Станцуй же со мной, о великий шторм

Голова кружилась, бешенный стук сердца заглушал все звуки вокруг, словно обволакивая коконом — безопасным местом, где можно расслабиться и окунуться в блаженное беспамятство. Ватное тело отказывалось слушаться, пальцы бесконтрольно подрагивали, машинально цепляясь за ближайшую опору. Все ещё холодная кожа прижималась к горячей, словно пылающей плоти. Странная безмятежность окутывала с ног до головы, не давая осознать происходящее. Чувствуя сухим языком соленый привкус, Кейл машинально сглотнул, на секунду возвращая себе способность дышать перед тем как окунуться обратно в необъяснимое спокойствие и чувство защищённости от контакта холодных губ с горячими рядом. Мозг плавится, отказываясь соображать и осознавать ситуацию в которой он находится. Тело машинально тянулось ближе к теплу, не обращая внимания на рациональные вопросы о том, откуда исходит это тепло и проблемах, которые это может сулить, всплывающие в воспалённом сознании. Мир сузился до одного касания, время и пространство выдавали ошибку, упорно не желая вставать на свои места, возобновляя спокойную жизнь и рутинный ритм. Секунды растянулись в минуты, те, казалось, в часы, однако внезапная пустота отсутствия соприкосновения губ предательски выбила юношу из этой утопии, заставляя оставить такую полюбившуюся атмосферу безмолвного мира грез об отсутствии проблем, бед, эмоций, скуки. Холод реальности пробрал как озноб, не оставляя и секунды на адаптацию и словно давая отрезвляющую пощечину, вынуждая вынырнуть из блаженства. Моргая несколько раз, с трудом адаптируясь к темноте, Кейл невольно выдохнул, даже не осознавая того разочарования, которое прозвучало в этом, вроде бы незначительном действии. — Ты как? — Звук чужого голоса резанул по ушам, лишь недавно вновь начавших выполнять свою функцию, а не многократно усиливать стук собственного сердца. Чуть поморщившись, юноша было открыл рот, однако хрипы сухого горла красноречиво напомнили о проблеме русалки. Ослабевшие руки обняли ладонь Беру, выводя подрагивающими пальцами по тыльной стороне неровные буквы. О, если бы он знал как он. Если бы. Перед глазами все плыло, а кружащаяся голова вместе с качающимся на волнах кораблём старательно убаюкивала, настаивая на том, чтобы снова утопиться в бездне блаженства, но в этот раз заменить поцелуй сном. Заменить поцелуй сном. Поцелуй. Сознание мгновенно прояснилось, отгоняя сонливость и любой самообман о спокойствии на радиус ближайшей звезды. Рациональность наконец получила право голоса, уверяя, что пыталась остановить происходящее, но через пару мгновений переключилась на генерирование вопросов без ответа, вгоняющих в краску с желанием превратиться в пену, повторяя судьбу одной красноволосой русалки. Чтож, даже цвет волос совпадает, чем вам не выход? Да и быть пеной явно менее энергозатратно, чем сидеть в неловких объятиях симпатичного брюнета и отходить от поцелуя. Попытавшись неловко вывернуться из аккуратной поддержки Беру, Кейл оперся рукой на пол, намереваясь перевернуться и встать, однако мышцы подвели и, если бы не матрос, с легким скептисом наблюдающий за действиями навигатора и придерживающий его за талию, молодой человек вернулся бы на ковер, повторяя позу, в которой темный эльф его обнаружил. — Осторожнее. — Шепот бывшего принца прозвучал у самого уха, а кожа ощутила теплое дыхание. Видя короткую волну мелких мурашек, Беру беззвучно усмехнулся, поднимаясь с колен с Кейлом на руках. Тот, дрогнув, машинально уцепился за него, прижимаясь ближе. От резкого движения с оголенных частей тела русалки посыпались полупрозрачные чешуйки, распадаясь по пути к полу и исчезая в грубоватом ворсе перламутровыми искорками. Кожу на губах сковало тонкой плёнкой высохшей крови, заставляя юношу смочить их, на секунду высунув кончик языка. Рот обожгло эфемерными ощущениями от недавнего поцелуя, стреляя в сознании новой порцией смущения, заставляющей навигатора невольно напрячься всем телом, прикусывая изнутри щеку. Сильные, немного мозолистые руки брюнета неловко опустили Кейла на койку, опираясь на твёрдый матрас и невольно нависая над ним. Сердце молодого навигатора сжалось от странной паники, накатывающей из-за такого положения, оглушительно грохоча в ушах. В отличии от матроса, глаза русалки даже несмотря на темноту комнаты могли с легкостью различить мельчайшие детали в образе Беру, от чего и без того напряжённые нервы натянулись до предела, заставляя тело машинально съежиться, под пристальным взглядом брюнета, силящегося разобрать что-то во мраке каюты. Кожей чувствуя как юноша сжался, а глаза на бледном, контрастирующем с тьмой помещения, лице лихорадочно метались по всему, на что падал взгляд: от его собственных рук, продолжавших цепляться за плечи темного эльфа, до глаз самого мужчины, чуть скрытых успевшей отрасти чёлкой, Беру слегка прищурился, изучая нервное существо. С минуту молчаливо наблюдая друг за другом, оба практически одновременно дёрнулись, намереваясь наконец разорвать этот неловкий контакт — взглядов ли, дыхания, тел или чего-то более тонкого, не поддающегося описанию, никто увы не знал — Кейл, нервно убирая руки с плеч матроса, а тот, отталкиваясь от матраса и выпрямляясь. — Что ж, — неловко кашлянул последний, прикрывая рот кулаком, — надеюсь тебе стало лучше. Заторможенного кивка тёмный эльф уже не увидел, разворачиваясь к сундуку с одеждой и личными вещами у стены.