Неприкосновенность и тихая злость

      Устало опустившись на бархатное кремовое кресло, Тэхён тяжело вздыхает, потирая тонкими пальцами переносицу. Он сменил уже сотое телефонное устройство, но по-прежнему его личные данные каким-то чудом оказывались в руках злоумышленников, которые не скупились на угрозы или прочие мерзости. Вымотанный настолько, что не реагирует даже на входящее сообщение, парень смотрит в одну точку уставшим взглядом, будто из него все силы были высосаны, а оставшиеся крупицы едва поддерживали нормальное состояние. Если таковым его можно назвать.       Фотография родителей напротив не улучшала состояния. Хотелось уйти и отдохнуть от всего: от диет, от фотосессий, от менеджеров, от постоянного контроля. Однако понимание того, что это вряд ли случится, всегда обдавало Тэхёна кипятком. Мать будет зла, если он ослушается ее и станет действовать сам по себе, ведь самое главное, по ее словам — «построить себе карьеру и найти мужа в этой сфере». Может, от части та и была права, но омега не понимал одного: к чему насиловать его шестнадцатилетний организм?       Тэхён не посмотрел на вошедшего мужчину, что облокотился на дверной косяк и молча наблюдал за ним, его мысли были глубоко от реальности. Не заметил так же и движения в свою сторону, лишь когда рука того крепко сжала острый подбородок и подняла выше, парень быстро заморгал и выдохнул. Чонгук был великолепен, но одновременно с этим страшен. Его требовательность, дисциплинированность и жажда постоянно делать всё в срок и по порядку порой бесили омегу, который с детства был в это погружён.       Когда ему только сказали о телохранителе, Ким в какой-то мере обрадовался, но радость эта была недолгой. Стоило Чонгуку представиться, как с первых секунд стало всё понятно. Агентство, на которое работал Тэхён, было обеспокоено слежкой сталкера за молодой моделью, а потому представили к тому бывшего военного, который клюнул на крупную сумму денег. Но только ли на неё?       — У Вас закончились все мероприятия на сегодня, можем ехать домой, — голос Чонгука был монотонным, грубым и низким, будто он говорил через «не хочу», но в глазах что-то неизвестное для Тэхёна заблистало, от чего мурашки табуном по спине побежали. — Тэхён? Вы устали, пойдёмте.       Нежно-зеленые шторы на окнах пропускали солнечный свет, что зеленоватыми линиями спадал на лицо Тэхёна. Он не двинулся и не отреагировал, казалось, на слова телохранителя, но спустя пару минут всё же скинул с себя руку. Все лежащие журналы на столике врали. Ни один не показывал настоящего Тэхёна. Везде омега был улыбчивым, изображающим светлого и невинного ангела. Ангела, который уже несколько месяцев страдал от сталкера и боялся даже выйти на улицу один. Ангел, который не хочет звонить родителям, ведь боялся осуждения за недостаточные старания.       Точёная фигура. Прямая осанка. Гордо поднятая голова. Тэхён пусть и выглядел на лицо уставшим от всего вокруг, но держал себя превосходно, вызывая некое уважение в глазах бывшего военного. Чонгук руку опустил, но взгляд задержал на выпирающей косточке позвонка из-под свободной зелёной рубашки. Спина и шея, покрытая веснушками и маленькими родинками, точно звёздное небо.       И никто не знал, что парнишка чувствовал себя разбитой вазой, которую склеивали только потому, что он красивый, только потому, что он трофей этого агентства. Красота его была чарующей. Была личным проклятием, которому Чонгук не мог противиться, а Тэхён мог только принять всё это и смириться.       — Вы чем-то огорчены? — накидывая на тонкие омежьи плечи куртку, мужчина наклонился, чтобы заглянуть в эти усталые глаза, что лениво посмотрели в его. — Тэхён, вам нужно отдохнуть.       — Вы, Чонгук, прям мистер догадливость, могу дать вам медальку за изобретательность, — не сдержав саркастичной ухмылки, Тэхён обошёл мужчину, вскидывая подбородок и надевая очки, что лежали на столике. — Я поеду домой, тебя хочу освободить…       — Нельзя, — сразу обрывает Чон, подступив ближе к парню, практически нависнув над тем. — У меня приказ сопровождать вас даже дома.       — Ты не можешь быть вечно со мной! Ещё в душ со мной сходи, — привстав на носочки, чтобы быть примерно одного уровня, Тэхён недовольно щурит глаза, но видит в мужчине только этот самый стержень, который сломать не было сил. Не было сил сопротивляться.       — У меня приказ, — опять повторил более настойчиво и повёл парнишу к выходу, сжимая руку на плече, будто опасаясь побега.       