же время успокаивался от близости альфы — от этого горького шоколада, который теперь казался ему самым надежным щитом в этом безумном мире. — Гук, ты уверен, что Юнги не передумает? — прошептал Тэхён, оглядываясь через плечо. Его голос эхом отразился от стен, и он невольно поежился. — Он выглядел так, будто вот-вот взорвется. И эти его вспышки... как будто он помнит нас, но не может ухватиться за эти воспоминания. Чонгук кивнул, его челюсть была сжата, а глаза сканировали тьму впереди. Его "волк" — это слово уже не казалось ему глупым — был на взводе, рычал внутри, требуя защитить Тэхёна любой ценой. Запах клубники, исходящий от него, был как маяк в этой темноте, и Чонгук не мог перестать принюхиваться, как будто боялся, что тот исчезнет. — Он не передумает, клубничка, — ответил он тихо, но твердо. — Я видел в его глазах... что-то. Как будто он наш Юнги-хён, только забыл. Но если он нас выдал, то мы просто убежим быстрее. Главное — выбраться из этого проклятого замка. Они шли молча несколько минут, и Тэхён заметил, как коридор начал расширяться. Стены стали менее грубыми, а воздух — свежее, с легким привкусом соленого ветра, как будто они приближались к выходу. Но с каждым шагом тепло в его теле нарастало. Это был не просто жар от бега или страха — его омега просыпался все сильнее, реагируя на каждое движение Чонгука, на каждое его дыхание. Тэхён почувствовал, как его кожа покрывается мурашками, а внизу живота разливается странная тяжесть. Он прикусил губу, пытаясь игнорировать это, но запах горького шоколада только усиливал ощущение. — Тэ, ты в порядке? — Чонгук остановился, поворачиваясь к нему. В полумраке его глаза казались еще темнее, и он невольно наклонился ближе, принюхиваясь. — Ты... пахнешь сильнее. Как будто твой запах зовет меня. Тэхён сглотнул, чувствуя, как его щеки горят. Он хотел отшутиться, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто кивнул, опуская взгляд на их сцепленные руки. — Это... это из-за этого мира, Гук, — пробормотал он. — Мой омега... он как будто знает, что ты рядом, и это сводит меня с ума. Я не хочу так себя чувствовать, но... блять, твой запах — как наркотик. Если это сон, то почему он кажется таким реальным? Чонгук замер, его "волк" рычал внутри, требуя подойти ближе, обнять, защитить. Он поднял свободную руку и осторожно коснулся щеки Тэхёна, его пальцы были теплыми и чуть дрожащими. Это касание было как искра — Тэхён вздрогнул, но не отстранился, а Чонгук почувствовал, как их запахи сливаются еще сильнее, создавая что-то теплое, почти осязаемое. — Я тоже это чувствую, клубничка, — признался Чонгук, его голос стал хриплым. — Как будто внутри меня зверь, который хочет только тебя. Защищать, держать, не отпускать. Это не я... или, блять, это я, но в этом мире. Я не знаю, как с этим справиться, но я не дам этому нас разлучить. Они стояли так несколько секунд, их дыхания смешивались, а воздух вокруг казался тяжелым от их ароматов. Тэхён почувствовал, как его омега мурлычет, тянясь к Чонгуку, и на миг ему захотелось просто прижаться к нему, забыть обо всем — о замке, о Хосоке, о этом безумии. Но он тряхнул головой, отходя на шаг. — Ладно, герой, — сказал он, стараясь звучать насмешливо, хотя голос дрожал. — Давай двигаться, пока нас не нашли. Если Хосок узнает, что мы сбежали, он, наверное, весь лес перероет. Чонгук кивнул, но его рука все еще касалась щеки Тэхёна, и он не сразу ее убрал. Когда они двинулись дальше, их шаги стали быстрее, но напряжение между ними не ушло — оно висело в воздухе, как невидимая нить, связывающая их все крепче. Наконец, проход вывел их в небольшую пещерообразную