Лучше было отвернуться

— Ты мне даже не нравишься, — говорит Луна и кусает его в плечо. Найс откидывает голову и стонет. Она пахнет пряно и мускусно, как иссушающая пустыня, прекрасная и бескрайняя. Она тоже ему не нравится. По-человечески. Только от ее тела, от её запаха, от того, что она рядом, разум капитулирует. На публике Найс сдержан. Ледяной принц, коронованный Кай: всегда учтив, нечеловечески красив и силён. Мечта любой девушки. Альфа, заслуживший идеальную омегу под стать — и ей становится Луна. Она точно так же притворяется на людях. Держит его за руку, говорит мягко, даже движется так, будто в любую секунду готова за него спрятаться. Люди в восторге. Люди даже не замечают, что они почти всегда едва касаются друг друга, держатся чуть поодаль — до того целомудренные у них образы. Идеальная пара демонстрирует чувства только наедине, — всё это не для чужих глаз. «Ты мне тоже», — пытается прошептать Найс, но сбивается, когда Луна насаживается на него. Чувства, до того приглушённые супрессорами, идут вразнос. Наслаждение выкручивает кости; Найс хватается за Луну, дрожит, подаваясь навстречу. Слишком горько и пронзительно — и она вся слишком. Он пытается думать о Рэке, но не может: когда его трахает Луна, Найс не помнит, как он пахнет. Не знает, как должна ощущаться любовь. Всё, чего ему хочется — это подчиниться. Луна подчиняться не хочет никогда. И всё же играет. — Я не дамся тебе! — она выдёргивает запястье из хватки Рэка и скрывается в портале, ведущем к Найсу — чтобы нырнуть в его объятия, обвить руками. Спрятаться. Камеры снимают, как Рэк сжимает рукоять меча — словно в тоске по девушке, которую не может заполучить. Найс знает, что тоскует он не о ней. Луна тоже это знает, поэтому метит Найса своим запахом с такой яростью. Будто прочитав его мысли, она отвешивает ему пощёчину, не меняя ритма: — Бесишь. Потом добавляет: — В следующий раз оттрахаю тебя как он. Найс не отвечает. От мысли, что Луна будет вбиваться в него сзади, вцепляясь в загривок, он всхлипывает. Все ощущения собираются на кончиках пальцев — он царапает спину Луны, утыкается лицом в её грудь. Пряная и горячая, тесная — сжимает его, пленит так, что не вырваться. Разум хочет сгинуть, но тело тянет обратно, и даже в мыслях Найс не может спастись. Не может думать о Рэке. В памяти вспыхивают только его глаза, тёмные ресницы… Найс кончает с громким выкриком и обжигающим стыдом. Луна вновь прикусывает кожу возле шеи и слезает с него — Найс инстинктивно тянется, чтобы обнять, но она вырывается и уходит. Луна уносит с собой опьяняющий мускусный запах, но Найс уже пропитан ей. Телесная одержимость сходит волнами, — её сменяет желание сбежать. К Рэку. Но сначала хочется смыть с себя запах Луны. Он знает, что до конца не получится — но плетётся в свободную ванную под звук льющейся воды. Натирается до остервенения, но облегчение не приходит. Рэк распахивает дверь сразу после первого звонка — и Найс, с ещё влажными после душа волосами, падает к нему в руки. Он чувствует, как напрягается Рэк, уловив запах Луны, но прижимает его к себе крепче. — Как ты? Пустой вопрос. Найс качает головой, утыкается в плечо Рэку. От смеси сладко-табачного, тёплого аромата до того бешено заходящееся сердце начинает биться ровнее. Найс выдыхает и обмякает в чужих руках. — Пойдём. Рэк укладывает его на постель, садится рядом. Проводит рукой по лбу, откидывая волосы. Его касания мягкие, и Найс закрывает глаза, прижимается к ладони щекой. — Спасибо. Простыни пахнут Рэком. Кожу жжёт воспоминаниями о Луне — хочется содрать с себя любую мысль о ней. Раствориться в Рэке. Сил почти нет, но желание сильнее — Найс поднимается на локте и притягивает его к