Без прикрас

Рядом кто-то негромко откашлялся, и Гарри невольно поднял взгляд. К своему удивлению, перед собой он увидел не Рона, а Драко Малфоя. Гарри нахмурился. С начала семестра они едва обменялись хоть парой слов. Одного вежливого кивка оказалось достаточно, чтобы оба согласились оставить прошлое там, где ему и место. Они вернулись в Хогвартс, чтобы закончить обучение — после войны мелочное соперничество казалось пустой тратой времени. — Малфой? — удивился Гарри. Лицо Малфоя скривилось словно от боли, и всё же где-то там, внутри, скрывалась та самая покорность, что засела в нём ещё на перроне. Плечи, лишённые прежней поддержки гордой осанки, опустились, а в глазах, утративших былую надменность, едва просматривалось тихое, грустное недовольство. Не то чтобы Гарри особо обращал на эти изменения внимание. — Я просто хотел извиниться. Прозвучавшие слова, будто заевшая пластинка, принялись крутиться в голове у Гарри: «Хотел извиниться… Я просто хотел извиниться». — Ты что, под Империусом? — Гарри наклонился в сторону, пытаясь рассмотреть, не прячется ли за спиной Малфоя Симус. Того поблизости не оказалось, но если кто и мог наложить Империус на однокурсника ради дешёвой шутки, так это он. Малфой нахмурился, но на его лице виднелось лишь слабое эхо прежнего презрения. — Ты же у нас символ светлого будущего, Поттер, — сухо произнёс он. — Может, хотя бы притворишься, что у тебя в башке больше одной извилины? Не найдя подходящего ответа, Гарри просто продолжил молча таращиться на него. Малфой закатил глаза. — Прости за войну, Поттер, — сказал он жестко, но без привычного яда и желания уколоть. — За Волдеморта. За сделанный мною выбор. За то, что причинил боль твоей семье, Уизли, впустив этого монстра в замок. За те страдания, что тебе пришлось пережить в нашем поместье. — Он вздохнул. — Я просто хочу принести свои извинения. Ты примешь их? Гарри беззвучно разомкнул и снова сомкнул губы, не сумев произнести ни слова. Уже то, что Малфой назвал Уизли его семьёй и отнёсся к ним с уважением, потрясало до глубины души. Всё остальное и вовсе казалось невероятным. — Да, — выдохнул он на автомате, лишь бы разорвать вязкую тишину. Малфой коротко кивнул и вышел из комнаты.

***

Восьмой учебный год выдался на редкость скучным. Приятно, умиротворяюще скучным. Ни тёмных магов, преследующих его по пятам, ни чудовищ, замышляющих его гибель. Только друзья, занятия и домашние задания. Гарри понадобилось три недели, чтобы окончательно пресытиться этим. Рон и Гермиона стали встречаться, и от этого было как-то не по себе. С одной стороны, ничего не изменилось. С другой — изменилось абсолютно всё. Друзья, как всегда, постоянно ссорились: Гермиона ратовала за учёбу, а Рон ворчал, что лучше бы погонял квоффл или, на худой конец, занялся бы ещё каким делом, лишь бы не зубрить. Но вместо того чтобы, как и прежде, органично вписываться в их компанию, Гарри ощущал себя выброшенным на обочину. Теперь, когда они где-нибудь собирались, Рон с Гермионой жались поближе друг к другу, их взгляды то и дело пересекались, и Гарри всё чаще казалось, что друзья попросту забывали о его присутствии. Порой он специально задерживался в библиотеке, корпя над домашними заданиями, лишь бы не возвращаться в общую гостиную. И никто ни разу даже не спросил, где он пропадал. Казалось, Рон с Гермионой даже не замечали, как долго его не было. В отличие от Джинни. Именно поэтому в данный момент Гарри прятался в Запретной секции, плотно закутавшись в мантию-невидимку. Выглядывая из-за стеллажей, он видел, как Джинни, озираясь по сторонам, пыталась отыскать его в очередной попытке поговорить наедине. Гарри чувствовал себя последним идиотом. Он и был идиотом. Но он просто ещё не был готов к этому разговору. «Джинни. Привет. Да. Извини, я…» «Я знаю, что ты ждала… э-э… всю войну. Но дело в том, что… я не…» «Я не могу встречаться с тобой, потому что… Джинни, я гей». «Нет, дело не в тебе». «Джинни, людей нельзя «сделать» геями. Они просто такими рождаются». «Почему мы опять ругаемся? Даже здесь, в моей голове. Неужели даже в собственной голове я не могу избежать ссоры?» «Кажется, я схожу с ума». С тихим, обречённым вздохом Гарри плотнее закутался в мантию. — Слушай, я же извинился. Так что либо прими мои извинения, либо отвергни — хватит изображать из себя полную дуру. Гарри резко обернулся. Пока он следил за Джинни, Малфой, похоже, тоже успел пробраться в Запретную секцию, чтобы пошептаться о чём-то с шестикурсницей из Рейвенкло. Девушка, честно говоря, выглядела так, словно её только что огрели Ступефаем. Малфой помассировал виски и тяжело простонал. — Нет, так не пойдёт. Нельзя оскорблять человека, если хочешь, чтобы он воспринял твои извинения всерьёз. Позволь мне начать сначала. — Он опустил руку и посмотрел шестикурснице прямо в глаза. — Я искренне сожалею о том, что мои действия во время войны привели к тому, что твой отец был тяжело ранен, защищая школу. Девушка — кажется, Пенелопа, вдруг вспомнил Гарри, — слегка нахмурилась. — Это… — она замялась. — Это очень благородно с твоей стороны, — осторожно сказала она. А затем окинула Малфоя долгим взглядом и продолжила: — Похоже, тебе и правда жаль. Моя семья не имеет какого-то особого положения в обществе, так что вряд ли моё прощение принесёт тебе выгоду. Поэтому я приму твои извинения, но мне понадобится время, чтобы решить, смогу ли я простить тебя. Малфой слегка склонил голову. Гарри с удивлением отметил, что на бледном лице не было ни насмешки, ни даже намёка на попытку запротестовать. Пенелопа, всё ещё не отойдя от шока, округлила глаза, но тут же взяла себя в руки, когда Малфой вновь посмотрел на неё. Стоило ему развернуться, Пенелопа нахмурилась и внимательно проследила за его уходом, а затем, покачав головой, тоже покинула Запретную секцию. Спустя несколько дней Гарри с тревогой осознал, что снова становится одержим Драко Малфоем. Куда бы ни падал его взгляд — Малфой всегда был рядом. Тот постоянно перед кем-то извинялся. Старшие курсы, младшие, рейвенкловцы, хаффлпаффцы, гриффиндорцы — никто не мог ускользнуть от его искреннего раскаяния и вежливой просьбы о прощении. И Гарри был далеко не единственным, кто это заметил. Постепенно по школе начали расползаться слухи, многие из которых представляли Малфоя