Альбус Северус Поттер и тайна Люминетты

Альбус Северус Поттер и тайна Люминетты: Глава 7. Отголоски тьмы ☠⛓💀 За год до нынешних событий... 🐍 Забытое, полуразрушенное поместье  утопало во мраке. Высокие стены, обвитые чёрным плющом, стояли недвижимо, словно сторожи, охранявшие тайну, скрытую в глубине. Узкие окна, прорезавшие каменные фасады, пропускали лишь бледный свет луны. Внутри — гулкие залы, пахнущие сыростью и старым воском, где тени от колеблющихся свечей сливались с полумраком, и невозможно было различить, где кончается свет и начинается тьма. За массивным дубовым столом сидели несколько фигур. Их лица то и дело вспыхивали в свете свечей, искажённые страхом, злобой или сомнением. — Мы прячемся, как крысы. А всё из-за того, что следовали за человеком, который не сумел одолеть мальчишку! — Торфинн Роули ударил кулаком по столу, и свеча рядом дрогнула. — Сколько можно цепляться за имя Волдеморта? Он мёртв, а с ним и его идеалы! Слева от него презрительно хмыкнул Макнейр, грубый и тяжёлый голос которого наполнил зал: — Заткнись, Роули. Ты всегда был тупицей. Без Лорда ты бы валялся в канаве, а не сидел здесь. Мы все обязаны ему, и пока жива память о нём — мы не рабы, а наследники его дела. — Его дела? — процедил Йаксли, медленно повернув голову. — Ты называешь делом поражение и позор? Поттер и его друзья сейчас пируют на руинах того, что мы строили! Ссора разгоралась. Кэрроу что-то выкрикнул, Рабастан ударил ладонью по столу. Голоса налетали друг на друга, превращаясь в гул, полный злобы и отчаяния. И вдруг — резкий холодный голос, пронзивший шум, словно лезвие. — Хватит. Тень стояла у окна, там, где свет свечей не доставал, и лицо её скрывала тьма. Лишь бледная полоска лунного света, пробившаяся сквозь щель в шторах, выхватывала очертания фигуры. — Ваши споры — пустая трата времени. Лорд Волдеморт пал. Но его воля — не умерла. — Она сделала шаг, и по залу словно прокатился сквозняк. — Мир считает вас отбросами. Но я принесла вам цель. Тишина упала мгновенно. Никто не осмелился возразить. Тень медленно повернулась в сторону сидевших, и на секунду свет луны скользнул по её лицу, блеснув в холодных глазах. Зал будто задрожал от этого взгляда. Несколько пожирателей смерти опустили головы, стараясь не встречаться с её глазами, другие лишь замерли, не решаясь даже дышать слишком громко. Никто не осмелился перечить. Она шагнула вперёд. Её шаги отдавались гулко в каменном зале, и каждый звук будто вбивался в виски присутствующих. Фигура двигалась к большому столу, и тьма словно следовала за ней, вытесняя слабый свет свечей. — Ваш страх и ваши сомнения — это роскошь, — произнесла она тихо, но в полной тишине голос её звучал громче удара грома. — Но у нас ещё есть сила. И у нас ещё есть время. На последнем слове она задержала паузу. Слово словно нависло над ними, обретая новый смысл. Йаксли осторожно приподнял голову: — Время? Тень склонила голову чуть набок, и уголки её губ дрогнули в холодной тени подобия улыбки. — В Министерстве хранится то, что должно принадлежать нам, — сказала она медленно. — Артефакт, созданный задолго до того, как вы слышали о Волдеморте. Артефакт, что открывает путь к силе, о которой даже Лорд говорил шёпотом. — Маховики времени были уничтожены, — недоверчиво бросил Роули, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Уничтожены? — повторила Тень почти насмешливо. Она остановилась у конца стола и положила ладонь на его поверхность, отчего несколько свечей разом погасли, оставив их в полумраке. — Нет. Одно... кое-что... выжило. И я знаю, где это спрятано. С этими словами она перевела взгляд с одного лица на другое. Рабастан впервые за долгое время почувствовал холодок, пробежавший по спине. — Вы зовёте себя наследниками Тёмного Лорда, но сидите в пыли и гниёте. Я пришла показать вам, ради чего стоит снова поднять свои палочки. — Зловещая Сущность выпрямилась и отступила в глубь, к камину. — Время принадлежит нам. И мы заставим его служить. В зале повисла тишина, такая густая, что можно было услышать, как потрескивает воск на фитилях свечей. Тень положила ладонь — бледную, словно вырезанную из мрамора — на стол. От её прикосновения дерево будто потемнело, по поверхности пробежала тень, и пламя ближайших свечей ослабло. — Министерство, — произнесла она холодным, ровным голосом, — думает, что спрятало свои секреты в сердце лабиринтов, куда не осмелится проникнуть ни один смертный. Но я знаю: в глубинах их тайных залов хранится то, что позволит нам снова повернуть время в нашу пользу. Слова её упали, как камни в колодец, и каждый ощутил их тяжесть. — Что именно, мадам Морида? — тихо осмелился спросить Рабастан Лестрейндж, понизив голос почти до шёпота, при этом впервые произнеся её имя. Она подняла взгляд. Её глаза блеснули так, что мужчина сразу отпрянул, как от удара. — Артефакт, — её голос прозвучал тише, но он будто наполнил всё пространство. — Предмет, связанный с тайной самого времени. В руках слабых — это игрушка. В моих руках — оружие. Йаксли, сидевший во главе стола, сдвинул брови: — Но Министерство не столь уязвимо. Там новые защиты, новые авроры. Это не прежние времена. Любая атака — безумие. Мадам Морида склонила голову, её чёрные волосы на миг заслонили лицо. Когда она снова подняла глаза, в них отражался свет луны, будто зеркало без дна. — Безумие, — повторила она тихо. — Так говорил мир о Волдеморте. Но безумие для слабых — судьба для сильных. Она шагнула к Йаксли, и он невольно откинулся назад. — Вы не видите всей картины, — продолжила она. — Министерство живёт в иллюзии победы. Они уверены, что тьма сломлена. Но именно в их уверенности и кроется их слабость. Мы ударим туда, где они чувствуют себя в безопасности. Мы возьмём то, что принадлежит нам. В зале вновь наступила тишина. Никто не решался заговорить первым. — И если кто-то из вас ещё сомневается… — ледяной голос мадам Мориды пронзил уши сидящих, — я не держу рабов. Лишь тех, кто готов отдать всё ради нового начала. С этими словами она опустила руку на свечу. Пламя угасло. Полумрак стал ещё гуще. — Кто последует за мной? Вначале — гробовая тишина. Затем, один за другим, пожиратели медленно поднимали руки. Даже самые сомневающиеся чувствовали: отказать ей — значит подписать собственный приговор.