себе. Воротник сбивается, и Рэк тяжело выдыхает, увидев возле шеи метку Луны. Его пальцы сжимаются на плече чуть сильнее, чем нужно, и Найс ощущает, как внутри через медикаментозное марево и оставленную Луной пустоту пробивается невыносимый жар. Он утыкается в шею Рэка, лижет. Скользит губами. Шепчет: «Хочу тебя». В этих двух словах — больше. Но выразить иначе Найс не может: от сладкого и густого запаха Рэка мысли растворяются. — Тебе… паршиво будет. Рэк отвечает хрипло, будто отказывается — но сам уже нависает над Найсом, расстёгивает пуговицы на рубашке. Найс запускает руки под его футболку, проводит пальцами по позвоночнику. Рэк шипит. — Я хочу быть твоим. Не её. Рэк замирает, как если бы Найс ударил его наотмашь. Воздух вокруг плывёт, словно от жара в летний полдень. А потом Рэк набрасывается на него — и Найс отвечает с исступлением. Хочется вдыхать, вдыхать, вдыхать, залезть под кожу — и отдать всего себя. От поцелуев-укусов сладко и горячо. Из последних сил Найс выкручивается из хватки, переворачивается на живот и прижимается к Рэку бёдрами. Тот берёт его грубо, — но Найс сам толкается навстречу и чувствует, как от каждого его стона Рэк сильнее сжимает пальцы на поясе. Наверное, останутся синяки. Найс хочет, чтобы они остались. Рэк лижет его шею, и Найс выгибается — так отчаянно хочется ощутить его зубы. Пусть вцепится в загривок, вытрахает из него все до единого упоминания о Луне. — Давай же… — Найс умоляет так, будто от этого зависит его жизнь. — Прошу… Рэк проводит языком по коже ещё раз и отстраняется. Эти секунды кажутся вечностью — мучительной, в которой Найс не принадлежит ему. А потом Рэк вгрызается в его шею, и оргазм, смешанный с болью, опустошает Найса окончательно. Только теперь пустота эта желанная. Тёплая. Пахнущая Рэком. Найс проваливается в недолгую дрёму, но просыпается от того, что его лихорадит. — Говорил же, — рука Рэка снова на его лбу, успокаивающая и нежная. — Сейчас лекарства принесу, станет полегче. — Будь моя воля, я бы их никогда вообще не принимал. С тобой, — Найс смеётся, но получается сбивчиво. — Давай без экспериментов. Я сейчас. Рэк выходит, а Найс подтягивает к лицу одеяло. Восторг слияния схлынул, и голова кружилась — смесь запахов Луны и Рэка на коже сводила с ума. После укола становится легче. Рэк смотрит виновато и гладит по волосам — но Найс чувствует, как постепенно ускользает любимый аромат. Он проваливается в сон. Найс просыпается на рассвете. Рэк сопит рядом, закинув на него ногу. Найс улыбается, тычется носом в чужую скулу и выбирается из-под одеяла. Тело почти не ломит. Он потягивается и замечает на полу сброшенную ночью футболку Рэка. Найс оглядывается, подбирает её и утыкается в ткань носом. Прежняя чувствительность не вернулась, но он ощущает знакомые табак и ваниль. Он забирает футболку с собой. Знает, что Луна быстро найдёт её и выбросит — но удержаться не может. На съёмочной площадке пахнет кофе и дезинфектором. Привычная смесь, но сегодня от неё сводит зубы. Найс стоит прямо, чуть задрав подбородок — и поодаль от Луны. Она злится — сжимает челюсть, одёргивает костюм. Найсу это почти нравится — пока они на людях, ей только и остаётся терпеть запах Рэка на нём. Чужую метку. Вечером она отыграется, но Найс старается об этом не думать. В конце концов, сейчас стоять возле неё… выносимо. Куда тяжелее было бы находиться подле Рэка, изображать злейших врагов, хотя единственное, чего Найсу хочется по-настоящему — безобразно ему отдаться. — Найс, на минутку. Он оборачивается. Госпожа Джей указывает планшетом на дверь, — и Найс послушно за ней следует. Она приглашает его сесть на стул напротив себя в небольшой переговорке и вздыхает. Найс