отнюдь не в радужном свете. — Чего это он задумал? — Он что, всерьёз считает, будто простое «извини» искупит всё то, что он натворил? Но постепенно риторика девушек стала меняться. — А вы замечали, какой он в последнее время грустный? — Он ведь не хотел, чтобы так получилось. Отец втянул его в это. — Бедный Драко… Гарри ворвался в гостиную и сразу направился к Рону и Гермионе, расположившимся на диване. Погружённая в книгу Гермиона лениво гладила Рона по волосам, пока тот спал у неё на коленях. Гарри даже не обратил на это внимания. — Вы слышали? — яростно прошипел он. — О чём? — осторожно подняла взгляд Гермиона. — О Малфое. — Гарри окинул комнату взглядом, чтобы убедиться, что того не было рядом. — Он извиняется перед всеми. Рон лениво приоткрыл один глаз. — Ну да, — пробормотал он сонно. — Ты же рассказывал нам об этом ещё несколько недель назад. Гарри раздражённо вздохнул. — Тогда он извинился только передо мной. А теперь просит прощения у каждого встречного. И все… не знаю… начинают словно… симпатизировать ему. Рон зевнул и снова закрыл глаз. — Ну, ему ведь действительно есть за что извиняться. Пока он обойдёт каждого, перед кем провинился, уйдёт целый год. Через мгновение Рон уже мирно похрапывал. С мольбой в глазах Гарри повернулся к Гермионе, но та лишь пожала плечами. — Честно, я не вижу в этом ничего плохого. Ты ведь сам признался, что Малфой был вполне искренен в своих извинениях. Если его слова помогли тебе стать чуточку добрее к нему, то почему бы и другим не изменить своё отношение тоже? — Потому что они ошибаются, — угрюмо возразил Гарри. — Все ведут себя так, словно Малфой святой. Будто он никогда не делал ничего плохого. — Он упал в кресло и нервно растрепал волосы рукой. — Его извинения теряют всякий смысл, — продолжил Гарри задумчиво. — Он искренне раскаивается за свои поступки, а люди начинают считать, что он вообще ни в чём не виноват. Как будто они даже не слушают его. А Малфой, чёрт возьми, вовсе не святой, — резко добавил Гарри. Он поднял взгляд и увидел, что Гермиона внимательно за ним наблюдает. — А что по этому поводу думает сам Малфой? — спросила она. Гарри моргнул. — Мне-то откуда знать? — Есть такая штука, называется разговор. Попробуй как-нибудь на досуге. Гарри скривился. — Разговор? С Малфоем? С какой стати мне с ним разговаривать? — Ну, это отличный способ привнести в свою жизнь чуточку разнообразия и прекратить обсуждать Малфоя у него за спиной. Со стороны Рона послышался подозрительный звук, совсем не похожий на храп, но когда Гарри посмотрел на него, тот лишь спокойно перевернулся во сне. — Я не могу просто подойти и заговорить с ним. Мы ведь не друзья, — вновь заупрямился Гарри. Гермиона устало вздохнула и вновь уткнулась в книгу, явно потеряв интерес к разговору. — Но уже и не враги, — заметила она, перевернув страницу и продолжив чтение. В этот момент в соседнее кресло плавно опустилась Луна. Гарри моргнул: до него не сразу дошло, что шарф на её шее оказался вовсе не шарфом. — У тебя новый питомец? — осторожно поинтересовался он. — Я назвала его Бартоломью, — ответила Луна с привычным спокойствием, мягко почесывая змею под нижней челюстью. — Он… — Гарри замер, глядя в тусклые, стеклянные глаза. — Просто душка. — Ты тоже это заметил? — оживилась Луна. — Гарри, а почему бы тебе не поздороваться с ним? Гарри неловко усмехнулся и слегка отстранился, когда змея поползла в его сторону. — Я больше не умею разговаривать на парселтанге. — Машинально — нет, — согласилась Луна. — Но ведь некоторые слова ты всё же запомнил. Гарри нахмурился. Бартоломью переполз на его кресло и медленно двинулся к плечу. Вскочить сейчас показалось бы грубостью с его стороны, и Гарри с сожалением признал, что вынужден остаться на месте. — Некоторые слова? Луна, это ведь не итальянский, чтобы я мог его выучить, — пробормотал он с сомнением. — Или?.. — А почему нет? — искренне удивилась Луна, чуть склонив голову набок. — Просто никто из знающих парселтанг прежде не брался учить других. Но теперь у тебя появился наставник. Её взгляд вновь скользнул к Бартоломью, который, неспешно извиваясь по спинке кресла, холодной кожей скользнул по шее Гарри. — Поздоровайся с ним, — повторила Луна. — Эм… — Гарри попытался вспомнить, говорил ли он когда-нибудь «привет» на змеи­ном языке. И тут в памяти всплыл эпизод в зоопарке, разговор со змеёй, который словно отпечатался у него в голове. Тогда он не осознавал, что шипит, но весь второй курс возвращался к тому мгновению — к словам, которые произнёс, и тем, что мог бы произнести. Луна оказалась права: кое-что он всё же помнил. Он издал мягкий, протяжный шипящий звук. Змея тут же замерла, её блеклые глаза повернулись к нему. Несколько секунд она словно изучала его, а затем мягко, едва слышно ответила. — Он… он поздоровался! — просияв, воскликнул Гарри и обернулся к Луне. От её ответной улыбки на душе стало ещё теплее. — Он просто чудо! Уверена, ему будет только в радость обучить тебя парселтангу. — Но я даже не знаю, как его об этом попросить, — растерянно пробормотал Гарри. В это время Бартоломью неторопливо обвился вокруг его шеи — мягко, без всякого давления, словно просто ища тепла. — Ничего страшного, — отозвалась Луна с присущим ей умиротворением. — Просто познакомьтесь поближе, и всё получится само собой. Из всех вечеров, что Гарри пережил после возвращения в Хогвартс, этот, пожалуй, оказался самым странным. Вот уже двадцать минут он перешёптывался с Бартоломью, пока Луна сидела рядом и вязала нечто, подозрительно похожее на чехол для чайника. Гарри едва ли понимал хотя бы половину из того, что говорил ему змей, но тот, быстро сообразив, что происходит, вскоре начал лениво указывать хвостом на предметы, когда произносил их названия. Наконец, утомлённый разговором, Бартоломью медленно развернулся и уполз обратно к Луне, ловко скользнул в широкий рукав её мантии и явно устроился там спать. Странно, но чем дольше Гарри общался со змеем, тем яснее в памяти оживали забытые слова. А те, что ему прежде никогда не приходилось использовать, вдруг всплывали сами собой, и Бартоломью подтверждал их правильность. Будто в разуме Гарри всё это время оставались тропинки, лишь припорошенные пылью забвения. Гермиона всё так же не отрывалась от книги, Рон мирно посапывал, а