комнату, которая, судя по запаху сена и лошадиного пота, была частью старых конюшен. Через щели в деревянных стенах пробивался лунный свет, и Тэхён разглядел несколько стойл — пустых, но с остатками соломы на полу. Где-то вдалеке заржала лошадь, и они замерли, прислушиваясь. — Это оно, — прошептал Чонгук, оглядываясь. — Юнги не соврал. Теперь нужно найти выход во двор и свалить через ворота. Или перелезть через стену. Тэхён кивнул, но в этот момент его омега снова дал о себе знать — волна жара прошла по телу, заставив его пошатнуться. Он оперся о стену, пытаясь отдышаться, и Чонгук тут же оказался рядом, его руки легли на плечи Тэхёна. — Тэ, что с тобой? — спросил он, его голос был полон тревоги. — Ты бледный. — Это... жар, Гук, — пробормотал Тэхён, закрывая глаза. — В фанфиках это называется претечкой или что-то вроде. Мой омега... он реагирует на тебя. На твою близость. Блять, это как лихорадка, только... приятная. Слишком приятная. Чонгук сжал его плечи сильнее, его "волк" рычал, требуя помочь, успокоить. Он наклонился ближе, его нос почти коснулся шеи Тэхёна, и он вдохнул его запах — клубнику, сладкую и манящую. Это было как удар — Чонгук почувствовал, как его собственное тело отзывается, тепло разливается по венам. — Клубничка, дыши, — сказал он тихо, его губы случайно задели ухо Тэхёна. — Я здесь. Я не дам этому тебя сломать. Мы вместе. Тэхён кивнул, его дыхание стало ровнее, но жар не ушел — он просто стал терпимее, как будто присутствие Чонгука успокаивало его омегу. Он открыл глаза и встретился взглядом с Чонгуком — в его глазах была смесь заботы и чего-то большего, чего они оба еще не могли назвать. — Спасибо, Гук, — прошептал Тэхён, его голос был мягким. — Ты... ты мой якорь в этом дерьме. Они стояли так еще минуту, просто дыша в унисон, их запахи смешиваясь в идеальную гармонию. Но потом послышались шаги снаружи — тяжелые, быстрые, как будто кто-то бежал. Тэхён и Чонгук переглянулись, и без слов нырнули за ближайшее стойло, прижавшись к соломе. Дверь конюшни скрипнула, и в комнату вошел Чимин — их Чимин, с косой и луком через плечо. Его лицо было напряженным, а взгляд сканировал темноту. Он принюхался, и Тэхён замер, понимая, что их запахи могут выдать их. — Где они? — пробормотал Чимин себе под нос, его голос был полон раздражения. — Король в бешенстве. Если я не найду их, он мне голову снимет. Он прошелся по конюшне, заглядывая в стойла, и Тэхён почувствовал, как его сердце колотится. Чонгук сжал его руку, его "волк" готов к прыжку, но они ждали. Чимин остановился недалеко от них, принюхиваясь снова — его запах, что-то вроде свежих яблок и травы, смешался с их ароматами. — Клубника и шоколад... — прошептал Чимин, его глаза расширились. — Это... это как будто... — Он замялся, потирая виски, как будто вспышка воспоминания ударила его. — Сеул? Вечеринка? Соджу? Тэхён и Чонгук замерли. Чимин помнил? Или это была иллюзия? Чимин тряхнул головой, бормоча что-то себе под нос, и повернулся, уходя из конюшни. Дверь за ним закрылась, и Тэхён выдохнул с облегчением. — Он... он почти вспомнил, — прошептал Тэхён, его глаза блестели. — Гук, это работает. Если Юнги начал, то и остальные... Чонгук кивнул, но его лицо было серьезным. — Да, но нам нужно валить, пока он не вернулся с подкреплением. Пошли, клубничка. Следующая остановка — лес. Они выскользнули из конюшни, крадучись по двору, избегая стражников. Лунный свет освещал путь, и Тэхён почувствовал прилив надежды. Но жар в его теле не утихал, и он знал, что это только начало. Их связь — эта истинная пара — становилась все сильнее, и он не знал, как долго сможет сопротивляться.