замечает, как дёргаются её ноздри. — Тебе напомнить, что прописано у тебя в контракте? Найс ведёт плечом и усмехается. — Соблюдать целибат? Не смешите, госпожа Джей. Вы сами поселили меня с Луной. Даже сквозь распылённый в помещении дезинфектор, сквозь аромат их одеколонов и принятую дозу супрессоров он ощущает, как что-то в привычном запахе Джей изменилось. — Это часть публичного имиджа. А вот то, что ты творишь с собой — угроза для твоего образа и наших инвестиций. Я не слепая, Найс, и мне даже запах твой чувствовать не надо, чтобы понять, чем ты занима… Она запинается, когда в помещение вваливается темноволосый парень с ноутбуком. Найс видел его всего пару раз — но знает, что тот работал над его собственными кампаниями по продвижению. Видимо, успешно, раз «Тримэн» сманили его работать непосредственно на корпорацию… — Госпожа Джей, тут срочное… Парень останавливается возле Найса, и он тут же всё понимает. Губы вздрагивают, но Найс сдерживает улыбку. — Пять минут подождёт, Линь Лин. Я скоро. Тот кивает и скрывается за дверью. Найс откидывается на стуле, пялится на лампу на потолке. Глаза обжигает. — Что вы там говорили, госпожа Джей? Вроде бы романы на рабочем месте тоже не приветствуются. Она закатывает глаза. — Поогрызайся мне тут. Намёк понял? Твоя внезапная течка мне не нужна. Найс морщится и смотрит Джей в глаза. — Я и так уже стал вашими невозвратными издержками. Вы сами во мне изначально ошиблись. Даже один промах… — С последствиями будешь разбираться сам, — отрезает госпожа Джей. — А теперь бегом обратно на съёмки. Найс слушается. Учтиво пропускает Джей перед собой и через её плечо бросает взгляд на ожидающего мальчика-рекламщика — слишком молодой, чтобы понимать, с кем имеет дело. И как его угораздило с такой сукой связаться? Найс усмехается сам себе — кто бы говорил. Его собственная сейчас ждёт на площадке. А вместе они опять будут изображать идеального героя-альфу и его верную подружку-омегу. Такая Луна, может быть, ему бы даже нравилась. Она, по крайней мере, понимала бы, что он испытывает. Госпожа Джей и парень перебрасываются несколькими репликами, он что-то показывает ей на экране. Она машет рукой и отходит. Рекламщик недолго озирается. — Эй, — он окликает Найса. — Извини… Джей удаляется по коридору, цокая каблуками. — За что? — Что ворвался и слышал немного… — он растерянно крутит головой. — Я мог бы и не говорить, но… — Линь Лин? — Найс вспоминает имя. — Что, шантажировать меня вздумал? Он так не думает, конечно, но наблюдать за растерянностью на лице паренька забавно. — И в мыслях не было… я… — Это, знаешь, секрет сомнительный, — Найс откашливается. — Догадывается, думаю, большинство из тех, кто со мной работает лично и обладает обострённым обонянием. Ну или хорошим слухом, как ты. Линь Лин краснеет. — Для меня главное, чтобы в публичное поле не просочилось как что-то доказанное, а не домыслы. На остальное, в сущности, плевать. — Найс стряхивает с костюма несуществующие пылинки. — Так что ты хотел сказать? Рекламщик мнётся, а потом наконец на одном дыхании восклицает: — Я понимаю, что ты чувствуешь! Найс хохочет. — Что, думаешь, Луна за шкирку удерживает так же, как тебя Джей? Да, у меня слух, может, похуже твоего, но нюх хороший. Линь Лин краснеет ещё гуще, но делает шаг навстречу. — Я долго бетой притворялся. Это проще, конечно, но… постоянно супрессоры, парфюм литрами, страх, что кто-то догадается. И что осудят. — А в итоге? — Найс тоже подходит ближе. От Линь Лина пахнет чем-то едва уловимым, цитрусовым. Приятно. — Оказалось, что открыться… не так уж страшно. Да и жить в соответствии со своей натурой тоже. — Предлагаешь оплатить неустойки по моему контракту? И