В гнезде краба

            Этой ночью на улице стояла просто прекраснейшая погода. Дождь лил, как во время Великого Потопа, молнии целенаправленно били по проезжающим машинам, ветряные вихри подхватывали незадачливых прохожих и уносили их в Бразилию, гром выбивал стёкла, изредка с небес падали бутылки, лягушки или даже горящие покрышки. Где-то неподалёку случился пожар на свалке токсичных отходов и ветер приносил приятный аромат оттуда прямо к особянку Аддамсов, где Уэнсдей в одной из комнат для пыток ставила эксперименты на своём брате.       — У меня же рука потом не отрастёт! — хныкал Пагсли. — Вытащи оттуда свой палец! Ну вытащи!       — Пагсли, у тебя есть вторая. Утихомирь свои эмоции или я заткну тебя сама.       — Уэнсдей! Мы договаривались, что ты засунешь один оголённый провод мне в рот, а второй — в зад и соединишь их! А ты уже час возишься со своим дресированным петухом!       — Во первых — петух не мой, а Энид. Во вторых — я тебя предупреждала, — Уэнсдей вытащила из ведра с кипящей смолой вантуз и воткнула его в рот брату. — Попробуй это. Помнишь? Ты обожал сосать его в детстве. Хорошо, что мама не видит этого. Я бы не вынесла, если бы она вновь начала умиляться и предаваться тошнотворным воспоминаниям из нашего детства.       «Она ведь может и семейный альбом достать из своих потёмок» — подумала Уэнсдей, просовывая брату в уши китайские палочки для еды.       Входная дверь слетела с петель и пролетела по комнате, едва не задев брюнетку, но та успела увернуться. В комнату ворвалась Энид, запрыгнула на люстру, раскачалась на ней, как на лиане, прыгнула на стену, отскочила от неё, повалив на пол кучу средневекового оружия, и приземлилась на пол, задев ногой ведро с серной кислотой, которая разлилась по полу. Не обращая внимания на Пагсли, блондинка на четвереньках подползла к Уэнсдей и резко хлопнула в ладоши.       — Бу!       — Боюсь-боюсь, — сказала безэмоциональным голосом провидица, шуруповёртом вкручивая брату между рёбер шурупы, пока он громко стонал, посасывая горячий вантуз.       — Уэнс! А ну... — Энид схватила её зубами за штанину и стала теребить. — Обрати на меня внимание!       — Ну что такое? — Уэнсдей поставила шуруповёрт с раскалённым аккумулятором на спину Пагсли и помогла Энид встать, ухватив её за щёки. — Только не говори, что ты опять собралась с дядей Фестером на охоту на ку-клукс-клановцев. Это ведь вымирающий вид, забыла?       — Да нет же! — блондинка взяла свою любимую за руку и облизала ей каждый палец. — Скоро ведь будет день рождения Хо Ши Мина! Мой профессиональный праздник, вообще-то.       — Что... — брюнетка нахмурилась. — Ты даже не вьетнамка!       — И что? Зато у меня греческие корни!       — При чём тут... — Уэнсдей стушевалась, пытаясь осмыслить услышанное. Она физически почувствовала, как потеряла пару баллов айкью. — Аргх, неважно. Ну и что с того?       — Я хочу подарок! — требовательно заявила Энид.       — Энид... Чего ты опять хочешь? Чтоб я кастрировала кого-то из твоих бывших? Так они все уже того. Или хочешь завести понарошечную интрижку, чтоб мне было, кого кастрировать? А может, ты хочешь выдернуть мне зубы или лобковые волосы? Или устроить ещё одну БДСМ-сессию в катакомбах Парижа? А может, очередного питомца себе желаешь? У тебя ведь есть уже собака-поводырь и домашний петух. Если тебе нужен осьминог, можешь поиграть с Аристотелем. А когда ты в последний раз заглядывала в зверинец в подземелье, к Мото-Мото? Меня едва не поймали, когда я крала этого бегемота из зоопарка. Динозавров заводить я зареклась после того случая с Йоко, но ведь и без этого у нас дома полно разной краснокнижной и чернокнижной твари. Даже моего богатого воображения не хватает, чтобы представить, чего ты ещё можешь хотеть.       — Я хочу краба!       — Краба... — Уэнсдей закрыла лицо руками и вздохнула. Её посетила мысль, что она могла бы спрятаться так от Энид, но та стала поочерёдно её дёргать за косички, так что брюнетке пришлось показаться. — Дай угадаю. Краба ты хочешь не простого, я права?       — Верно! Я хочу не простого краба...       — А какого? Обычного?       — Нет. Гигантского!       — Ах, — Уэнсдей уставила руки в боки. — Гигантского... — она почесала подбородок. — Японский краб-паук сойдёт? У него клешни во-от такого размаха, — она вытянула руки в стороны.       — Не-ет! — Энид нахмурилась и обиженно выпучила губы. — Мне нужен большой! Чтоб больше меня. Настоящий боевой монстр-убийца размером с медведя, или даже лошадь!       — Не напоминай... — Уэнсдей закрыла глаза, ей явились болезненные воспоминания, связанные с тем самым событием с лошадьми.       Зазвонил домашний телефон на тумбочке. Девушки синхронно повернули головы. Пагсли громко стонал, с его подбородка на пол капала горячая смола.       — Как думаешь, кто это может быть? — спросила Уэнсдей.       — Почему сразу «кто», а не «что»?       — А ты оптимистка! — подметила провидица. — Люблю тебя за это, — она подошла к телефону и поднесла трубку к уху. — С кем имею неудовольствие говорить?       — Брррринг!.. — громко прозвучало в ответ. Уэнсдей даже поморщилась и чутка отодвинула аппарат от себя.       — Не нужно кричать. Что вам нужно?       — Брррринг!.. — вновь раздался громкий звук.       — Я повторяю, успокойтесь и перестаньте кричать. Эмоции — это слабость. Даже если в вас бушует ярость, сохраняйте хладнокро...       — Брррринг!..       — Так, если вы сейчас же не возьмёте себя в руки!..       — Уэнс, может, нужно звонок принять? — подсказала Энид.       — О, — Уэнсдей попыталась скрыть удивление. — И правда. Алло?       — Ззздравззтвуйте, — раздался жужжащий механический голос из трубки. — Это Уэнзздей Аддамзз?       — С утра ею была, — хмыкнула брюнетка, поглядывая на свою жену, которой вдруг стало интересно, насколько сильно она может высунуть свой язык изо рта. — Когда вы перестали кричать, стало гораздо лучше. Чего вам?       — Я иззз туриззтичеззкого брачного агентззтва. Зззвоню вам, чтобы предложить тур для новобрачных. Вы не имеете права отказззатьззя, так как я буду очень ззильно раззтроен. Вот, что мы предлагаем: путешеззтвие в одну воззточную ззтрану, зз живопиззными пейзззажами, гоззтеприимным наззелением, фантаззтичеззкой фауной и низззкими ценами. Ну, что думаете?       — Думаю, что у меня очень давно не было секса с женой. Целых... — Уэнсдей посмотрела на часы. — десять часов! Как только договорю с вами, сразу же пойду это исправлять. А, или вы спрашиваете про ваш тур? Хм, а что с экологической обстановкой в этой стране?       — Ззкажем так, беззз противогазззов на улицу там лучше не выходить...       — Звучит неплохо. Вы упомянули фантастическую фауну, что вы имели ввиду?       — О! Как хорошо, что вы ззпроззили! Там обитает очень много интереззных видов... Огромные клюваззтые твари — ззущеззтва с длинной шеей, как у жирафа, которые проглатывают людей целиком... Проворные коззтяные дьяволы — мутировавшие родззтвенники вымерших велоцирапторов... Полутораметровые клещи-мозззгоеды... И, конечно, гигантззкие крабы, чьи клешни разззмером зз человечеззкую голову!       Уэнсдей со звонким стуком положила трубку, повернулась к Энид, скрипнув шейными позвонками, и хищно ухмыльнулась.       — Querida! Нам чертовски повезло. Я знаю, где достать для тебя краба!