***

Тем временем в замке Юнги стоял в коридоре, опираясь о стену. Его голова гудела, как после слишком большой дозы соджу — этого странного слова, которое вдруг всплыло в памяти. Сеул. Вечеринки. Тэхён — его лучший друг? Он тряхнул головой, пытаясь прогнать эти образы, но они возвращались вспышками: смех, музыка, бутылки на столе. И Намджун... его Намджун, с его ямочками и… ноутбуком? Это что ещё за вещица… — Блять, что со мной? — пробормотал Юнги, потирая виски. Он знал, что должен доложить Хосоку о побеге, но что-то внутри сопротивлялось. Как будто предать Тэхёна и Чонгука значило предать самого себя. Дверь тронного зала распахнулась, и вышел Намджун, его лицо было хмурым. Он увидел Юнги и подошел ближе, его запах — морской бриз и что-то теплое, как дерево — окутал его. — Милый, — сказал Намджун тихо, его рука легла на плечо омеги. — Ты в порядке? Ты выглядишь... странно. Юнги посмотрел на него, и вспышка воспоминания снова ударила: Намджун с ноутбуком, шутки про фотку с мишкой. Он сглотнул, чувствуя, как его омега реагирует на альфу, но теперь это было смешанно с чем-то новым — ностальгией? — Я... не знаю, — признался он. — Эти чужаки... они говорят вещи, которые кажутся... знакомыми. Как будто я жил другой жизнью. Намджун нахмурился, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. Он наклонился ближе, и их запахи смешались, создавая гармонию, которая всегда успокаивала Юнги. — Может, это знак, — сказал Намджун тихо. — Давай поговорим об этом позже. А пока... король ждет отчета. Юнги кивнул, но внутри него росло сомнение. Он знал, что должен помочь Тэхёну и Чонгуку. Но как, если он сам не помнит, кто он на самом деле?

***

Лунный свет лился через щели в деревянных воротах старых конюшен, отбрасывая серебристые полосы на каменный пол. Тэхён и Чонгук притаились у выхода, их дыхание было почти неслышным, но сердца колотились так, будто готовы были вырваться из груди. Двор за воротами казался пустым, но где-то вдалеке слышались голоса стражников и звон металла — видимо, смена караула. Тэхён прижался ближе к Чонгуку, его плечо касалось его груди, и он невольно вдохнул глубже, улавливая этот проклятый аромат горького шоколада. Его омега мурлыкал, как будто хотел сказать: “Вот он, твой альфа, твой дом”, и это бесило Тэхёна, потому что он привык быть хозяином своих чувств, а не марионеткой какого-то инстинкта. — Гук, — прошептал он, стараясь отвлечься от жара, который снова начал разливаться по телу. — Если нас поймают, что будем делать? Драться, как в твоих боксерских спаррингах, или бежать, как в моих кошмарах? Чонгук хмыкнул, его рука невольно легла на поясницу Тэхёна, как будто это было самым естественным движением. Он сам не заметил, как его пальцы слегка сжали ткань его футболки, как будто боялся, что Тэхён исчезнет. — Драться, клубничка, — ответил он, его голос был низким, с легким рыком, который заставил Тэхёна вздрогнуть. — Я не позволю этим средневековым психам забрать тебя. А если придется бежать, то я тебя на руках понесу. Ты же легкий, как перышко. Тэхён фыркнул, закатывая глаза, но его щеки вспыхнули. Он хотел огрызнуться, сказать что-то язвительное, но вместо этого почувствовал, как его омега буквально растаял от этих слов. Черт возьми, Гук, прекрати быть таким... альфой. Он тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться. — Ладно, герой, — пробормотал он, отодвигая Чонгука, чтобы заглянуть через щель в воротах. — Давай сначала выберемся, а потом будешь строить из себя рыцаря. Видишь что-нибудь? Чонгук наклонился ближе, его плечо прижалось к Тэхёну, и их запахи — клубника и горький шоколад — снова смешались, создавая почти осязаемую волну тепла. Тэхён почувствовал, как его кожа покрывается мурашками, и сжал зубы, пытаясь игнорировать это. Чонгук прищурился, вглядываясь в темный двор. — Пара стражников