Луна считала петли. Гарри поёрзал в кресле, тщетно пытаясь устроиться поудобнее, но вскоре сдался и поднялся в спальню. Сны утекали словно вода сквозь пальцы, но на этот раз Гарри мучили не кошмары — вместо них его преследовали зыбкие видения о Малфое. — Прости, Поттер, — тихо произнёс тот. — Хватит, — резко бросил Гарри. — Я знаю, что тебе жаль. И уже простил тебя. Перестань притворяться тем, кем ты не являешься. Усмехнувшись, Малфой, до этого пялящийся куда-то себе под ноги, вдруг устремил взгляд прямо на Гарри. И принялся наблюдать за ним из-под опущенных ресниц — слишком густых и длинных, чтобы Гарри сумел остаться к ним равнодушным. В животе всё сжалось, будто от внезапного толчка. — Никаких притворств, Поттер, — протянул Малфой низким, тягучим голосом. — Я не властен над тем, что обо мне думают. — Ещё как властен, — парировал Гарри. — Именно твои извинения заставили всех вдруг поверить, будто твоей вины в случившемся нет. Словно ты какой-то невинный ягнёнок. — Но я и правда раскаиваюсь, — вздохнул Малфой, откидывая светлую прядь со лба. — А что до остального… Тебе ли не знать, что люди всегда видят только то, что хотят? Гарри фыркнул: — Ещё скажи, будто тебе не льстит то, что остальные видят в тебе какого-то невинного мальчишку? — Похоже, Поттер, мозги у тебя всё-таки есть. Да, это приятно. Но если уж тебе интересно, куда больше мне ценно то, кем я являюсь в твоих глазах. — Придурком? Глаза Малфоя ярко блеснули. — Это не то, кем ты меня видишь. Гарри резко распахнул глаза. Простыни душно опутывали его, а кожа блестела от липкого пота. В спальне царили темнота и покой. Гарри не знал, который час, но, судя по ровному, мирному похрапыванию Рона, было уже далеко за полночь. Едва дыхание стало ровнее, Гарри с болезненной ясностью осознал то, что тщетно пытался проигнорировать: его тело пылало от желания. Стиснув зубы, он рывком задёрнул полог, скользнул рукой под одеяло и обхватил себя. Закусив губу, Гарри принялся дрочить, растирая большим пальцем выступившую смазку по чувствительной коже. С каждой секундой член становился всё более влажным, и из-под кулака начали доноситься громкие хлюпающие звуки. Испугавшись, что его услышат, Гарри поспешно наложил Муффлиато. Он пытался убедить себя, что за закрытыми веками нет никакого лица. Что бледная кожа и светлые волосы — лишь обрывки сна, и не более.

***

На следующий день Гарри даже не потрудился заглянуть в гостиную: он и так знал, что Гермиона и Рон окажутся заняты. Поэтому сразу после занятий направился в библиотеку. И, к своему немалому изумлению, обнаружил их там. Вместе с Малфоем. Гарри медленно направился к их столу. Рон заметил его и скорчил гримасу, жестом предупреждая, чтобы он убирался, пока ещё есть такая возможность. Словно Гарри мог так просто взять и сдаться. — Привет, Гермиона, Рон, — сказал он, бросив сумку на стол и усаживаясь. — Малфой. — Поттер, — ровно кивнул Малфой, даже не отрывая взгляда от книги, которую они с Гермионой явно штудировали на двоих. — Итак, выходит, это правило применимо только в том случае, если… — Что, во имя Мерлина, тут происходит? — тихо поинтересовался Гарри у Рона. Тот закатил глаза. — Гермиона подслушала, как Малфой в гостиной рассуждал о каком-то зелье, и увязалась за ним. А потом выяснилось, что тот чуть ли не эксперт по тем зельям, которые нужны для экзаменов на Целителя. Так что теперь они, видите ли, напарники по учёбе. — Рон метнул на Малфоя испепеляющий взгляд. Гарри едва сдержался, чтобы не засмеяться. Он никак не мог понять: испытывал ли он облегчение от того, что больше не выглядел третьим лишним, или всё же досаду от того, что Малфой теперь сидел вместе с ними. Если честно, слово «досада» слишком слабо описывало то чувство, что Гарри испытывал. Но он не знал, как выразиться правильнее. Поскольку кроме присутствия Малфоя за столом ничего необычного не происходило, Гарри спокойно вытащил из сумки учебники и погрузился в работу. — Ну вот, теперь и мне придётся, — простонал Рон, неохотно притягивая к себе пергамент с пером. Гарри не стал обращать на него внимания и сосредоточился на заданиях. После победы над Волдемортом возвращение к школьным упражнениям казалось особенно бессмысленным. В такие моменты он всерьёз задавался вопросом, зачем вообще вернулся в Хогвартс. Мельком вслушиваясь в разговор Малфоя и Гермионы о карьере Целителя, Гарри вдруг осознал: в его жизни не было ничего, что смогло бы разжечь в нём тот же энтузиазм, что имелся у Гермионы. Справа что-то мелькнуло, и Гарри, оторвав взгляд от учебников, увидел гриффиндорку с пятого курса, сидевшую за соседним столом. Она смотрела в их сторону — точнее, на Малфоя. Уловив на её лице лёгкое, почти мечтательное выражение, Гарри нахмурился. Девушка снова откинула волосы — именно это движение и привлекло прежде его внимание, — и наклонилась вперёд, явно стараясь поймать взгляд Малфоя. К ужасу Гарри, в её глазах мелькнула решимость: она поднялась и направилась к ним. Не отдавая отчёта собственным действиям, Гарри тут же вскочил и преградил ей дорогу. Девушка изумлённо замерла — в глубине её глаз вспыхнул едва заметный огонёк недовольства. — Э… — выдавил Гарри, ощущая на себе любопытные взгляды Рона, Гермионы и Малфоя. Дальнейшего плана действий у него, конечно же, не было, поэтому, слегка понизив голос, он тихо пробормотал: — У тебя… кажется, пятно от чернил на щеке. Девушка испуганно округлила глаза, резко развернулась и, схватив свои вещи, торопливо покинула библиотеку. Под взглядами трёх любопытных пар глаз Гарри с тяжёлым вздохом вновь опустился на стул. Не поднимая головы, он лишь пожал плечами: — Просто решил помочь. Гермиона и Малфой тут же вернулись к своему диалогу, но Гарри кожей чувствовал прожигающий взгляд Рона. Только он из всех троих смог хорошо разглядеть девчонку. — Не было у неё никаких чернил, — прошептал он. — Чего это ты задумал? Щёки залило жаром, и Гарри готов был уже начать лепетать что-то невнятное в своё оправдание, как вдруг его спасло неожиданное появление Луны. — Вот вы где, — сказала она, выкладывая книги на стол и ставя в центр пакет с леденцами. — Ага, решили побаловать себя и на время переселиться в место похолоднее и неудобнее, — буркнул Рон, быстро сгребая в ладонь горсть сладостей, пока мадам Пинс не смотрела в