Луны заодно? — Найс наклоняет голову. Забавный этот Линь Лин. Наивный. — Да нет же… и вообще, я другое имел в виду, — Линь Лин виновато оглядывается. — Тебе сложнее, чем мне. Намного. Но я знаю, как оно — подавлять в себе себя. Ты… сильнее, чем думаешь. Он не отвечает — просто смотрит. И Линь Лин добавляет: — Если захочешь поговорить — напиши, ладно? Я у тебя есть в списке рабочих контактов. Он коротко выдыхает. — Там съёмка уже вот-вот начнётся. Тебя Луна ждёт. И уходит за госпожой Джей. Найс смотрит ему вслед — в воздухе ещё висит едва уловимый аромат лимона. Съёмка проходит, как обычно, если не считать головную боль и настрой Луны. Она впивается ногтями в его ладонь, а когда он наклоняется, чтобы поцеловать её в щёку для очередного кадра, шипит: — Ты не охренел, а? Луна тоже на таблетках, но Найс ощущает, как колотит её от запаха Рэка на нём. И кому из них сложнее? Вопрос, впрочем, риторический. Найс только улыбается, скользит губами по её щеке, выдыхает в ухо. — Я люблю его, Луна. Им приходится замолчать — но Найс знает, что без продолжения не обойдётся. Луна стреляет в него яростным взглядом и как по щелчку снова переходит в режим нежной омеги. После съёмки она ловит его за локоть возле гримёрки. — Да мне плевать, что любишь, — говорит она. — Самому нравится ходить помеченным двумя? Найс морщится. — Мне нравится, когда это делает он. Луна фыркает. — Я его убью при следующей схватке, клянусь. И уходит. Найс зажимает рот и нос — ярость Луны пробивает всякое действие препаратов. Метка на плече зудит. Завтра у них бой с Рэком. Вечером он пишет Найсу: «Ты как? Завтра справишься?» «Терпимо. Справлюсь». Найсу хочется пожаловаться на Луну: он начинает печатать, но тут же стирает. «Если не уверен, давай что-нибудь придумаю. Скажу, что из-за меня не получится». Найс отвечает в ту же секунду: «Не надо». Рэк и так слишком многое отдал, чтобы теперь ещё и на работе оправдывать его срывы. Всё вообще должно было сложиться не так. Это вина корпоратов, хочет думать Найс, но чувствует ровно наоборот. Когда они подписывали контракты в восемнадцать, ставку могли сделать на Рэка как героя, а не на него — и всё сложилось бы иначе. Наверное, из Найса злодей никакой. Его списали бы, когда поняли, что он омега. Но по крайней мере Рэк… «Только с Луной ты осторожнее. Она прямо… в ярости». Рэк отправляет смеющийся стикер. «И что она мне сделает? К тебе телепортирует?» Найс улыбается, но губы тут же тянутся вниз, когда в гостиной появляется Луна. Она дёргает его за воротник, принюхивается. — Иди помойся как следует. От тебя даже через супрессоры Рэком несёт. Я это терпеть не хочу. Найс не спорит. Луне тоже больно, в конце-то концов. После душа она притягивает его к себе. Найс вздрагивает — до того непривычно. — Что ты… — А если бы ты правда был альфой, а я — омегой, ты остался бы со мной? Луна чуть отстраняется и смотрит на него так пристально, что Найс невольно думает — как же они с Рэком похожи. А потом пытается представить, как это — быть альфой. Хотеть обладать кем-то. — Я не знаю. — Это не ответ. — Я уверен только, что люблю Рэка. И всё. Луна шумно выдыхает. — Откуда ты знаешь, что это любовь, а не желание под него лечь? Она снова дёргает его за ворот, прикусывает кожу на шее. — Ты и под меня ложишься… не отказываешься никогда. Найс хочет её оттолкнуть, но руки не слушаются. В нос бьёт запах кардамона. Луна зализывает место укуса, тянется к губам. Её поцелуй — злой, его — безвольный. Но сегодня она не продолжает. Разрывает касание, утирает протянувшуюся между ними нить слюны, добавляет бессильно: — Пойдём спать. Завтра работать. Найс кивает. Голова кружится — даже немного тошнит. Теперь на коже горят обе