***

      Девушки летели на борту самолёта прямиком в эту таинственную страну, находящуюся где-то в Тихом океане, Средиземном море, Аравийском полуострове, Индокитае или вообще в луже грязи. Им не терпелось попасть туда, ведь они знали об этой стране практически ничего. Когда мимо Уэнсдей проходил стюард, брюнетка свистнула ему и спросила:       — Вы не против, если я тут подымлю?       — Извините, мисс, но курить на бортах самолётов запрещено с 1990-го года.       Уэнсдей в ответ на это взглянула на него своим жутким взглядом, которым можно было консервные банки вскрывать. Стюард заметно испугался, его руки задрожали, зубы начали стучать, глаза бегать в стороны, кишечник забурлил, а на лбу проступил пот.       — А знаете, вы вполне можете подымить здесь, — дрожащим голосом сказал он.       — Так-то лучше, — кивнула Уэнсдей, складывая руки на груди. Из-под её чёрной юбки пошёл густой дым. Стюард в шоке ретировался подальше отсюда.       — Уэнс, ты можешь не дымить, пожалуйста? — проскулила Энид, держа в руках планшет. Уэнсдей перестала дымить, чтобы не раздражать чувствительный носик своей жены. — Блин, почему тут такое скудное меню? У них даже молока нет!       — Наверное, нормисы разучились его консервировать. Знаешь, как в Средние века сберегали молоко от порчи? Клали в него дохлую мышь и оно не скисало.       — А как дохлая мышь в молоке спасала от скисания?       — Скисальщики, завидев разлагающийся труп животного, испытывали отвращение и шли скисать чьё-нибудь чужое молоко.       Самолёт тряхнуло. Лампы замигали, с потолка посыпалась пыль, блёстки и хлебные крошки. Раздался резкий треск, который оказался голосом диспетчера:       — Дамы и господа, мы почти долетели до Шпицбергена и вот-вот приземлимся в Свальбардский аэропорт!       Уэнсдей быстро сорвалась с места и влетела в кабину пилота, выбив дверь с ноги.       — Какой, к чёртовой матери, Шпицберген?! — прорычала она. — Мы не туда летели!       — Ой, — пискнул молодой пилот, доставая из-под жопы карты, на которых он сидел, и развернул их. — Хмм, и правда... Мы сейчас должны быть вообще в Южном полушарии. Хах, первый день на работе! — он пожал плечами и закинул мармеладку в рот, но подавился и отхаркнул её на пол.       — Что здесь происходит?! — в кабину вошла чернокожая пилотесса, видимо, наставница этого новичка. Она с недоумением оглянула бортовые приборы. — Какого хрена?! Где мы вообще??? Я отошла в туалет на пятнадцать минут, а ты умудрился сменить курс на... Северный полюс?!!       — Не сердись, я же новичок, ещё не освоился. Скажи спасибо, что мы вообще не в Италии! — сказал он и рассмеялся, ковыряясь в носу.       — Нам вообще-то и нужно было в Италию, дегенерат!       — Нет, мы садились на рейс не до Италии! — крикнула вошедшая в кабину Энид, давая по подзатыльнику пилотессе и пилоту.       Пилотесса недоумённо оглядела посторонних девушек, потом бортовые приборы, потом достала из кармана какие-то бумаги и долго и задумчиво вглядывалась в них. Потом она уронила их на пол и схватилась за свои красивые кудрявые волосы, едва не вырывая их с корнем.       — Я села не на тот самолёт!       В левое крыло врезался небольшой метеорит, попав в один из двигателей, отчего тот взорвался. Огонь грозился перейти и на соседний двигатель. Пилотесса схватила своего туповатого напарника за голову, разбила ею окно и вышвырнула его туда. Неудачливый новичок залетел прямо в горящий двигатель, превратившись в фарш и потушив собою огонь. Самолёт стремительно терял высоту, пилотесса села за штурвал и потянула его на себя. Уэнсдей упала на пол, Энид навалилась сверху, закрывая её собственным телом. Потеряв достаточно высоты, самолёт грубо поцеловал своим корпусом поверхность земли. Произошла лопка колеса, шасси перемололо, самолёт покатился дальше по земле на своём брюхе. Хоть и с большим трудом, но смертей удалось избежать благодаря мастерству пилотессы. Когда самолёт остановился, Уэнсдей и Энид сразу же выбрались наружу, прямиком в смертельные объятия пятидесятиградусного мороза.       — До ближайшего населённого пункта девятьсот тысяч километров, — сказала Уэнсдей, глядя на карты. В лицо ей била снежная буря.       — Чего?! — удивилась Энид. — Но ведь размер Шпицбергена всего...       — Здесь работает неевангелическая геометрия, Энид!       — Ты хотела сказать, неевклидова?       — Клятва Гиппократа!       Уэнсдей достала компас, чтобы лучше ориентироваться, но заметила, что стрелка беспорядочно крутится. Она забыла настроить его после того, как Энид и её друзья сбили его настройки, чтобы сыграть в «бутылочку». К счастью, девушкам, после длительных блужданий по глубоким сугробам, удалось добраться до отеля «У весёлого альпиниста», какого-то хрена оказавшегося посреди ледяной пустыни. Внутри не было ни души, он был полностью заброшен, не было электричества, даже мебель вся была металлическая, так что на костёр надеяться не приходилось. Зато там можно было укрыться от ветра, а ещё девушки нашли в холодильниках огромнейшие запасы заледеневших консерв. «Ну, хоть с голоду не помрём» — подметила Энид, не подумав, чем они будут отмораживать эту еду. Уэнсдей достала свой хрустальный шар и начала его трясти, словно мопса, желая вызвать кого-нибудь на помощь, но обнаружила, что в нём поселились обитающие в северных широтах белые стеклоядные черви, которые изгрызли его полностью. К счастью, в подвале отеля Уэнсдей нашла телефонный узел, который требовал небольшого ремонта. Тут плюнуть, там потереть, здесь поморгать, вон там похаркать, изолентой обмотать и вот, старый телефонный аппарат вновь в рабочем состоянии. Осталось лишь где-то достать электричество.       Порыскав, девушки нашли много полезных вещей в отеле. Например, тёплую одежду. А ещё запчасти для чего-то вроде ветряного генератора. Из металлической мебели девушки соорудили каркас и мачту на улице рядом с отелем, в мусорках нашлись пластиковые бутылки, которые были нарезаны на лопасти. Электропроводка была выдернута из стен ради проводов. Вентиляторы разобрали и достали из них роторы, в подвале нашли подковообразные неодимовые магниты и медные катушки. Когда ветряк был готов, Уэнсдей уже собралась запускать его, слушая команды забравшейся на крышу Энид. Брюнетка дёрнула за рычаг, по проводам пошёл ток, некоторые помещения отеля залило искусственным светом. Лопасти сделали ещё пару десятков вращений и остановились. Ветер резко стих.       Уэнсдей материлась. Очень громко. А Энид исполосовала своими когтями все стены. Позже они успокоились и взяли себя в руки, но придумать новый способ получения энергии им помешал незваный кость.       — РРААРГГРАГХРГАРРРААААРРР!!! — раздался рёв с улицы, следом за ним последовал мощный удар в дверь, от которого затряслись стены.       Девушки сразу принялись баррикадировать дверь холодильниками и горами консерв. Когда они выглянули в окно, то увидели, кто это был. Йетярь — плод незаконной любви человека и вымершего йети. Хотя, ходят слухи, что йети удавалось обнаружить где-то в Сибири или в Кирате, но не об этом речь. Йетяри по сравнению с йети были меньше ростом, но гораздо агрессивнее. Они не воспитывались в йетянских семьях, а потому у них отсутствовали хоть какие-либо понимания социальных норм. Как у молодых слонов, разлучённых с родителями. Незваный гость поднял голову и заметил девушек в окне. Он сразу вскарабкался по стене и выбил своей волосатой лапой окно, но Уэнсдей зарядила ему табуреткой в морду, попав металлической ножкой прямо в глаз, так что он свалился обратно на заснеженную землю. Снова раздался разъярённый рёв. Через несколько секунд он вновь влез в