их сторону. — Надеюсь, это не войдёт у вас в привычку, — задумчиво заметила Луна. — Бартоломью очень скучал по тебе, Гарри. Змей плавно выполз из-под её мантии и заскользил по столу прямо к Гарри. Тот сам не ожидал, что улыбнётся, искренне обрадовавшись его появлению. — Привет, Бартоломью, — прошипел Гарри, мельком подумав, что вряд ли парселтанг когда-либо использовался для такой обыденной вещи, как обычная болтовня. Резкий вдох в библиотечной тишине прозвучал, словно пушечный выстрел — Гарри поднял голову и увидел Малфоя, глядящего на него во все глаза. Ухмыльнувшись, не столько от удовольствия, сколько от того, что он впервые видел Малфоя, выбитого из колеи, он снова склонился к змею и продолжил шипеть. Не прошло и секунды, как Малфой резко вскочил, с грохотом уронив свои книги на стол. — Мне нужно идти, — коротко бросил он, торопливо сгребая учебники в сумку. Уходя, он даже не обернулся, чтобы взглянуть на оставшихся за столом. Гермиона, ошеломлённо разинув рот, проводила его недоумённым взглядом. — Что ты ему такого сказала? — озадаченно спросил Рон. — Ничего, — покачала головой Гермиона. — Он как раз рассказывал мне одну идею и вдруг просто замолчал, уставился на Гарри и… — Она прищурилась. — Ты точно не ляпнул чего-то обидного? — Я? Обидного? — вспыхнул Гарри. — Ради Мерлина, я-то тут при чём? — Его взгляд то и дело возвращался к двери. Он заёрзал на месте. — Пойду догоню его. — С этими словами Гарри аккуратно снял Бартоломью с шеи и вернул Лунe. — Только без глупостей, — предупредила Гермиона. — Да не собираюсь я ему грубить, — раздражённо отрезал Гарри. — Я не это имела в виду, — пробормотала она себе под нос, но Гарри уже не слушал. Он схватил свои вещи и стремглав выскочил из библиотеки. — Эй, Малфой! — крикнул он в коридоре, оказавшись достаточно далеко от чуткого уха мадам Пинс. Малфой вздрогнул, но шаг не замедлил. — Вот ведь придурок, — выдохнул Гарри и перешёл на бег. Нагнав его, он резко выпалил: — Что это было? — Ты о чём? — поинтересовался Малфой, упрямо отводя взгляд. — Там, в библиотеке. — Гарри сбавил шаг. — Чего ты так внезапно сорвался? Что я такого сделал? Мне казалось, мы уже покончили с этим идиотизмом. Малфой беззвучно усмехнулся. — Ты тут ни при чём, Поттер. Тебе бы… — Он внезапно остановился, оставив Гарри всё так же идти вперёд, пока тот наконец не заметил его отсутствия и не обернулся. — Хотя знаешь что? Да, — процедил Малфой и ткнул пальцем Гарри прямо в грудь. — Это всё из-за тебя. Ты разговаривал со змеёй. Хватит. Не смей этого делать в моём присутствии, понял? Гарри недоумённо уставился на него. — Нет, не понял. С какой это стати мне запрещено общаться с Бартоломью при тебе? — С такой, — отрезал Малфой, взмахнув руками и зашагав дальше по коридору. И тут Гарри осенило: — Это вызывает у тебя плохие воспоминания? — Он прибавил шаг, нагоняя Малфоя. — Плохие воспоминания? С чего бы? — нахмурился Малфой. Но затем до него дошло: — Тёмный Лорд никогда не разговаривал с Нагайной у меня на глазах… — Он снова замолчал, покачав головой. — Впрочем, да. Именно так. Это были худшие годы в моей жизни. Поэтому будь ты хоть вполовину тем героем, каким себя возомнил, ты бы не стал напоминать мне об этом. Гарри внимательно посмотрел на Малфоя. — Дело ведь не в этом. Да? Малфой вздрогнул от нежного шипящего звука, сорвавшегося с губ Гарри, и резко остановился. — Прекрати! — выкрикнул он. В серых глазах промелькнула паника. — Или клянусь, Поттер, я так сильно приложу тебя о стену, что ты… — Драко? — прервал их робкий голос. — Что?! — рявкнул Малфой, повернувшись к семикурснице, стоявшей перед ними. Та на мгновение опешила, но быстро взяла себя в руки. А затем грозно уставилась на Гарри. — Драко, он тебя достаёт? Гарри и Малфой просто опешили, дружно разинув рты. — Я-я?.. — заикаясь, проговорил Гарри. — Он?.. — одновременно с ним выпалил Малфой. Они изумлённо переглянулись. Вновь повернувшись к девушке, Малфой нахмурился и в несвойственной ему манере сморщил нос. — С чего бы Поттеру меня доставать? С начала учёбы прошло уже несколько недель — ты хоть раз видела, чтобы мы кидались друг в друга навозными бомбами? Нет? Тогда, может, стоит наконец успокоиться и принять тот факт, что некоторые из нас выросли из детских обид? — Не все умеют оставить прошлое позади, — ничуть не смутившись, парировала девчонка. Гарри на секунду задумался: не пустить ли в эту девицу летучемышиный сглаз, а затем свалить всё на Малфоя? Но пришёл к выводу, что от этого будет больше мороки, чем удовольствия. Малфой коротко хохотнул. — Какое-то у тебя искажённое представление о прошлом, дорогуша, — хрипло отозвался он, скользнув взглядом по Гарри. Гарри стиснул зубы, отчаянно пытаясь придумать способ избавиться от навязчивой семикурсницы. Если бы только он заметил её чуть раньше — успел бы перехватить, как ту в библиотеке. Малфой вскинул бровь и вновь повернулся к девушке: — А знаешь, раз тебе удалось заткнуть Поттера хотя бы на пять секунд, может, мне и правда стоит видеться с тобой чаще. Лицо девушки мгновенно озарилось восторгом, и в Гарри тут же проснулось непреодолимое желание избавиться от неё — чего бы ему это не стоило. Да что, чёрт возьми, с ним не так? — Он не станет с тобой гулять, — процедил он и сам удивился, как едко прозвучали его слова. Девушка отшатнулась, но тут же впилась в Малфоя подозрительным взглядом: — Так значит, у него уже кто-то есть? — Чего? — снова нахмурился Малфой. — Ты что-то знаешь? — перевела она пронзительный взгляд на Гарри. Гарри едва удержался, чтобы не расхохотаться при виде растерянности, расплывшейся на лице Малфоя. — Поттер, о чём она говорит? — Ни о чём, — буркнул Гарри, хватая Малфоя за локоть и уводя прочь, пока девица кричала им вслед что-то о том, что ещё найдёт его. — Забей на неё. — У неё что, с головой не лады? Вроде с виду не дура. — Ошибаешься, — отрезал Гарри. — Дура редкостная. Они как раз дошли до развилки, и Гарри, не оборачиваясь, свернул в противоположную сторону. — Увидимся. Малфой замялся, но всё же крикнул ему вдогонку: — Ещё раз услышу, как ты болтаешь на парселтанге, — прокляну! — Пока, Малфой, — прошипел Гарри в ответ. Обернувшись, он успел заметить, как Малфой снова резко вдохнул и — Гарри готов был поклясться, — залился лёгким румянцем. Странное зрелище.