метки. Если любовь разрывает сердце на две части, что тело делит пополам его собственная сущность — хочется ощутить Луну, её хватку, её тёплое нутро; хочется обхватить колени в коконе из вещей, которые пахнут Рэком, прижаться к нему и не отпускать никогда. Он ложится в постель, но сон не идёт. В квартире тихо — так, что давит на уши. Пальцы дёргаются. Метки продолжают гореть. Найс достаёт смартфон и ищет в контактах Линь Лина. Не соврал — и правда в рабочем аккаунте есть его номер. «Привет. Прости, что поздно». Линь Лин отвечает практически моментально: «Привет! Что-то случилось?» «Паршиво, не спится. Метки горят». Найс сам не понимает, почему рассказывает всё этому мальчику-рекламщику после того, как они виделись всего пять минут, а Найс ему ещё и дерзил. Правда, Линь Лин столько материалов для него сделал, что, возможно, знает Найса получше большей части окружения. «Метки?» «От двух разных альф». Сообщение прочитано. Линь Лин печатает. И печатает. И печатает. Кажется, Найс всё-таки сморозил лишнего. «Ты не подумай, я не осуждаю. Просто это… Ну, рискованно. Могу предположить, на каких ты препаратах… От такого может течка начаться». «У меня была уже пару раз, но там обходилось малой кровью. Пару дней удалось отлежаться — и всё. Сейчас… Как-то по-другому. Лихорадит». Найс откладывает смартфон, смотрит на свои руки. Точно, симптомы же подозрительно похожие. Плохо дело. «У тебя же бой завтра». «Ага». «Скажи… Это с ним ты, да?» Как будто и скрывать смысла уже особого нет. «С ним. И с Луной». «Ох… Я её тоже подозревал». Найс хмыкает. Вот так походя сдал ещё и чужой секрет. Линь Лин присылает ещё одно сообщение: «Тогда вообще опасно, если именно они тебе метки оставили. Но ты не будешь отказываться от боя, да?» Правильно мыслишь, Линь Лин, — думает Найс. Он же альфа для всех, какой отказ от боя. Сценарий распланирован, корпорация ждёт результатов, шоу должно продолжаться. Да и он сам слишком уж часто сдаётся кому-то, потому что иначе не может. «Угадал. Не буду». «Прими тогда вот это перед началом… Будет полегче. А после вот это». Линь Лин скидывает ссылки на препараты. Найс мысленно перебирает свою аптечку — всё есть. «Тримэн» оснастил его полным фармакологическим арсеналом. Протоколами на внеплановые случаи тоже — но вот про двойные метки там ничего не было сказано. В их мире даже в «нестандартных ситуациях» всё подчиняется правилам. «Мне помогало… не в таких прямо ситуациях, но всё же». Да кто бы сомневался, что ты, Линь Лин, не стал бы разрываться между двумя альфами. Бережёшь себя, наверное. Найсу же такой возможности не оставили в принципе. «Спасибо». Он нажимает «отправить» и чувствует, как дрожит палец. Линь Лин отвечает стикером с объятиями и добавляет: «Если что, я на связи». Метки будто пульсируют в унисон с уведомлениями на экране. Найс знает, что больше ему не напишет. Он откладывает телефон и спустя минуту забывается тяжёлым сном. Утром Найс просыпается без будильника, но совершенно разбитым. Мысли путаются, тело дрожит, во рту сухо. Он обхватывает себя руками, трясёт головой. Драться с Рэком? Даже не так — победить его? Он справлялся. Из раза в раз — напряжённый, как струна, прямой, безжалостный. «Ты… сильнее, чем думаешь», — звенят в голове слова Линь Лина. Только не сегодня. Сегодня он хочет, чтобы Рэк одолел его. Взял прямо там. Разоблачённый герой, безнадёжно влюблённый в своего врага. Отданный на растерзание собственной витринной девушке. Найс подавляет дрожь, встаёт, принимает таблетки, которые посоветовал Линь Лин. Становится немного лучше. Дальше — как обычно: вода, дезинфектор, парфюмы. Найс-альфа пахнет безупречно. Абсолютная, давящая чистота: альдегиды, порошок, хруст