Между ними молчание. Холодное. Недоверительное. Будто вынужденно посадили в клетку двух крыс и наблюдают за их поведением. Тэхёну хотелось сбежать ото всех. Скрыться, в первую очередь, от Чонгука, который глазами пожирал каждый новый журнал, каждую фотографию и каждое видео, которое только есть. Было неприятно и дискомфортно. Хотелось сбежать. Куда? Не важно, лишь бы больше не ощущать этого взгляда. Лишь бы больше никогда на свете не быть с ним вместе. Но слова агентства имели больший вес, чем слова модели. Всем была важна безопасность, а не комфорт. Тэхён почему-то сразу это понял, но принимать начал только сейчас.       Дорога до дома прошла незаметно. Тэхён сидел и смотрел в окно, пока рядом сидел Чонгук и о чём-то говорил. Конечно, омега его не слушал. Военный пытался разговорить того, пытался поведать какие-то истории, от которых Тэхёну уже тошно. Всё бесит. Почему начальник радуется? Почему родители живут свою жизнь? Почему Чонгук с ним только из-за денег? Почему Тэхён должен работать, как лошадь, круглые сутки? Почему Тэхён не имеет права на отдых? Почему, почему, почему!..       Не было аппетита. Не хотелось есть и даже видеть это незнакомое лицо, которое было спасательным кругом и отвратным монстром. От Чонгука хотелось бежать. К Чонгуку хотелось бежать за советом и сильными объятьями, но Тэхён только отрицательно мотнул на предложение поесть и пошёл в ванну, заперевшись там, будто отгородившись крепостью.       Отражение в зеркале пугает. Усталость в глазах. Ненависть, непонятно откуда взявшаяся.       — Во мне же был огонь, мам. Во мне правда был огонь, мам! Я же обещал! А если обещал, значит я стану успешным… Почему? Почему ты не хочешь спросить как я, мам? Почему я опять виноват в том, что фотограф сделал неудачный кадр?.. Мам. Мам, я скучаю по тебе, скучаю по тому, как в детстве ты катала меня на качелях, как читала сказки. Мам, пожалуйста, скажи, что я молодец… Мам, почему именно я? Почему именно меня преследуют? Почему я должен быть ангелом? — Тэхён в зеркало смотрит и чувствует слёзы на щеках. Они обжигают. Хотелось кричать, хотелось метаться, но он только осел на пол. Плитка обжигала холодом даже сквозь одежду. — Все всё еще горит огонь?..       Тэхён знал. Чувствовал. Присутствие Чонгук было заметным и тяжёлым, подобно грозовой туче, которая вот-вот прольёт на мир свою злость. Но было уже не важно, что тот подумает и что предпримет. Омега просто сидел на полу и смотрел на свои руки, на которые капали слёзы. Тихий щелчок. Горячие ладони обхватили острые плечи и потянули наверх. Никакой реакции.       — Тэхён, — мужчина зовёт по привычке грубо, слегка тормошит, но не отпускает. Иначе паренёк просто свалился бы. — Пошли в спальню.       Не было желания противиться. Тэхён спокойно шёл. Слёзы больше не шли. Горячие ладони ощущались огненными, будто в них кипела не кровь, а лава. Тэхён плавился под этими касаниями и молился поскорей добраться до спальни, в которой мужчина его не отпустил.       — Что ты делаешь? — когда вместо привычной кровати Тэхён ощутил грубость кресла, в легком удивлении поломал брови.       — Буду тебя кормить, — на столике рядом уже лежал поднос с пюре и маленькой ложечкой, которой Чонгук зачерпнул немного и сразу же сунул в приоткрытый рот, вынуждая проглотить через возмущённое мычание.       Рука вторая крепко сжимала плечо, не позволяя поднять парню, который задёргался и начал мотать головой, отказываясь от еды.       — Ваша диета не включает в себя голодовку, — процедив сквозь зубы, мужчина прижимает к креслу с силой, присущей военному. — Я не шучу, Тэхён. Ваш организм слаб, а завтра у вас показ. Вы должны выглядеть идеально.       Этот акцент на слове ударяет сильнее всяких ударов. И Тэхён обмякает. Эта фраза, сказанная Чонгуком, была точь-в-точь как сообщение, присланное сталкером на днях. Дрожь от мысли прошлась по телу, что не ушло от цепкого взгляда. Опять молчание. Даже попытки накормить прекратились.       — Вы слишком устали от графика, пока есть время, нужно кушать и спать, — отводя тему, Чонгук вновь подносит ложку к чужим губам, ожидая, когда те распахнутся. — По контракту я с вами всего месяц, но знаю я вас уже около года. Вы любите пюре и грибы, но не переносите острого.       И всё встаёт на свои места. Тэхён сдаётся, будто у него был выбор спрятаться здесь, где его мучитель уже прошарил всё.

Тэхён просто хотел, чтобы его любили, но в этой жизни он обречён.