у главных ворот, — прошептал он. — Но они далеко. Если пойдем вдоль стены, можем добраться до угловой башни. Там, кажется, меньше света. Может, найдем лазейку. Тэхён кивнул, но его взгляд невольно скользнул по лицу Чонгука. Лунный свет подчеркивал его скулы, тени делали его глаза еще глубже, и Тэхён вдруг поймал себя на мысли, что хочет коснуться его — провести пальцами по его щеке, убрать челку с глаз. Он сглотнул, прогоняя эти мысли. Не время, Тэхён. Не время. — Окей, — сказал он, стараясь звучать уверенно. — Идем. Но если нас поймают, я скажу, что это ты меня заставил. Ты же альфа, тебе и отвечать. Чонгук ухмыльнулся, его глаза блеснули в темноте. — Не искушай, клубничка, — сказал он, подмигивая. — Мой волк и так на взводе. Они выскользнули из конюшни, прижимаясь к холодной каменной стене. Ночь была прохладной, но жар в теле Тэхёна не утихал — наоборот, он становился сильнее, как будто его омега чувствовал близость Чонгука и реагировал на каждый его шаг, каждый вдох. Тэхён сжал кулаки, стараясь сосредоточиться на плане, но его мысли путались, возвращаясь к этому чертову горькому шоколаду, который, казалось, пропитал его кожу. Они крались вдоль стены, стараясь держаться в тени. Двор был огромным, с деревянными повозками, бочками и какими-то тюками, которые пахли сеном и кожей. Где-то вдалеке слышалось ржание лошадей, а над головой пролетела сова, заставив Тэхёна вздрогнуть. Чонгук тут же сжал его руку, его взгляд был настороженным, но в нем мелькала мягкость, как будто он хотел сказать: “Я здесь, все будет окей”. Когда они почти добрались до угловой башни, послышались шаги — быстрые, тяжелые, как будто кто-то бежал. Тэхён и Чонгук нырнули за бочку, прижавшись друг к другу. Их дыхание смешалось, и Тэхён почувствовал, как его омега снова мурлычет, несмотря на страх. Запах Чонгука был повсюду, и он невольно придвинулся ближе, его плечо прижалось к груди альфы. — Тэ, дыши тише, — прошептал Чонгук, его губы почти касались уха Тэхёна. — Они близко. Тэхён кивнул, но его сердце колотилось не только от страха. Он чувствовал тепло тела Чонгука, его руку, которая теперь лежала на его талии, и это было слишком — слишком много для его омеги, который, казалось, готов был выпрыгнуть из кожи. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но запах горького шоколада только усиливал жар, и Тэхён невольно прикусил губу, чтобы не издать звук. Шаги остановились совсем рядом, и они услышали голос — низкий, с легкой хрипотцой, но не знакомый. Это был не Чимин, не Юнги и точно не Хосок. — Я же говорил, их запах здесь, — сказал голос, и в нем чувствовалась смесь раздражения и возбуждения. — Клубника и шоколад. Чертовски вкусно. Особенно вкусный омега. Тэхён замер, его глаза расширились. Он посмотрел на Чонгука, и тот ответил взглядом, полным ярости. Его "волк" рычал внутри, и Тэхён буквально почувствовал, как запах горького шоколада стал резче, как будто Чонгук готовился к бою. Он сжал руку Тэхёна сильнее, как будто говоря: “Не бойся, я с тобой”. — Они не могли далеко уйти, — ответил другой голос, более высокий, но с той же хищной ноткой. — Король сказал, найти их любой ценой. Особенно омегу. Альфа не особо нужен в королевстве. А вот клубничного он хочет видеть к утру. Тэхён почувствовал, как его сердце сжалось. Хосок. Этот чертов сандалово-дымный запах, который душил его, снова всплыл в памяти, и он невольно прижался ближе к Чонгуку, ища защиты в его аромате. Чонгук, заметив это, обнял его за плечи, его рука была твердой, но нежной. — Если они нас найдут, я их размажу, — прошептал Чонгук, его голос был почти рычанием. — Никто не тронет тебя, клубничка. Клянусь. Тэхён кивнул, его щёки горели, но он чувствовал себя странно спокойно. Как будто знал, что Чонгук не даст его в обиду. Его омега мурлыкал, соглашаясь, и это было пугающе — как будто он