***

Гарри прижался лбом к прохладной плитке душевой и дал себе секунду признать очевидное: он влип. Окончательно и бесповоротно. С тех пор как Малфой впервые присоединился к ним в библиотеке — и, как оказалось, решил взять это за привычку, — Гарри неустанно пытался разобраться в собственных чувствах к нему. Если честно, чтобы прийти к правильному выводу, много мозгов не требовалось. Он давно не был тем запутавшимся пятнадцатилетним мальчишкой, который бегал за Чжоу или Джинни. Теперь Гарри ясно понимал, чего хочет. Он хотел Малфоя. Глухо застонав, Гарри ударился головой о стену. Может, если он хорошенько приложится, эти чёртовы мысли куда-нибудь денутся? Где-то между прощением и принятием в его голове рухнула та самая преграда, на которой было крупно и жирно написано: «Малфой — тупорылый ублюдок». И вместе с ней исчезло всё то, что мешало Гарри замечать очевидное. Детали, от которых он пытался отмахнуться, теперь словно нарочно всплывали в памяти. Как Малфой зачёсывал волосы назад, а светлые пряди тут же вновь упрямо обрамляли лицо. Как изящно прогибалась его спина, когда он расстягивался перед матчем. Как соблазнительно очерчивалась его задница, когда он наклонялся вперёд, чтобы поймать снитч. Гарри зажмурился, провёл по телу ладонью, легонько обхватил себя и начал медленно поглаживать. В душевой, кроме него, никого больше не было: остальные давно уже спали. Уверенность в том, что его не прервут, придавала дерзости — сдавленно всхлипывая, он ускорился, ощущая волны приближающегося оргазма. Он больше не гнал из мыслей образ Малфоя. За закрытыми веками тот стоял перед ним. Откинув голову под струи воды, Малфой пропускал сквозь волосы длинные пальцы, смывая пену шампуня. Когда их взгляды пересеклись, Малфой тут же в привычной манере надменно вскинул бровь. Вот только теперь — по крайней мере, в фантазии — Гарри больше не испытывал раздражения по этому поводу. Воображаемый Малфой медленно опустился на колени, скользнул взглядом серых глаз от лица Гарри вниз, к его члену, и на розовых губах заиграла едва заметная усмешка. — На дворе два часа ночи. Кто, блядь, вообще принимает душ в это время? Вздрогнув, Гарри поспешно отдёрнул руку и бросил испуганный взгляд через плечо, будто мог видеть через дверь душевой кабинки. Не то чтобы в этом была какая-то надобность: этот тягучий, манерный голос он узнал бы из тысячи. — Э-э… я, — отозвался Гарри, уловив, как двумя кабинками дальше зашипела вода. — Не мог уснуть. — Почему? Вопрос прозвучал настолько буднично, что Гарри, сам того от себя не ожидая, честно ответил: — Кошмары. — Аналогично, — без капли веселья усмехнулся Малфой. Гарри растерянно замолчал. Малфой, похоже, тоже не собирался продолжать разговор. Логично решив, что возвращаться к прерванному занятию слишком рискованно, Гарри нехотя закрутил кран и покинул кабинку. — До встречи, Малфой.

***

— Драко, ты гений! Гарри разрывало от желания тут же поставить Гермиону на место — Малфой и гениальность не могли существовать в одном предложении, — и одновременно с этим от совершенно иррациональной потребности велеть ей держаться от Малфоя подальше, ведь она не сумела бы выразить и тысячной доли того восторга, что испытывал Гарри, глядя на Малфоя. Рон делу тоже не помогал: при одном только взгляде на его перекошенное от ужаса и отвращения лицо Гарри хотелось расхохотаться. Если до этого момента у Гарри ещё оставались сомнения насчёт собственной невменяемости — их не осталось. — Снейп рассказывал нам об этом ещё на третьем курсе, — лениво протянул Малфой. — Да, но в отличие от него ты не стираешь половину инструкций посреди занятия и не снимаешь баллы за малейшую ошибку, а нормально объясняешь. Малфой театрально округлил глаза: — Ты и ошибки? Видимо, конец света ближе, чем я думал. Гарри прыснул, а Рон изобразил, будто его стошнило прямо в учебник. Малфой вскинул взгляд и презрительно усмехнулся: — Впервые стал свидетелем интеллектуальной беседы, Уизел? Но продолжить ему не дали: внезапно библиотеку наполнил странный гул. Гарри нахмурился: звук казался до боли знакомым, но он никак не мог вспомнить, где его слышал. Рон разразился смехом и указал на дверь. К ней уже на всех порах неслась мадам Пинс, с перекошенным от ярости лицом. — Что-то они рановато в этом году! — выдавил Рон сквозь смех. Пять розовых сердечек впорхнули в библиотеку и принялись кружить высоко над головой мадам Пинс, ловко уклоняясь от её метких контрзаклятий. Гарри застыл, охваченный ужасом: сердца ненадолго зависли в воздухе, а затем направились прямо к их столу. Всё выглядело в точности как на втором курсе. Только бы они прилетели не по его душу! По мере их приближения давно забытая, но такая знакомая Гарри мелодия, от приторности которой уши сворачивались в трубочку, становилась всё громче. Наконец контрзаклятие мадам Пинс сбило одно из сердечек, но оставшиеся четыре всё же достигли стола. — Драко, — с придыханием пропело первое сердце, опускаясь перед Малфоем. — Будь моим Валентином! Поблекнув, сердце стало полупрозрачным, и Гарри смог разглядеть в нём отражение той самой девушки, что на днях остановила их в коридоре. В груди что-то сдавило, бурлящая от ярости кровь начала закипать. Малфой, разинув от шока рот, уставился на сердце глазами, полными неподдельного ужаса. Одно за другим остальные сердца тоже принялись приземляться на стол и шептать скрытые в них признания: — Позволь мне быть той, кто исцелит твоё сердце! — Я буду согревать тебя по ночам! — Никто не понимает тебя так, как я! Резко вскочив, Гарри даже не обратил внимания, как стул позади него с грохотом рухнул на пол. Три молниеносных Фините Инкантатем, и вот уже вместо сердец в воздухе закружили мыльные пузыри, которые тут же лопнули. Тяжело дыша, Гарри рассеянным взглядом уставился в пустоту. — Поттер, какого чёрта? — опешив, прервал наступившую тишину Малфой. — Отвали! — рявкнул Гарри. Он схватил сумку и быстрым шагом направился к выходу из библиотеки, по пути ловко увернувшись от взбешённой мадам Пинс. Гарри слышал, как Малфой кричал ему вслед, но даже не обернулся. Через несколько секунд до его слуха донесся гул приближающихся шагов, но и это не заставило его остановиться. — Да что это, чёрт возьми, было? — окликнул его Малфой. Когда Гарри вновь никак не отреагировал, Малфой схватил его за плечо и резко развернул. — Что? — огрызнулся Гарри, с каждой секундой чувствуя, как всё больше утопает в смущении, пока логика и здравый смысл постепенно начинали брать верх. — Какого чёрта ты лопнул мои