Дневник Роджера Баскервиля

С наступлением темноты Атлантический океан был холодным и равнодушным пространством чернильно темной воды, один взгляд на которую вызывал дрожь в теле и желание подняв воротник поплотнее запахнуть пальто. Огромный океанский лайнер легко продавливая зыбкую и податливую поверхность океана ходко шел проложенным курсом. Поздним октябрьским днем 1889-го года на борту парохода, идущего из Канады в Англию, сэр Генри Баскервиль испытывал возбуждение, которое пересиливало приступы развившейся морской болезни. Молодой 30-ти летний мужчина в расцвете сил, и при этом все еще немножко наивный и полный надежд, он направлялся в страну предков получить наследство и титул, о которых знал только из писем и семейных рассказов. Он представлял из себя ладно скроенного и подтянутого мужчину среднего роста, вся его манера поведения — без всякой вычурности — красноречиво говорила о силе и уверенности. Но глаза... глаза его были особенны: один — светлого голубого, почти ледяного цвета, другой — тёплого карего, как спелый осенний орех. И это при одном взгляде на него придавало едва ощутимый налёт двойственности, какой-то внутренней неопределённости, что шло в разрез с его спортивной фигурой, обтянутой элегантным костюмом и приталенным пальто. Легкие кожаные перчатки черного цвета содержали в себе руки, которые не чурались тяжелой работы и могли при необходимости приструнить строптивого коня и ловко накинуть лассо на игривого бычка. Его разноцветные глаза смотрели на далекий горизонт, неясно рисуя в сознании счастливое будущее. Его попутчик, да, молодой человек был в компании - это был зрелый, довольно таки привлекательный мужчина, высокого роста, поджарый, с ярко выраженным британским акцентом. Он представился дальним родственником доктора Мортимера, доверенного лица покойного дядюшки Генри сэра Чарльза Баскервиля, и стал тенью молодого американца. Развлекал молодого баронета историями, учил девонширскому акценту, угощал выпивкой, изучал с интенсивностью настырного школьника, которую Генри в своей невинности принимал за дружбу, и, в свою очередь, веселясь, угощал нового знакомого кубинскими сигарами. Они сидели за столиком в ресторане первого класса, где под светом желтых ламп и за туманными стёклами окон было тепло, уютно и время текло незаметно. В ресторане плотными клубами стелился едкий сигарный дым. За ужином, допив бренди, джентльмены решили пройти подышать свежим воздухом. - Пойдемте глотнуть воздуха, сэр Генри, — сказал его попутчик с приветливой улыбкой, - это пойдет вам на пользу. — Да, пожалуй, — согласился сэр Генри, — вечерний моцион был бы весьма кстати. Встав из-за стола и одевшись они покинули ресторан и быстро, нигде не задерживаясь прошли на верхнюю палубу. В ту ночь густой туман плотно окутывал судно, сильный ветер не оставляя никакого шанса приглушал каждый звук. Мужчины неспеша, покачиваясь от порывов влажного ветра, дошли до уединенного места на палубе, неожиданно оказавшись далеко от глаз матросов и редких в тот час пассажиров. Они говорили о Девоншире, поместье, будущем. Генри, стоя спиной к леерному ограждению, с энтузиазмом описывал свои планы с жаждой впитывая рассказы о родных краях. Его собеседник угодливо и дружелюбно кивал, но в его зеленых глазах горел холодный, хищный свет. И вдруг... Не было ссоры. Не было крика. Лишь внезапное движение, жестокий и точно рассчитанный толчок. Сэр Генри потерял равновесие, его пальцы скользнули по влажному металлу леера. На одно-единственное, неуловимое, леденящее мгновение его разноцветные глаза в последний раз широко раскрылись от удивления и ужаса. Он даже не успел издать крик, как его поглотила тьма и рев волн безразличного к людской суете океана. Убийца остался смотреть на точку, где бесследно исчез юный Баскервиль, убеждаясь, что он не всплывет. Потом, оглянувшись убедился, что никто не стал свидетелем только что совершенного преступления. После чего спокойно, удалился в каюту сэра Генри. Забрал документы, бумажник, личные вещи и билет на поезд до Девоншира. Его взгляд упал на изящный письменный столик, на котором лежал дневник сэра Генри - небольшая книжица в элегантном коричневом кожаном переплете. Убийца с любопытством и нескрываемым злорадством прочитал последнюю запись, сделанную красивым и твердым почерком несчастного баронета: - мой спутник, родственник Доктора Мортимера, очень обходителен и любезен. По прибытии в Баскервиль-Холл первым делом приглашу их обоих на обед! Цинично усмехнувшись преступник захлопнул дневник и, рывком открыв иллюминатор выбросил дневник в океан - концы в воду. Когда он сошел на берег в Саутгемптоне, он уже не был безымянным преступником. Он был сэр Генри Баскервиль.