уже не мог сопротивляться этой связи, этой истинной паре, о которой говорил Юнги. Голоса стихли, шаги удалились, и Тэхён выдохнул с облегчением. Они выбрались из-за бочки, но не успели сделать и пары шагов, как услышали новый звук — скрип ворот и топот копыт. Кто-то въезжал во двор, и, судя по шуму, это была не просто стража. Тэхён и Чонгук прижались к стене башни, их взгляды метнулись к воротам. В лунном свете они увидели всадника на высоком черном коне. Это был не Хосок, но что-то в его осанке, в том, как он держал поводья, говорило о власти. Его лицо было скрыто капюшоном, но Тэхён уловил новый запах — что-то вроде корицы и перца, резкий, но манящий, как будто он был создан, чтобы привлекать внимание. Чонгук нахмурился, его "волк" насторожился, и он невольно придвинулся ближе к Тэхёну, как будто защищая его. — Это еще кто? — прошептал Тэхён, его голос дрожал. — Еще один альфа? Чонгук не ответил, его глаза были прикованы к всаднику. Тот спрыгнул с коня, и его капюшон соскользнул, открывая лицо — красивое, с острыми скулами и холодным взглядом. Тэхён почувствовал, как его омега вздрогнул, но не так, как с Чонгуком. Этот запах был... чужим, но притягательным, как будто он пытался пробиться сквозь его защиту. — Пак Джихён, добро пожаловать! — послышался голос Чимина, который появился из тени, кланяясь всаднику. — Всегда рады двоюродному брату короля. Вы только что вернулись из северных земель? Тэхён и Чонгук переглянулись, их лица выражали одно и то же: “Ох, черт”. Если этот Джихён — брат Хосока, то он явно не просто гость. И, судя по тому, как Чимин говорил о нем, он был не менее опасен. — Где они? — спросил Джихён, его голос был низким, с легкой хрипотцой, которая заставила Тэхёна поежиться. — Я слышал о чужаках. Особенно меня интересует омега. Его запах... — Он принюхался, и его глаза сузились. — Он здесь. Чимин замялся, его взгляд метнулся в сторону, где прятались Тэхён и Чонгук. — Мы ищем их, господин, — сказал он, стараясь звучать уверенно. — Они сбежали, но мы найдем их. Джихён хмыкнул, его губы изогнулись в холодной улыбке. — Найдите, — сказал он. — И приведите омегу ко мне. Я хочу... познакомиться. Тэхён почувствовал, как его сердце екнуло. Еще один альфа? И этот, похоже, был не просто властным — в его голосе было что-то хищное, как будто он уже решил, что Тэхён станет его добычей. Чонгук сжал его руку так сильно, что Тэхён чуть не вскрикнул, и его запах — горький шоколад — стал резче, как будто его "волк" готовился к бою. — Клубничка, — прошептал Чонгук, его голос был почти рычанием. — Если этот урод подойдет к тебе, я ему шею сверну. Тэхён кивнул, но его омега снова дал о себе знать — жар стал сильнее, и он почувствовал, как его ноги подкашиваются. Он оперся на Чонгука, его дыхание стало тяжелее. — Гук, — прошептал он, его голос дрожал. — Я... я не знаю, сколько еще выдержу. Этот жар... он становится хуже. Я чувствую тебя, и это... это как будто я тону в твоем запахе. Чонгук посмотрел на него, его глаза были полны тревоги, но в них мелькала решимость. Он обнял Тэхёна за талию, притягивая его ближе, и его запах — горький шоколад — окутал его, как спасательный круг. — Держись, Тэ, — сказал он тихо, его губы почти касались лба Тэхёна. — Я с тобой. Мы выберемся. И я не дам ни Хосоку, ни этому Джихёну тебя забрать. Тэхён кивнул, его омега мурлыкал, успокаиваясь от близости Чонгука. Он знал, что это ненадолго — жар будет возвращаться, становиться сильнее, пока не превратится в полноценную течку. И тогда... Он тряхнул головой, не желая думать об этом. Сначала сбежать. Потом разберемся. Они двинулись дальше, обходя двор по широкой дуге, пока не добрались до низкой каменной стены, за которой начинался лес. Она была выше, чем они ожидали, но Чонгук, не раздумывая, подставил руки, чтобы помочь Тэхёну перелезть. — Давай, клубничка, — сказал