окно, но девушки уже успели спрятаться в здании. Уэнсдей спряталась под столом на кухне, а Энид в шкафу. Несколько раз монстр проходил вплотную к ним, но не замечал их. Хорошо, что у йетярей нюх был притуплён. Не найдя девушек, враг принялся грызть консервы, видимо, совсем изголодав. Он разорвал жесть своими когтями, но сломал зуб об замороженное мясо и издал рёв боли. Энид выпрыгнула из своего укрытия и набросилась на него сзади, полосуя его своими когтями, но его шерсть оказалась слишком густой, чтобы волчица могла нанести хоть какой-нибудь урон. Уэнсдей швыряла в него консервами издалека, стараясь попасть в уязвимые места — пах, рот, глаза. Один раз консервная банка даже залетела прямиком в ушной канал, йетярь упал на пол, схватившись за жутко болющую голову, и стал биться ею об пол. Провидица принесла со склада обледеневший металлический лист, чтобы использовать его, как щит. Когда монстр пришёл в себя, он ударил по нему своей мощной лапой, расколов надвое. Брюнетка ошарашенным взглядом осмотрела место скола и поняла, что у неё в руках только что оказалось оружие с лезвием настолько острым, что могло сравниться с обсидиановым ножом. Она выставила его вперёд, когда йетярь побежал на неё. Он налетел на сколотый металлический лист и вспорол своё брюхо от паха до груди. Внутренности вывалились на пол, монстр упал наземь и испустил дух.       — Хорошая работа... — удивлённо сказала Энид, подходя к жене и глядя на кишки, от которых исходил пар. — Погоди-ка... — она наклонилась, чтобы потрогать органы йетяря, но сразу же отдёрнула руку. — Ауч! Горячо... Слушай, Уэнс, а ты ведь знаешь, как работают холодильники?       — Ну да... В испарителе есть хладагент, который поглощает тепло из морозильной камеры, испаряется и переходит в конденсатор, где излучает тепло в окружающую среду и снова становится холодным.       — То есть, грубо говоря, под воздействием электричества механизм холодильника в одну сторону излучает холод, а в другую — жар?       — Верно, но к чему ты клонишь?       — А почему бы не обратить процесс вспять? Одну сторону холодильника высунуть наружу, а другую погрузить в раскалённые внутренности йетяря. И тогда он будет вырабатывать электричество!       — Cara mia, ты — гениесса! — Уэнсдей схватила свою жену за голову и глубоко поцеловала её.       Они смастерили этот термоэлектрический генератор. Как только у них снова появилось электричество, Уэнсдей сразу же схватилась за телефонный аппарат, чтобы позвать на помощь.

***

      Угрюмый мужчина средних лет, весь внешний вид которого источал усталось и измотанность, встал обеими ногами на миленькую табуреточку, выточенную каким-нибудь испанским дедушкой-плотником. Его дыхание дрожало, когда он взялся обеими руками за свисавшую с люстры петлю. Он уже собирался просунуть туда свою голову, как вдруг раздался телефонный звонок.       — Вовремя, чтоб вас, — выругался он, раздражённо вздыхая. Он спустился с табуретки и снял трубку. — Ал-л-ло?!       — Дядя Фестер! Нам срочно нужна твоя помощь! Мы с Энид застряли на Шпицбергене в одном заброшенном отеле и вот-вот отбросим коньки от холода!       — Послушайте, я... — мужчина стал активно жестикулировать, пока ему не вспомнились нужные слова. — Вы ошиблись номером. Да, меня зовут Фестер, но никаких племянников у меня в помине нет и вообще, я сейчас смертельно занят.       — Фестер, не валяй дурака. Давай я тебя проверю. Задам два вопроса. Что делать, если ты проглотил нож и какая у тебя фамилия?       — Эм, Фиеста? Слушайте, если вы звоните не для того, чтобы дать мне денег... — звонок резко сбросили. Мужчина раздражённо закричал, обмотал вокруг своей шеи телефонный провод и начал пытаться себя задушить. Он быстро осознал бесперспективность данной затеи, упал на колени и стал биться головой об пол, рыдая.