валентинки? — Потому что они идиотские. Малфой закатил глаза. — Я в курсе, — рявкнул он. — Но тебе-то какое дело? — Его губы изогнулись в ухмылке. — Или что, малыш Потти ревнует? Гарри оттолкнул его и продолжил свой путь. Но Малфой снова догнал его и обеими руками вцепился ему в воротник. — Так вот оно что? — неверяще рассмеялся он. — Бедный Избранный не выносит, когда в центре внимания оказывается кто-то другой? — Я сказал, отвали от меня, — прошипел Гарри, специально сформулировав предложение подлиннее, чтобы усилить эффект. Реакция Малфоя оказалась мгновенной, словно кто-то резко ударил его по лицу. — П-прекрати! — вскрикнул он, слегка заикаясь, и тут же оттолкнул Гарри. Гарри опешил. Он давно догадался: вовсе не страх заставлял Малфоя так реагировать на парселтанг. Но теперь, воочию видя его реакцию, в голову закралась другая идея. — Тебе это нравится. Малфой отвернулся, на его щеках проступил характерный румянец. Гарри схватил его и прижал к стене. — Тебе нравится, когда я разговариваю на парселтанге, — прошептал он, внимательно наблюдая за Малфоем. — Тебя это заводит. Малфой извивался под ним, пытаясь выбраться — выглядело неубедительно. Он взглянул на Гарри испуганным глазами, но вместо серой радужки тот увидел две чёрных бездны. — Поттер, отцепись от меня, — пробормотал он, слабо толкаясь. Гарри не отпускал, дожидаясь, пока Малфой снова взглянет на него. — Ты ведь на самом деле не хочешь этого. — На его губах медленно расплылась улыбка. Ночная фантазия внезапно начала воплощаться в реальность. — По-моему, тебе хочется, чтобы я остался. Малфой напрягся, а потом вдруг расслабился, перестав сопротивляться. Нога, скользнувшая между тонких изящных бёдер, не оставила никаких сомнений — Гарри был прав насчёт эффекта от своих слов. — По-моему, ты хочешь, чтобы я трахнул тебя. Малфой невольно провёл языком по губам. — Поттер, о чём ты говоришь? — тихо, с хрипотцой спросил он. Гарри придвинулся ближе, больше не скрывая своего возбуждения. Он мечтал об этом уже несколько недель — даже дольше, если быть честным. Закусив губу, Малфой нерешительно замер. Но затем, словно окончательно капитулировав, с глухим стоном толкнулся в ответ и потёрся твёрдым членом о бедро Гарри. Внезапно до их ушей донеслись голоса — кто-то явно направлялся в их сторону. Одновременно раздражённо вздохнув, они отскочили друг от друга, неловко пытаясь скрыть улики почти произошедшего. Гарри поплотнее закутался в мантию и принялся наблюдать, как Малфой старательно зачесывал волосы — яркий румянец на его щеках так никуда и не делся. Бросив на Гарри последний нечитаемый взгляд, Малфой уверенно зашагал прочь.

***

Закусив губу, Гарри судорожно надрачивал себе под одеялом. С беззвучным криком он выгнулся, изливаясь в ладонь, и полностью отдался воспоминанию о Малфое и его твёрдом члене, упиравшемся ему в бедро. Когда бешено колотящееся сердце постепенно успокоилось, он понял, что ему необходимо решить этот вопрос в ближайшее время, иначе он просто сойдёт с ума. К счастью, казалось, Малфой был настроен весьма благожелательно. Главное — не отпугнуть его. Приведя себя в порядок, Гарри снял Заглушающее и обнаружил, что никто, кроме него, ещё не проснулся. До завтрака оставалось не так уж и много, но он всё же решил сперва ополоснуться. По пути к душевым Гарри даже сумел убедить себя, что он вовсе не ищет повода застать Малфоя одного, жаждущего, влажного от воды, стоящего на коленях и ждущего только его. Ни в коем случае. И встретившая его в душевых тишина нисколько его не огорчила. Гарри только шагнул за порог гостиной восьмого курса, как по спине тут же пробежал холодок: за поворотом мелькнула слишком знакомая рыжая голова. Мгновенно отшатнувшись назад, он судорожно оглядел комнату в поисках укрытия. Едва успев нырнуть за высокое кресло, он услышал, как портрет распахнулся, и Джинни вошла внутрь. На её лице застыла непоколебимая решимость, уверенным шагом она направилась к лестнице, ведущей в мужские спальни. Гарри тихо выругался сквозь зубы и мысленно возблагодарил судьбу за то, что задержался на лишние пару минут. Но уйти он не успел: в комнату вошёл Малфой. И не один. — О чём ты хотела со мной поговорить? — настороженно поинтересовался Малфой. Гарри украдкой выглянул из-за спинки и увидел Парвати Патил. Взгляды, которые она бросала на Малфоя, Гарри совсем не понравились. — Ты уже нашёл, с кем пойдёшь в Хогсмид на День Святого Валентина? — мягко прощебетала она. — Нет, — отрезал Малфой. Настороженность в его голосе явно перетекла в недоверие. — И искать никого не собираюсь. Слушай, Патил… — Просто… По-моему, это прекрасная возможность, — мягко произнесла Парвати, протягивая руку к его ладони, — узнать друг друга получше. Я слышала о том, чем ты занимаешься, о твоих словах всем этим людям. Так трогательно. Это ведь и есть настоящий ты… Гарри так сильно сжал кулаки, что у него побелели костяшки. Ему даже пришлось прикусить язык, чтобы не сорваться и не вмешаться. — Так, Патил, хватит, — резко оборвал её Малфой, выдернув руку, будто обжёгшись. — Мои извинения отражают «настоящего меня» ровно настолько же, насколько отвратительная привязанность Паркинсон к тому жалкому комку шерсти, что она называет котом, отражает её саму. Я отказываюсь подыгрывать твоим фантазиям о бедном, романтичном придурке, в которого ты упорно пытаешься меня превратить. Парвати яростно замотала головой: — Я знаю, тебе кажется, будто это проявление слабости, но клянусь, ты можешь довериться миру и быть самим собой. Никто не станет тебя осуждать. — Ради Мерлина, Патил, я — Малфой, — процедил он, и Гарри едва не расхохотался при виде его надменной гримасы. — Да, я признаю свои ошибки, но, уверяю тебя, это вовсе не значит, что я прячусь за какой-то маской или трепещу перед чужим мнением. А теперь убирайся, пока я тебя не проклял. В груди у Гарри неожиданно расплылось тепло — странное чувство, для которого он не находил названия. Полный абсурд: Малфой только что угрожал их однокурснице. Но в его холодной уверенности — в спокойном, безапелляционном принятии себя — было что-то завораживающее. Что-то внутри Гарри понимало, что именно Малфой имеет в виду, даже если мало кто другой мог бы сказать то же самое. И ему это нравилось. Малфой резко обогнул девушку и, не оборачиваясь, вышел за дверь. Лишь когда Парвати, кипя от возмущения, скрылась в своей комнате, Гарри осторожно выбрался из-за кресла и, стараясь не попасться никому на глаза, быстро выскользнул в коридор — в надежде успеть на завтрак.