он, ухмыляясь, несмотря на напряжение. — Показывай, как ты лазил по деревьям в детстве. Тэхён фыркнул, но его щеки снова вспыхнули. Он ухватился за край стены, подтянулся, чувствуя, как руки Чонгука поддерживают его. Это было странно — он всегда был сильным, ловким, но сейчас его тело казалось мягче, податливее, как будто омега внутри него менял даже его физическую форму. Он перекинул ногу через стену, и Чонгук последовал за ним, легко подтянувшись. Они спрыгнули на другую сторону, в густую траву, и лес встретил их прохладой и запахом хвои. Тэхён вдохнул полной грудью, надеясь, что свежий воздух прогонит жар, но он ошибся — запах Чонгука был все еще слишком сильным, слишком близким. Он повернулся к нему, и их глаза встретились. — Гук, — сказал Тэхён тихо, его голос был почти умоляющим. — Если мы выберемся... что будет с нами? С этим? — Он указал на пространство между ними, имея в виду их запахи, их связь, этот омегаверс, который, казалось, переписывал их самих. Чонгук шагнул ближе, его рука легла на щеку Тэхёна, и он наклонился так, что их лбы соприкоснулись. — Я не знаю, клубничка, — признался он, его голос был хриплым. — Но я знаю одно: ты мой. Не Хосока, не этого Джихёна, а мой. И я уже не отпущу тебя, даже если мы вернемся в Сеул. Тэхён почувствовал, как его сердце пропустило удар. Его омега мурлыкал, соглашаясь, и на миг он позволил себе утонуть в этом чувстве — в тепле, в запахе горького шоколада, в глазах Чонгука, которые смотрели на него так, будто он был центром его мира. Он хотел что-то сказать, но вместо этого просто кивнул, сжимая руку Чонгука. — Договорились, — прошептал он. — Но сначала давай найдем этот чертов сгоревший дом. Если мы попали сюда, засыпая там, то, может, это и есть выход. Чонгук кивнул, и они двинулись в лес, их руки все еще были сцеплены. Но где-то позади, в замке, тени двигались. Пак Джихён, стоя у ворот, принюхивался к воздуху, его глаза горели холодным огнем. Он знал, что омега где-то рядом, и он не собирался уступать его ни Хосоку, ни кому-либо еще.

***

Лес встретил Тэхёна и Чонгука прохладным объятием, но даже свежий запах хвои и влажной земли не мог заглушить их собственных ароматов — клубники и горького шоколада, которые, казалось, танцевали друг с другом, как пара на вечеринке в Сеуле, где они в последний раз были... самими собой. Тэхён шел впереди, стараясь не споткнуться о корни, которые, будто нарочно, вылезали из земли, как в какой-то чертовой видеоигре. Его омега все еще бурлил внутри, но жар пока был терпимым — как будто его внутренний зверь решил дать ему передышку, чтобы не сойти с ума от близости Чонгука. — Гук, — прошептал Тэхён, оглядываясь через плечо, — если мы сейчас в каком-то фэнтезийном омегаверсе, то где, блин, наш квестовый маркер? Я думал, в таких историях всегда есть светящаяся стрелка, типа: "Идите сюда, дебилы, тут выход!" Чонгук хмыкнул, его глаза блеснули в лунном свете, и он слегка толкнул Тэхёна плечом, заставив того споткнуться и вцепиться в его руку. — Клубничка, если бы это была игра, ты бы уже умер раз десять, — сказал он, ухмыляясь. — Ты же вечно падаешь на ровном месте. Помнишь, как ты на вечеринке у Намджуна споткнулся о его кота и разлил соджу на Юнги? Тот до сих пор ворчит, что его любимая футболка пахнет, как дешевая забегаловка. Тэхён фыркнул, его щеки вспыхнули от воспоминания. Он хотел огрызнуться, но вместо этого почувствовал укол ностальгии. Сеул. Их друзья. Вечеринки, где они ржали до слез, пили соджу и спорили, кто лучше станцует под "Dynamite". Это было так далеко, но в то же время так близко — как будто вчера. И все же, почему только они с Чонгуком помнят? Он остановился, его рука все еще сжимала локоть Чонгука, и посмотрел на него, нахмурив брови. — Гук, серьезно, — сказал он, его голос стал тише. — Почему мы помним Сеул, а Юнги, Чимин