Песок и Шёлк

Воздух в тронном зале был густым и сладким от аромата цветов лотоса, мирры и дорогого вина. Золотые светильники отбрасывали мерцающие тени на стены, расписанные сценами побед фараона, а звуки арф и систров утопали в неумолчном гуле голосов знати. Пир был в самом разгаре. Фараон Чонгук восседал на высоком троне из черного дерева и слоновой кости. Его поза была расслабленной, но властной. Взгляд карих глаз, тяжелый и оценивающий, лениво скользил по лицам вельмож, приносящих ему дары и восхваления. Широкие плечи, облаченные в тончайшее белое полотно, и мускулистые руки, сжимавшие ручки трона, выдавали в нем не просто повелителя, но и воина. Он кивал, изредка бросая короткие фразы, но скука застыла в уголках его идеально очерченных губ. И тогда забили барабаны. Новый ритм, дикий и завораживающий, прорезал воздух, заставляя смолкнуть гул. Толпа придворных расступилась, образуя живой коридор. И вошла она. Нефертари. Ее появление было подобно вспышке молнии в душную ночь. Светло-золотистая кожа отливала в свете факелов, а густые темные волосы, уложенные в сложную прическу, были усыпаны крошечными лазуритовыми бусами. Но больше всего поражали ее глаза — два осколка холодного неба, голубых и пронзительных. Они бесстрашно встретились с взглядом фараона на долю секунды, прежде чем она склонилась в церемониальном поклоне. Танец начался. Ее тело, гибкое и сильное, было идеальным инструментом. Каждое движение было то плавным, как воды Нила, то резким, как удар кобры. Браслеты на ее щиколотках и запястьях отбивали ритм, сливаясь с барабанами. Легкая ткань ее одеяния вздымалась и обвивалась вокруг стройных ног, намекая на формы, скрытые под ней. Она была воплощением соблазна и грации. Чонгук замер. Его скука мгновенно испарилась, уступив место жгучему, первобытному интересу. Он выпрямился на троне, его пальцы сжали резные львиные головы на подлокотниках так, что костяшки побелели. Он не видел никого, кроме нее. Эта женщина, эта танцовщица, дерзнула посмотреть ему в глаза и теперь держала в плену его взгляд, его дыхание, его мысли. Его темные глаза, обычно холодные и аналитические, вспыхнули огнем желания и безраздельной власти. Он, фараон, сын Ра, повелитель Верхнего и Нижнего Египта, захотел. И для него это было равносильно приказу. Танец закончился. Нефертари замерла в последнем поклоне, грудь вздымалась от быстрого дыхания. Зал взорвался аплодисментами, но она не слышала их. Она чувствовала на себе тяжелый, обжигающий взгляд повелителя. Чонгук медленно поднял руку, и в зале воцарилась тишина. —Подойди, — его голос, низкий и властный, прозвучал громче любого барабана. Она выпрямилась и, опустив глаза — теперь уже в подобающем смирении, — приблизилась к подножию трона. Он встал, и его высокая, мускулистая фигура на мгновение заслонила собой свет. Он был молодым богом, сошедшим с фресок. — Как твое имя? — спросил он, опуская взгляд на ее склоненную голову. —Нефертари, мой повелитель, — ее голос был тихим, но твердым. —Твой танец… необычен. Он достоин внимания фараона. В его словах не было просьбы. Это была констатация факта. Он протянул руку, и его пальцы, сильные и теплые, коснулись ее подбородка, заставляя ее поднять голову. Он снова заглянул в ее голубые глаза, изучая, испытывая. — С этой ночи твои танцы будут только для меня, — произнес Чонгук, и его слова, тихие, но четкие, прозвучали как приговор. — Ты будешь украшать мои покои. Придворные замерли, обмениваясь красноречивыми взглядами. Жизнь танцовщицы, даже самой знаменитой, была предопределена. Но такими словами, с такой прямолинейностью… это было нечто большее. Это было заявление. Нефертари почувствовала, как холодок страха и странного возбуждения пробежал по ее спине. Она была птицей, над которой сомкнулась золотая клетка воли фараона. Она снова опустилась в глубоком поклоне, скрывая дрожь в коленях и смесь ужаса и пьянящей надежды в глазах. — Да, мой повелитель. Ее судьба была решена в один миг. Миг, когда дерзость ее взгляда встретилась с всепоглощающей силой его желания. Искра, родившаяся в тронном зале, уже тлела, готовая разжечь пожар, который мог как согреть, так и испепелить.