накрахмаленной ткани. Идеально сочетается с едва уловимым ароматом роз, доносящимся от Луны-омеги. А что скрыто под этими запахами — уже никому и не важно. Бой скоро начнётся. Вылетают дроны; Рэк продвигается по городу, искажая здания, уродуя формы. Найс глубоко дышит, пытаясь не думать о том, что сам хочет оказаться под его разрушающими руками. Они делали это десятки раз. Может, уже сотни. Найс помнит, как действовать. Раскалённое кольцо мучительно сворачивается в животе. Нужно держаться. Хотя бы до конца их сражения — а дальше будет видно. Найс летит навстречу Рэку. Луна остаётся позади. Воздух свистит в ушах, мелькают бесконечной чередой окна. Он накидывается на Рэка стремительно — тот блокирует удар и отталкивает Найса. Лицо скрыто маской — отчаянно хочется разглядеть его глаза, его губы. Увидеть, что он хочет того же, а не боя. Найс слышит, как в наушнике координатор говорит что-то про ракурс. Им нужно немного больше ярости. Они обмениваются ещё несколькими ударами — отрепетированными, отточенными до автоматизма. Найс знает, что Рэк мысленно считает каждый из них. Ещё он знает, что зрителям нравится, как они выглядят в бою друг с другом. Найсу нравится, как они выглядят в постели. Мысль прерывается звоном металла, снопом искр. И всё же очередной удар Рэка кажется… не таким. Он не видит глаз под маской, но кожей чувствует в них боль. «Если бы тогда выбрали тебя…» — мелькает в голове, и Найс оступается. Рэк инстинктивно тянется к нему, и Найс понимает, как сквозь медикаментозную пелену, сквозь чистоту и альдегиды прорывается чужой запах. Ноги подкашиваются, он почти падает. Мир сдвигается, как кадр с рассинхронизацией звука. На секунду кажется, что Рэк успеет поймать — но его обхватывают руки Луны, появившейся из портала. — Сгинь! — кричит она. — Ты меня не получишь! Рэк продолжает тянуться — будто к Луне; но Найс видит, что к нему. Злодей отступает. Найс ощущает привкус крови на языке. Дышать нечем — мир сворачивается в точку, а потом исчезает. Найс приходит в себя на кровати. Лба касается холодный компресс — его прикладывает Луна. Заметив его взгляд, она фыркает: — Не смотри так. Я же не хочу, чтобы ты тут откинулся. Найс прикрывает веки и ничего не отвечает. — Госпожа Джей обещала тебе напихать по самое небалуйся, но я… — Луна мнётся. — Сказала, в общем, что это моя вина, и что я о тебе позабочусь. Думала, она и мне взбучку устроит, но она посмотрела на рейтинги и успокоилась немного. Шипперам понравилось. — Шипперам чьим?.. — Найс пытается засмеяться, но не выходит. От воспалённых меток по телу расходится пульсация — ему одновременно плохо и… Он слышит шум в коридоре. Затем дверь распахивается, и в комнату влетает Рэк. Волосы распущены, одет наспех, тяжело дышит. — Луна! — рычит он. — Мы же говорили с тобой. Ты обещала!.. Рэк вжимает её в стену, но Луна не выглядит испуганной. — Мало ли что я обещала, — выплёвывает она. — Ты бы сам попробовал омегой притворяться. Его пальцы на её плечах сжимаются всё сильнее. Луна дёргается. — И вообще! Это ты, идиот, догадался поставить вторую метку поверх моей! — Он вообще не твой! — рявкает Рэк и ударяет Луну спиной о стену. Этого она уже не терпит — вырывается из его хватки. Толкает в плечо. — За языком следи! Наконец они обращают внимание на Найса. Он обессилен — кажется, что в комнате стало невыноносимо тесно из-за запахов их обоих. Найс пытается вдохнуть, но лёгкие сжимаются, словно сделаны из сухих листьев. Рэк опускается на колени возле его кровати, касается лица ладонью. — Прости нас. Как ты?.. — Хреново, — Найс перехватывает руку, утыкается в неё носом. — Зря я не согласился, когда ты предлагал не драться… — Я за таблетками, — бросает