Солнечный, выздоравливай скорее

Феликс всё ещё чувствует себя слишком замёрзшим, хотя находится в тёплой комнате гримерки уже минут десять. Руки немного дрожат от холода, по коже бегают мурашки и даже собственная теплая худи, которой была заменена концертная одежда, не даёт необходимого тепла, всё равно слишком сильно пропуская под себя странный холод. И хотя остальные мемберы сидят кто в футболках, кто вообще без верха, не слишком торопливые в сборах, Ли почти трясёт просто от того, что тело кажется слишком охлаждённым, а в голове всё пылает, отдаваясь тупой болью где-то в висках. На самом деле, парень начал чувствовать себя неважно ещё за несколько дней до первого концерта. Это началась с сухого кашля и боли в горле, поэтому он списал всё на нагрузку, ведь приходилось много петь на репетициях, и не придал особого значения — лишь вечерами делал чай с медом по совету Сынмина и не оставлял на ночь открытое окно. Но потом начались головные боли, слабость, а вечером, ровно за день до выхода на сцену, неожиданно подскочила температура. Ли правда хотел оставить это в секрете, чтобы не волновать остальных, лишь разводя себе уже второй пакетик порошка от температуры со вкусом лимона, но Минхо, всегда такой безразличный, но при этом слишком внимательный, конечно увидел его состояние на практике. Феликс тогда наотрез отказался не участвовать в выступлении. Они так долго готовились и это всё было так важно, что он просто не мог пропустить. История, случившаяся на одном из недавних фанмитингов, всё ещё отдавалась горечью где-то в душе, поэтому парень просто не мог пропустить последние концерты такого громкого и длинного тура. Мемберы особо и не спорили, хотя все знали, что именно в эти дни обещают похолодание, даже дождь возможно. Все правда понимали, насколько это важно, поэтому лишь сказали выспаться хорошо и принять все лекарства. И если в первый день Ёнбок чувствовал себя нормально — почти не першило горло, не болела голова и не было слабости — то во второй собственное тело стало подводить. На самом деле, для Феликса не было ничего такого в том, чтобы отдать свою куртку тому, кто в ней нуждался немного больше. Разгоряченное после выступлений тело не чувствовало холода, поэтому парень просто остался в безрукавке, накинув вещи на плечи Джисона. И даже, если Хан хотел что-то сказать, вернуть может, поворчать — он ничего из этого не сделал, лишь кутаясь в хоть немного греющую вещь, в попытках спастись от холода. Это мало помогало, однако о большем сейчас нельзя было мечтать, а объятия, которыми его окружил Ли после, были намного теплее и трогательнее любой куртки. Только в гримёрке Ёнбок начинает понимать, насколько плохо себя чувствует. Его тело горит, но при этом ему жутко холодно. Свет слишком яркий, смех слишком громкий, и хочется просто лечь прямо здесь, на этом не особо удобном диване и прикрыть глаза, лишь бы хоть ненадолго успокоить боль в голове. Разболеться сейчас не хочется совершенно, потому что много планов, много дел, на которые нужны силы и время, однако тело, похоже, считает иначе, неспособное даже нормально функционировать. — Эй, ты в норме? — голос Джисона прямо возле уха кажется слишком, просто через чур громким, отчего Ли морщится, чуть отклоняясь в сторону — ты такой бледный… — Да он горит весь — Чан прижимает свою ладонь ко лбу младшего, и она оказывается настолько прохладной, что одновременно и плохо и хорошо — Lix, how are you feeling? — Badly… — всё, что может выдавить парень, сильнее кутаясь в толстовку. — Это плохо… Ладно, дома разберёмся — хмурится Бан, поджимая губы, пока Хан обнимается младшего за плечи, настойчиво укладывая его голову на своё плечо — все собрались? В ответ лишь невнятное бормотание в разнобой и Хёнджин, который экстренно ищет свои наушники по всей гримёрке. — Какой же ты глупый… — шепчет Джисон, и Феликс его слова разбирает с небольшим трудом — больной, а ещё раздеваешься в такой холод. Дурак. — Но тебе же… теплее стало — бормочет в ответ парень, ближе прижимаясь к чужому теплу — всё в порядке, правда. — Всё равно глупый. Ли может только усмехнуться слабо, прикрыв глаза. Когда все наконец собираются, распихав по сумкам вещи и застегнув кофты, а менеджер говорит о том, что машины их ждут, Хан помогает Ёнбоку подняться, а после, всё так же придерживая, только теперь за талию, ведёт за остальными. Они идут последними — за ними только пара охранников, а перед ними Чан, который оборачивается постоянно, проверяя как там дела, и Феликс правда еле-еле держит глаза открытыми и пытается передвигать ногами, чтобы не отставать от остальных. Тело кажется очень слабым, будто набитым соломой, и парень правда удивляется, как отскакал три часа концерта. — Эй, солнечный, держись… — говорит Джисон негромко, видимо осознав, как громкий звук сейчас влияет на парня — сможешь немного отдохнуть в машине, мы почти пришли. В машине Хан садится рядом — обнимает, поглаживая по предплечью и укладывает голову парня на своё плечо, тихо шикнув на слишком громкого Чанбина, что сидит впереди них. Со лишь глаза закатывает, однако всё равно замолкает, о чём-то тихо перешёптываясь с Хёнджином. Остальные тоже рассаживаются: рядом в основном те, кто живёт вместе — Чан с Чонином, Чанбин с Хваном, а Минхо — с Сынмином, потому что других мест не остаётся. Те, однако, не против совсем, видимо слишком уставшие, чтобы даже начинать препираться, поэтому просто втыкают в уши одни на двоих наушники младшего и прикрывают глаза, замолкая до конца поездки. Всю дорогу Джисон обнимает Феликса крепко и надёжно, целует в горящий лоб и макушку, пока тот жмётся ближе, ёжась, мычит иногда что-то неразборчиво в шею, и кажется, после засыпает даже, однако вскоре всё рано просыпается потому что машина останавливается у его общежития. Хан тот, кто помогает выбраться на воздух, что приятно остужает горящие щёки, берёт свою и его заодно сумку, а после, лишь встретившись взглядом с Сынмином, который, будто предвидя, выходить даже не собирался, уводит в сторону общежития. Джисон правда считает себя тем, кто умеет хоть немного заботиться о людях. Именно поэтому он помогает младшему раздеться, скидывая его вещи в корзину для грязного белья, раздевается живенько сам, а после помогает принять душ, слишком волнуясь за то, чтобы Ли не упал прямо там — настолько тот плохо выглядит. После, хоть Феликс и говорит, что не голоден, Хан умудряется запихнуть в него немного вчерашнего мяса и риса, которые находит в холодильнике, сам стащив несколько кусочков, влить кружку чая с медом и лимоном, а потом ещё кружку разведённого порошка от температуры. Следом идут таблетки от горла, капли для носа, сироп от кашля, которым парень заходится слишком уж часто, и это правда звучит жутковато, особенно в тишине квартиры. — Хан-и, я правда ценю это… — хрипит Феликс, смотря на решительно настроенного Джисона, что держит в руках ещё одну кружку чая — но я лопну, если сделаю ещё хоть глоток. — Но ты должен больше пить — настаивает тот, но кружку ставит на тумбу, сам присаживая на край постели — я тебя поставлю на ноги, вот увидишь. — Конечно… Но если я лопну, то ставить будет нечего. Феликс выдавливает из себя лишь маленькую улыбку, когда смотрит на нахмуренное лицо парня. — Тогда что ещё мне сделать для тебя? — Ты можешь просто лечь рядом. Думаю, это действительно поможет. Хан думает всего секунду прежде, чем забирается под одеяло, позволяя младшему прижаться ближе, обняв руками и ногами, и расслабленно выдохнуть куда-то в шею, затихнув. Быстро становится жарко, потому что старший специально достал из шкафа тёплое одеяло, а ещё Ёнбок рядом словно печка, отчего вроде и отстраниться хочется, и прижаться ближе, ведь сильно начинает клонить в сон. Феликс не двигается пять, десять, пятнадцать минут, и Джисон правда думает, что тот уснул, поэтому стоит больших усилий дотянуться до телефона, чтобы не потревожить его.