***

Гарри снова и снова пытался поймать взгляд Малфоя, сидевшего на другом конце Большого зала, но тот упорно отказывался смотреть в его сторону. В конечном итоге он всё же сдался и принялся бесцельно ковыряться в беконе. Сложившаяся ситуация его совсем не устраивала, и он начинал злиться. Кто его знает, может, Малфой и вовсе не гей — просто у него какая-то дикая слабость к змеиному языку. Что, если задуматься, довольно странно: ведь если Волдеморт никогда при нём не использовал парселтанг, то единственным человеком, от которого Малфой мог его услышать, был сам Гарри. А значит… Гарри резко оборвал ход своих мыслей, пока они не завели его в слишком опасные и обнадёживающие дали. — Чего это ты вскочил ни свет ни заря? — удивился Рон, плюхнувшись рядом и подтянув к себе тарелку с круассанами. — Не спалось, — соврал Гарри. Рон, уже переключившийся на еду, тут же забыл о Гарри, так что тот приветливо улыбнулся Гермионе, которая как раз села напротив. — Что-то случилось? — спросил Гарри, заметив её нахмуренные брови. Она на секунду замялась, словно подбирая формулировку, а затем скривилась и тихо сказала: — Девчонки что-то затеяли. Но я пока не понимаю, что именно. — Например? — Гарри с трудом мог представить, что такого девчонки могли устроить, чтобы даже Гермиона заволновалась. И тут он вспомнил Парвати. — Я не уверена, — призналась Гермиона. — Но этим утром я нашла целую кучу пустых бутыльков от амортенции за нашими сундуками. Когда я попросила девчонок объясниться, те лишь захихикали. Гарри с тревогой уставился на свою тарелку. — Так что будь аккуратней с едой, Гарри, — виновато понурила голову Гермиона. — На всякий случай. — Я не за себя переживаю, — тихо пробормотал Гарри ровно в тот самый момент, когда на другом конце зала началась суматоха. — Патил! — раздался знакомый голос. В нём не было ни капли привычной язвительности — только нежная, томная мольба. Гарри медленно повернул голову. Парвати пылала румянцем, словно все её мечты сбылись одновременно. Под прицелом десятков любопытных глаз Малфой шаткой походкой пересёк зал, упал перед Парвати на колени и нежно взял её за руки. — Я и не замечал, какая ты красивая, — произнёс он словно в трансе. Гарри не выдержал, резко вскочил и оглядел учительский стол. Их взгляды с профессором МакГонагалл пересеклись — она пребывала в полнейшем шоке, но в глубине её глаз виднелось явное подозрение. Гарри изобразил, будто пьёт любовное зелье, и этого оказалось достаточно — МакГонагалл всё поняла. Хлопок её ладоней разнёсся по всему залу, привлекая внимание студентов — даже Малфой, пусть и на короткий миг, отвлёкся от предмета своего воздыхания. — В очередном, увы, до банальности предсказуемом проявлении безумия в День всех влюблённых, — холодно произнесла МакГонагалл, сжав губы в тонкую линию, — наша еда оказалась отравлена. Она хлопнула ещё раз, и все блюда мигом исчезли. — Только не это! — взвыл Рон, глядя на опустевшие столы. — Пока мы не найдём всех причастных и полностью не проинспектируем кухню, все занятия временно отменяются, — продолжила профессор, и её взгляд упёрся в Парвати. Та вспыхнула, словно факел, и возмущённо вздёрнула подбородок. — Мы уже несколько недель тайно встречаемся! — пронзительно выкрикнула она. — Да как вы смеете обвинять меня в том, что я опоила его любовным зельем? МакГонагалл лишь вскинула палочку и прошептала длинное заклинание. Малфой отшатнулся, будто его ударили по лицу, и с ужасом уставился на Парвати — в его глазах читалось мучительное осознание. Не сказав ни слова, он вскочил на ноги и стремглав выбежал из зала. Шум, поднявшийся в тот же миг, оказался просто оглушительным: сотни голосов загалдели одновременно. Воспользовавшись суматохой, Гарри вскочил и, не обращая внимания на вопросы Рона и Гермионы, бросился следом. Только у входа в гостиную он наконец догнал Малфоя. — Пришёл поиздеваться? — рявкнул тот, толкнув портрет и буквально рухнув в кресло у камина. Гарри шагнул следом и занял место напротив. — С какой стати мне над тобой издеваться? Малфой метнул в него яростный взгляд, но промолчал. Гарри закатил глаза и откинулся на спинку кресла. — Я вообще-то хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Придурок. — Всё замечательно, — процедил Малфой сквозь зубы. Несколько напряжённых минут они сидели в тишине, пока Малфой демонстративно не передёрнул плечами, будто сбрасывая с себя напряжение, и ухмыльнулся. — Девчонки, — бросил он, словно этим словом объяснялось абсолютно всё. Гарри едва удержался, чтобы не рассмеяться. — Уверен, большинство из них очень приятные люди, — сказал он. — Просто не тогда, когда они пытаются принудить тебя целоваться с ними. — Вот именно, — Малфой снова передёрнул плечами. И тут Гарри кое-что вспомнил. Его взгляд метнулся по комнате в поисках Бартоломью. Змей, уютно свернувшись клубком, лежал на подставке для ног у камина. — А вдруг Бартоломью знает, кто ещё может быть в этом замешан, — пробормотал Гарри, опускаясь на колени перед змеёй. — Можно не сомневаться, они попробуют снова. Гермиона сказала, там была целая гора пустых флаконов из-под амортенции. Краем глаза Гарри заметил, как Малфой резко напрягся, но так и не понял: из-за его слов или из-за того, что он собирался сделать дальше. — Ты знаешь что-нибудь о зельях? — тихо спросил он. За спиной послышался едва уловимый звук, сорвавшийся с губ Малфоя, но Гарри не обернулся. Бартоломью зашипел в ответ, и вскоре они уже вели тихий разговор, пытаясь подобрать слова, чтобы описать, кого, по мнению змея, стоило подозревать. Гарри уже начал было подумывать, что всё это пустая трата времени: для змей все люди выглядели примерно одинаково — хотя для МакГонагалл у Бартоломью имелся весьма выразительный набор описаний, — как вдруг чьи-то руки грубо вцепились в его плечи и рывком поставили на ноги. — Вот ублюдок! Ты ведь нарочно это делаешь, — прошипел Малфой и рывком притянул Гарри к себе, срывая с его губ поцелуй. Первые несколько секунд Гарри был слишком ошарашен, чтобы пошевелиться. Поцелуй оказался удивительно нежным, несмотря на напряжение, исходившее от Малфоя. Тот явно колебался, будто не был уверен, действительно ли Гарри этого хочет. Усмехнувшись краешком губ прямо в поцелуй, Гарри углубил его — требовательно, сметая все сомнения разом. Малфой ахнул от неожиданности, и вот они уже каким-то образом оказались на лестнице, а затем — в кровати Гарри. Закрыв полог чарами и наложив Заглушающие, Гарри больше не стал тратить время на мелочи: он перевернул Малфоя на спину и прижал к матрасу. — Хочешь, чтобы я замолчал? — прошептал он, скользя