и, похоже, даже Намджун ведут себя, как будто они родились в этом чертовом Средневековье? Это не просто сон. Я начинаю думать, что мы реально вляпались. Чонгук нахмурился, его "волк" зашевелился внутри, реагируя на тревогу Тэхёна. Он шагнул ближе, невольно принюхиваясь к его запаху — клубника, сладкая, но с легкой терпкостью, как будто Тэхён пытался скрыть свою панику. Чонгук хотел обнять его, успокоить, но вместо этого просто сжал его плечо. — Я тоже об этом думал, — признался он. — Помнишь, что было перед тем, как мы оказались в том сгоревшем доме? Мы с тобой зашли к той гадалке по пути на вечеринку. Ты еще сказал, что это "по приколу", а я согласился, потому что... ну, ты же знаешь, я не могу тебе отказать, когда ты делаешь свои щенячьи глаза. Тэхён закатил глаза, но его губы невольно дрогнули в улыбке. — Щенячьи глаза? Серьезно, Гук? Это ты у нас мастер по "пожалуйста, Тэ, давай сделаем что-нибудь тупое". Но да, я помню ту гадалку. Она была... странная. Вся в этих браслетах, пахла, как будто сожгла целый склад благовоний, и тараторила про "судьбу" и "истинные пары". — Он замолчал, его глаза расширились. — Погоди. Она что-то говорила про месть, да? Типа, "вы, молодежь, не уважаете древние силы" или какую-то чушь в этом духе. Чонгук кивнул, его челюсть сжалась. Он вспомнил, как эта женщина — старуха с глазами, которые, казалось, видели их насквозь, — посмотрела на них, когда Тэхён пошутил про ее хрустальный шар. Он тогда сказал что-то вроде: "Это что, из ближайшего ТЦ за 500 вон?" Гадалка не засмеялась. Вместо этого она пробормотала что-то на непонятном языке, бросила в огонь какой-то порошок, и воздух стал тяжелым, как будто перед грозой. Они с Тэхёном тогда посмеялись, вышли из ее лавки и пошли на вечеринку, но... — Она могла нас сюда закинуть, — сказал Чонгук, его голос стал мрачнее. — Может, это ее месть за твою болтливость. Ты же знаешь, как ты умеешь доводить людей. Тэхён ткнул его в бок, но его лицо было серьезным. — Эй, я был очарователен, как всегда! — возмутился он, но тут же нахмурился. — Но, блин, Гук, если это она, то почему только мы помним? Почему Юнги смотрит на нас, как на чужаков, а Чимин чуть не выдал нас этому психу Джихёну? И что это за "истинная пара"? Я не подписывался на этот омегаверсный бред! Чонгук хмыкнул, но его взгляд стал мягче. Он шагнул еще ближе, и их запахи снова смешались — клубника и горький шоколад, как идеальный десерт. Тэхён почувствовал, как его омега мурлычет, и сжал кулаки, пытаясь игнорировать это. — Может, мы помним, потому что были вместе, когда она нас прокляла, — предположил Чонгук. — Или... я не знаю, Тэ, может, это из-за нашей связи? — Он замялся, его щеки слегка покраснели. — Ну, знаешь, эта фигня с запахами. Я же чувствую тебя, как будто ты часть меня. И ты тоже... ну, ты же чуешь мой запах, да? Тэхён фыркнул, но его щеки вспыхнули еще сильнее. — Да, Гук, я чую твой чертов шоколад, и это, блин, как будто я в кондитерской 24/7, — пробормотал он, отводя взгляд. — Но если серьезно... я думаю, эта гадалка закинула нас сюда, чтобы мы что-то поняли. Или чтобы помучить нас. Типа, "ха-ха, давайте засуну вас в омегаверс и посмотрю, как вы будете выкручиваться". Но почему остальные не помнят? Может, она стерла их воспоминания, чтобы усложнить нам жизнь? Чонгук кивнул, но его взгляд был прикован к Тэхёну. Он заметил, как тот дрожит — не от холода, а от жара, который снова начинал накатывать. Его омега, судя по всему, не собирался давать ему покоя. Чонгук принюхался, и его "волк" зарычал, требуя подойти ближе, успокоить, защитить. Он сжал зубы, пытаясь держать себя в руках. — Тэ, ты опять... пахнешь сильнее, — сказал он тихо, его голос стал хриплым. — Эта твоя... как ты там сказал? Претечка? Тэхён застонал, закрывая лицо руками. — Боже, Гук, не говори это слово, звучит, как будто я