«SKZ❤️❤️❤️»

Вы: «Мы в порядке» GIF «Я дал Ликсу немного еды и всевозможные лекарства» «Он всё ещё горит, поэтому понадобится несколько дней, чтобы он поправился» «Я спать (⁠•⁠ө⁠•⁠)⁠♡» «Все хорошо поработали꒰⁠⑅⁠ᵕ⁠༚⁠ᵕ⁠꒱⁠˖⁠♡» «Я нами горжусь♡⁠(⁠>⁠ ⁠ਊ⁠ ⁠<⁠)⁠♡» GIF Джисон не смотрит ответные сообщения, хотя Чонин уже печатает, а кто-то в сети. Парень отключает будильник, потому что завтра выходной — долгожданный и единственный, и откладывает гаджет обратно на тумбу, поставив на режим "Не беспокоить". Феликс шумно сопит ему в шею заложенным носом, и Хан просто прижимает его ещё ближе, целует в макушку мягко, зарывшись в немного влажные волосы носом, и прикрывает глаза, просто наслаждаясь близостью. — Прости… — шепчет совсем тихо, не ожидая ответа. — За что ты извиняешься? — голос Ли хриплый и едва различимый, однако Джисон всё равно вздрагивает. — Ты из-за меня разболелся… — Глупости. Зато ты в порядке. И сейчас делаешь всё это для меня... — Всё же, ты — дурак. — Как скажешь, Хан-и. — И я позабочусь, чтобы ты скорее поправился, солнечный.