Чужие трусы

К своему великому огорчению, Драко обнаружил, что быть сумасшедшим — тяжкий труд. В его представлениях — или, точнее, надеждах, если уж говорить начистоту, — всё должно было произойти легко и непринуждённо: один шаг — и вот ты уже катишься в бездну безумия. Он думал, что разум просто погаснет, избавив его от необходимости наблюдать за собственным падением, переживая унижение, смущение и горькое отвращение к самому себе. Драко всегда считал себя крепким духом: не зря же он слыл первоклассным окклюментом. Он знал, как справляться с ужасами войны — и справлялся. Знал, как выживать под гнётом общественного презрения — и не просто выживал, а очаровывал двуличных неудачников. Но, как бы Драко ни старался — проигнорировать, подавить, выжечь это чувство дотла, — оказалось, что и у него была слабость. Глупейшая, абсурднейшая за всю историю мироздания. И всё же она была. А точнее, это были они. Необъяснимо привлекательные, словно насмехающиеся над ним. Трусы Гарри Поттера. И если это не было безумием, то Драко тогда понятия не имел, что вообще могло им считаться. Всё началось — как это часто бывает, когда ты юн, умираешь со скуки и одержим желанием что-то кому-то доказать, — с пари: пробраться в гриффиндорскую спальню и стащить что-нибудь. Выполнить задание оказалось проще простого. Репутации отпрыска Пожирателя Смерти с лихвой хватило, чтобы выпытать у впечатлительной первокурсницы в гольфиках пароль от гостиной. А приличные чары маскировки помогли пройти незамеченным. Единственным непредвиденным обстоятельством оказался сам Поттер: тот, полуголый, с одним лишь полотенцем на бёдрах, копался в ящике своего комода. Однако подобные сюрпризы имеют свойство заставать врасплох обе стороны. Поэтому, не мешкая ни секунды, Драко выхватил из рук Поттера боксеры и успел удрать прежде, чем тот сообразил захлопнуть рот и потянуться за палочкой. Трудности начались позже. Нет, не по возвращении в гостиную Слизерина, где однокурсники принялись смеяться и ехидно ухмыляться, заставляя Драко вновь почувствовать себя прежним. И не во время торжественного размахивания трофеем — «древнего обряда», который, разумеется, ни в коем случае не был придуман прямо на ходу специально ради этого случая. А после. Когда Драко остался один в своей спальне. Один — если не считать трусов. Обычных хлопковых, поношенных трусов, которые начали жить своей жизнью. — Надень нас, — прошептали они соблазнительным хлопковым шёпотом. Естественно, на самом деле, те ничего не шептали, ведь у трусов нет голосовых связок. Но Драко явственно ощущал зловещую тягу, исходящую от них: безмолвный зов, манящий и опасный, как песнь сирены. Сначала он решил, что боксёры прокляты, и что внезапное, неодолимое желание почувствовать мягкую ткань на своей коже вызвано чарами. Но несколько быстрых заклинаний развеяли это подозрение, и Драко пришлось признать: и вожделение, и безумие принадлежали исключительно ему самому. Так и был совершён первый нелепый шаг к окончательному помешательству. Наложив куда больше запирающих чар, чем требовалось, Драко разделся и натянул трусы. Трусы Гарри Поттера. Это вносило ясность — пусть и лишь отчасти, — почему он теперь сидел на своей кровати в чужом белье. Но никак не объясняло странных, неуправляемых порывов, с которыми он отчаянно боролся. И уж совсем не проливало свет на то, почему, несмотря на трусы и всё сумасшествие, связанное с ними, Драко с пугающей чёткостью ощущал себя в здравом уме и ясном сознании. Стиснув зубы, Драко лёг на кровать и, сжав кулаки, опустил руки по обе стороны от себя. Сердце билось так яростно, что отдавалось в висках, а лицо жгло, будто от огня. Он почти физически ощущал, как жаркий румянец растекался по щекам, шее, скользя всё ниже — к груди. Трусы Гарри Поттера. На нём были блядские трусы Гарри Поттера. Более того — у него стояло в блядских трусах Гарри Поттера, и лишь мгновения отделяли Драко от того, чтобы сорваться в отчаянную дрочку. Одной только мысли об этом оказалось достаточно, чтобы пальцы на ногах судорожно поджались. Сам Поттер, его трусы и желание подрочить себе — всё это перемешалось в странный, сбивчивый калейдоскоп. Драко не был уверен, что возбуждало его сильнее: вопиющее безумие самого этого воображаемого сценария или нечто куда более опасное. Но сама мысль о том, как Поттер внезапно ворвётся и протянет ему руку помощи, заставила член дёрнуться, скользнув по мягкой ткани белья. Одна рука юркнула вниз, подцепила край боксеров и оттянула резинку в сторону, позволив мягкому хлопку пройтись по чувствительной коже. Другая же — без всякого разрешения Драко — обхватила налитый, болезненно жаждущий член и заскользила в лихорадочном ритме. Драко представил Поттера прямо напротив себя: тот стоял, разинув рот, в одном лишь полотенце, небрежно обёрнутом вокруг бёдер. Округлив глаза, Поттер облизнулся, проведя языком по нижней губе. И Драко невольно повторил за ним это движение — губы слегка приоткрылись, голова откинулась назад, а по бёдрам и животу разлился раскалённый до бела жар. Оргазм настиг Драко резко. Тело выгнулось, дыхание сорвалось, и лишь спустя миг он обмяк и остался лежать неподвижно, глубоко и шумно вдыхая воздух. Когда туман удовольствия наконец рассеялся, Драко почувствовал себя грязным. Сморщившись, он потянулся за палочкой и наложил на себя Очищающее. А затем, быстро одевшись, снял наложенные на дверь заклинания. То, что Драко только что совершил, было очень рискованно и одновременно глупо. Да, справился он довольно быстро, но и слизеринцам в сообразительности не занимать. И всё же он был быстрее, — мрачно подумал Драко, пытаясь оправдать свои действия, пока шёл по коридору, стараясь придать себе вид, как будто ничего не произошло. Вернувшись в гостиную, он снова занял своё привычное место и легко подхватил разговор. Но даже ведя беседу, Драко всё ещё ощущал мягкую ткань трусов Гарри Поттера, плотно облегавших его, и мысленно благодарил судьбу за свободные мантии. Не собираясь уступать чёртовым боксерам, Драко сдерживал себя, хотя ему так хотелось кинуться немедленно в ванную, чтобы разобраться с новой, стремительно нарастающей проблемой. В конце концов он обуздает это новое дикое желание дрочить в трусах Поттера, ведь он — Драко Малфой. И неважно сколько оргазмов потребуется. А впрочем, подумал Драко лениво, возможно, для проверки пределов этого новообретённого умственного расстройства ему даже придётся привлечь самого Гарри Поттера. Никогда ещё перспектива сойти с ума не казалась столь чертовски заманчивой.