протекающий кран! — Он отнял руки от лица, и его глаза блестели от смеси смущения и раздражения. — Да, это, типа, предтечка. Я читал про это в фанфиках, окей? Это когда омега начинает... ну, готовиться к течке. И твой запах не помогает, потому что мой омега думает, что ты его личный билет в рай! Чонгук ухмыльнулся, не удержавшись. — Ну, я же не виноват, что пахну, как твой личный рай, клубничка, — сказал он, подмигивая. — Может, мне стоит отойти подальше, чтобы ты не прыгнул на меня прямо тут? Тэхён ткнул его в грудь, его лицо было красным, как его собственный запах. — Серьезно, Гук, заткнись, или я сам тебя в этом лесу закопаю! — Но его голос дрогнул, и он невольно рассмеялся, чувствуя, как напряжение немного спадает. — Ладно, давай двигаться. Если эта гадалка закинула нас сюда, то, может, сгоревший дом — это ключ. Мы заснули там, значит, там что-то есть. Они двинулись дальше, пробираясь через густой лес. Ветви цеплялись за их одежду, а где-то вдалеке ухала сова, добавляя жути. Тэхён старался сосредоточиться на дороге, но его мысли возвращались к той ночи в Сеуле. Вечеринка у Хосока была обычной — куча соджу, Юнги, ворчащий на всех, Намджун вечно втыкающий в свой ноутбук, Чимин, танцующий на столе, и Сокджин, который пытался уговорить всех петь караоке. Но что-то произошло после. Тэхён вспомнил, как они с Чонгуком вышли из его квартиры, смеясь и слегка пьяные, и решили зайти к той гадалке, потому что ее лавка была по пути. Это была их глупая идея — "по приколу", как сказал Чонгук. Но когда они вошли, воздух стал странным, тяжелым, и старуха посмотрела на них так, будто знала их всю жизнь. — Гук, — сказал Тэхён, останавливаясь. — Помнишь, что она сказала в конце? Про "истинные пары" и "испытание"? Она говорила, что мы должны доказать что-то, иначе останемся в "мире, где инстинкты правят всем". Я тогда подумал, что она просто чокнутая, но... Чонгук замер, его глаза расширились. — Блин, да, — пробормотал он. — Она еще сказала, что остальные "уснули в своем времени", а мы "выбрали путь". Я думал, это просто треп, но... может, она закинула нас сюда, чтобы мы прошли какое-то испытание? А остальные... может, их воспоминания стерты, потому что они не "выбрали"? Или это часть ее мести? Тэхён кивнул, его мысли путались. Жар в его теле становился сильнее, и он невольно придвинулся ближе к Чонгуку, ища утешения в его запахе. Чонгук заметил это и обнял его за плечи, его рука была теплой и твердой. — Тэ, держись, — сказал он тихо. — Если это испытание, то мы его пройдем. Вместе. А потом найдем эту гадалку и заставим ее вернуть нас в Сеул. И, может, я даже куплю ей новый хрустальный шар, чтобы она не злилась. Тэхён хихикнул, несмотря на все. — Да уж, Гук, ты явно станешь ее любимым клиентом, — сказал он, но его голос стал тише. — Только... если это омегаверс, то мой жар... он будет хуже. И твой "волк"... он тоже не будет молчать. Ты уверен, что справишься, если я... ну, начну вести себя, как омега из фанфиков? Чонгук посмотрел на него, его глаза были серьезными, но в них мелькала мягкость. — Клубничка, я справлюсь, даже если ты начнешь петь серенады своему омеге под луной, — сказал он, ухмыляясь. — Но если серьезно... я не дам этому миру нас сломать. Ты мой, Тэ. И я твой. Что бы ни было. Тэхён почувствовал, как его сердце екнуло. Он хотел пошутить, отмахнуться, но вместо этого просто кивнул, сжимая руку Чонгука. Они двинулись дальше, но лес становился гуще, а где-то позади послышался треск веток. Кто-то шел за ними — и, судя по запаху корицы и перца, который начал пробиваться сквозь хвою, это был Пак Джихён. — Гук, — прошептал Тэхён, его голос дрожал. — Он нас нашел. Чонгук сжал его руку, его "волк" зарычал, готовый к бою. — Пусть попробует подойти, — сказал он, его голос был холодным. — Я покажу этому брату Хосока, что с истинными парами не шутят.