губами по тонкой, дрожащей шее, туда, где бешено бился пульс. — Или тебе больше нравится, когда я говорю? Малфой сорвался в протяжный стон, и этот звук, вибрирующий в его горле, отозвался в теле Гарри таким откликом, что он разом забыл всё, что собирался сказать. Он уткнулся лицом в его шею, жадно вдыхая запах кожи, прикусил место у изгиба плеча и медленно провёл языком по нежным впадинкам на его коже. Чем дальше Гарри исследовал его тело, тем прерывистей становилось дыхание Малфоя, а стоны превращались в короткие всхлипы и тихие мольбы. Слова, сорвавшиеся с губ Малфоя, оказались настолько тихими, что Гарри чуть не упустил их. — Что? — шепнул он низко, зависнув у самого уха. — Говори со мной, — выдохнул Малфой. — Пожалуйста. — Как скажешь, — усмехнулся Гарри, и Малфоя тут же выгнуло дугой. Еле контролируя собственное нетерпение, Гарри осторожно принялся освобождать их от одежды — слой за слоем. — Этот галстук ещё может нам пригодиться, — прошипел он, глядя на задыхающегося под ним Малфоя. — Но что-то мне подсказывает, что мы оба слишком нетерпеливы, чтобы успеть воспользоваться им в этот раз. Скользя руками по рубашке Малфоя, Гарри медленно расстегивал пуговицы одну за другой. А затем одним плавным движением скинул с бледных плеч и рубашку, и мантию, оставляя его практически обнажённым. При виде открывшейся картины Гарри потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы вернуть себе самообладание. Интересно, были ли его глаза в эту секунду так же темны, как глаза Малфоя? Малфой сел, позволяя Гарри полностью обнажить себя. Не отрывая взгляда от его лица, Гарри прикоснулся к ремню. — Раньше я считал тебя тощим, — признался Гарри, замечая, как Малфой балансирует между желанием отвести взгляд и смотреть на него неотрывно. — Но я ошибался. Ты изящен. Твоя фигура совершенна. Ты прекрасен. Вытянув ремень из шлёвок, Гарри услышал, как у Малфоя сбилось дыхание. Он лишь усмехнулся и медленно потянулся к молнии. — Я никогда не осознавал, насколько сильно хочу тебя. Проведя по скрытому тканью члену ладонью, Гарри вырвал из Малфоя ещё один стон и понял, что медлить больше нет сил. Он снял с него штаны, бросил их за спину, и затем в мгновение ока разделся сам. Надежда на то, что Гарри сумеет и дальше говорить на парселтанге, таяла с каждой секундой. Но, похоже, Малфою уже было всё равно. С неистовой преданностью, о которой он сам не подозревал, Гарри принялся исследовать каждый дюйм раскинувшегося под ним тела — руками, губами, языком. В его мечтах всё казалось таким идеальным. Но он ошибался: реальность оказалась в тысячу раз лучше. Спустившись чуть ниже, Гарри осторожно приласкал твёрдый член Малфоя, не в силах сдержать удовлетворённой улыбки при виде закатившихся серых глаз и изумлённого выдоха. Он облизнул пересохшие губы, и в то же мгновение в голове промелькнул первый проблеск сомнения: до сих пор в происходящем не было ничего непривычного, за исключением того, что теперь он ласкал кого-то другого, а не себя. Но дальше… Прошептав заклинание, которое прежде применял лишь к себе, он скользнул пальцами ниже. Малфой тихо застонал, прижимаясь к нему, и Гарри не удержался от дрожащего хриплого стона. Он задумался: делал ли Малфой это раньше — один или с кем-то ещё — или он просто точно знал, чего хочет. Закусив нижнюю губу, Гарри осторожно провёл влажными пальцами туда и обратно, а затем начал водить по кругу, ожидая, пока Малфой расслабится. Взгляд Гарри встретился со взглядом Малфоя, когда тот внезапно открыл глаза. Выражение на его лице было настолько открытым и уязвимым, что Гарри чуть не замер от изумления. В этот момент Малфоя можно было читать как открытую книгу. — Всё в порядке? — выдохнул Гарри, с трудом подбирая слова на английском. Малфой кивнул и слегка приподнялся на локтях. — Просто… я не совсем уверен… Гарри мягко улыбнулся и осторожно отпрянул. — Тогда давай так, — тихо предложил он, скользнув обратно между бёдер Малфоя. Встретившись с пронзительным взглядом серых глаз, Гарри нежно обхватил член рукой и медленно провёл языком по головке. От нахлынувших ощущений Малфой откинул голову обратно на подушку и с громким стоном принялся вбиваться Гарри в кулак. С широкой улыбкой на губах Гарри взял член Малфоя в рот и начал сосать — сперва осторожно, а затем всё увереннее, постепенно понимая, что тому нравится. Он снова нежно скользнул пальцами вниз, мягко массируя напрягшийся анус, позволяя Малфою привыкнуть к новым ощущениям. По хриплым, приглушённым звукам Гарри понял, что всё делает правильно. Вдруг Малфой схватил его за волосы. Гарри вздрогнул, не сдержав стон, и поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Малфой закидывает голову назад. Он кончил с хриплым криком, дрожа и продолжая ритмично толкаться в рот Гарри. Гарри снова поднялся на колени, не в силах сдержать ухмылку, расползшуюся по лицу, когда он посмотрел на распростертого перед ним Малфоя — с растрёпанными волосами и выражением полнейшего блаженства после отличного траха. Понимая, что он и сам вот-вот кончит, Гарри обхватил себя ладонью. — Можно? — спросил он, невольно скользнув взглядом к губам Малфоя. Малфой кивнул и перевёл взгляд на член Гарри, когда тот осторожно навис над ним, упёршись коленями по обе стороны от его головы. Не успел Гарри подумать о том, понравится ли Малфою это так же сильно, как ему самому, как розовые губы жадно сомкнулись на его члене, и все лишние мысли тут же исчезли. Гарри начал грубо вбиваться в рот Малфоя, чувствуя приближающийся оргазм. Вдруг смазанные собственной спермой пальцы Малфоя скользнули в ложбинку между его ягодиц, и Гарри не выдержал. Задыхаясь и извиваясь, он кончил — так, как никогда не кончал наедине с собой. А затем рухнул на кровать рядом с Малфоем. — Охуеть, — пробормотал он, когда снова смог говорить. Малфой лишь одобрительно хмыкнул в ответ, слишком уставший, чтобы открыть глаза. Гарри взял волшебную палочку и привёл их обоих в порядок, а затем накрыл одеялом. Все его проблемы — зелья, Джинни — казались теперь невероятно далекими. Немного смутившись, он обнял Малфоя за талию и прижался ближе. Малфой напрягся, но Гарри почувствовал мягкую улыбку у себя на щеке. — Я знаю, что это невозможно, — тихо прошипел Гарри, наслаждаясь мягким стоном, сорвавшимся с губ Малфоя. — Но мне кажется, я влюбляюсь в тебя. Он увидел, как распахнулись серые глаза в темноте, и почувствовал на себе внимательный, осторожный взгляд. — Порой мне кажется, что я почти понимаю, что ты говоришь, — тихо произнёс Малфой. А затем закинул на талию Гарри руку, удивительно тёплую в прохладной ночи, и они уснули.