Луна и выходит из комнаты. Найсу становится чуть легче дышать. Рэк пахнет кожей и табаком, едва заметной горьковато-сладкой ванилью. Тело, кажется, ему не принадлежит. Хочется прижаться, обвить его ногами… Луна возвращается и толкает Рэка коленом в плечо. — Я тебе уже сказала сегодня, чтоб ты сгинул. Рэк морщится, но встаёт и отходит. Луна помогает Найсу сесть, отдаёт таблетку, прикладывает стакан воды к губам. — Вот так. Отдыхай, будет полегче. Найс скользит пальцами по её запястью. Тело всё ещё чужое — и оно хочет к Луне тоже. К Луне, к Рэку, — лишь бы кому-то принадлежать. Лишь бы унялась проклятая жажда. Он стонет. — Лучше оба уйдите. — Чёрта с два! — восклицает Луна. — Ни за что, — отрезает Рэк. Найс улыбается и признаётся себе, что попытка была жалкой. Поэтому он протягивает к ним руки и говорит: — Тогда идите сюда. Рэк и Луна оглядываются друг на друга, колеблются — но недолго. Найс знает, как пахнет для них сейчас. Знает, что их тела так же, как и его, диктуют то, что им нужно сделать. Они опускаются на кровать, и Найс, зажатый между ними, облегчённо выдыхает. Теперь ощущается правильно. Рэк приникает к его шее слева, Луна — справа. Найс стонет сквозь сжатые зубы, цепляется за их одежду, тянет ближе. Их запахи смешиваются в один — он не может назвать его словами; лёгких не хватает, чтобы надышаться. Тело всё ещё лихорадит, но с каждым прикосновением боль отступает, сменяясь невыносимым возбуждением. Они, отталкивая друг друга, целуют Найса в губы по очереди. Луна — чуть злее, Рэк — глубже. Найсу нравятся оба. Они раздевают его в четыре руки — он почти не различает, где чьи. Найс сам не замечает, как Рэк оказывается между его разведённых бёдер, а Луна — верхом на лице. Найс приникает к ней, ощущает, как растягивает его Рэк, и плавится, словно свеча, прожигающая сама себя раскалённым воском. Их двоих одновременно слишком много — и наконец-то достаточно. Найс выгибается, когда ощущает две ладони на своём члене. Они движутся сбивчиво, и лишь спустя несколько мучительных секунд находят единый ритм. Рэк входит глубже, и Найс всхлипывает и вжимается в Луну. На бесконечные секунды его будто выключает: бьющийся в лихорадке разум, чужие тела, ласкающие его — всё сливается в единый поток, в ленту Мёбиуса из сплетающихся времени и пространства. Найс приходит в себя, когда его переворачивают на живот. Теперь Луна под ним — тяжело дышит, сжимает его плечи, разводит ноги шире. Найс повинуется — и толкается навстречу. Сзади нависает Рэк — он проводит языком вдоль позвоночника, и он вскрикивает. Когда Найс снова ощущает его внутри себя, ему кажется, что мир покосился и треснул, а осколок снёс ему голову. По лицу текут слёзы, и сквозь всхлипы он умоляет: — Прекратите… я… не могу… Слова действуют не так: синхронный ритм рушится, чужие губы прижимаются к его шее — сзади и спереди. Потом — зубы царапают кожу, и страх обостряет и без того предельные ощущения вдвое. Он не выдержит. Зубы смыкаются, оставляя две полыхающие метки, и Найс кричит. Мир гаснет. Он лежит на боку, едва помня себя. Тело пустое — словно он надтреснутая кукла. Лишь покалывает кожу на шее. Отголоски боли и удовольствия — единственное, что он ещё способен ощущать после всего пережитого. Найсу хочется прижаться к ним обоим. Уснуть между Рэком и Луной — и чтобы они вдвоём держали его. Чтобы зализывали следы от их меток. Но они его не касаются. Найс смотрит, как они вцепились друг в друга на другой половине постели. Они не издают ни звука, но кровать содрогается под их движениями. Кажется, что они дерутся — но Найс успевает заметить, как сведены брови Рэка. Как дрожат губы Луны. Лучше было отвернуться. Но Найс продолжает смотреть.