***

      Уэнсдей несколько раз подряд соединяли не с теми, пока она искала нужного Фестера Фиесту. У неё была устаревшая информация о том, что дядя залёг на дно где-то в Испании. Она попробовала ради приличия позвонить в Африку, но вспомнила, что на всём Чёрном континенте нет ни единого телефонного провода. Тогда она воспользовалась спутниковым телефоном (ранее он сел, но теперь его смогли зарядить) и таки смогла дозвониться до электрического лысика. Прознав, в какую ситуацию попала его любимая племянница, Фестер мигом примчался на помощь на своём кукурузнике Grumman Ag Cat, приземлившись рядом с отелем.       — Т-ты зад-держался, — стуча зубами от холода, произнесла Уэнсдей. Её волосы обледенели, с носа свисала сосулька.       — Извини, дорогуша, лечился в Африке у нашего семейного доктора Мбого, летел сюда к вам прямо оттуда! Но попал под обстрел бенинского ПВО, пришлось крюк сделать.       — У Бенина же н-нет своего п-ПВО?       — Ну, с тех пор, как я им продал пару установок, есть!       — П-полетели уж-же! — прокричала Энид, содрогаясь от холода. Она обнимала себя, с носа у неё тоже свисали застывшие сопли.       Фестер запрыгнул в кабину, закинул туда же девушек, завёл мотор электричеством от своих пальцев и взлетел в воздух, невнятно бормоча себе под нос анекдоты и громко смеясь.       — О, и кстати, — добавил он. — Если заметите у нас на хвосте сатанинские истребители, не пугайтесь! Я шутки ради вступил в одну масонскую ложу в Албании, так что они теперь точат на меня зуб!       Через какое-то время им понадобилась дозаправка. Уэнсдей указала на то, что нигде не видно дополнительных топливных баков. Фестер в ответ на это, хохоча, похлопал себя по животу и сказал «я храню керосин здесь!». Но так как он не добавил возможности дозаправить самолёт из кабины, ему пришлось карабкаться к баку по обшивке, пока управление брала на себя Уэнсдей. Обшивка была обледеневшая, поэтому, чтоб не соскользнуть, он цеплялся своим языком. К концу полёта на нём уже не было живого места, он весь кровоточил. Но вот, они долетели до этой загадочной восточной страны. С высоты птичьего полёта было заметно, что никакой растительности здесь почти не было, лишь голая земля грязного цвета, испещрённая каньонами, да одиноко стоящие лысые деревья. В лицо пилоту и пассажиркам бил вонючий воздух, насыщенный токсинами. Им оставалось лишь беспомощно зажимать носы. Девушки видели на земле огромных существ размером с жирафа, с длинной шеей, мощным клювом и без глаз. Те самые живоглоты, они же клювастые твари. Их яйца являются деликатесом и стоят бешеных денег, но мало кто рискует воровать их прямо из гнёзд, ведь живоглоты очень быстро бегают и проглатывают незадачливых охотников за яйцами целиком, перед этим перебивая им все конечности своим клювом. Ещё тут обитали ползучие мыши — родственники мышей летучих, разучившиеся, собственно, летать. Видели девушки и костепсов (как ни странно, это были большие псы, покрытые костяными панцирями), и костяных дьяволов (жуткого вида рапторы, тоже покрытые костями). Но не за этим они сюда прилетели.       В этой стране, кажется, не было ни одного аэропорта. И ни одной дороги. Да даже лошадей, судя по всему, здесь не было. У Уэнсдей и Энид вообще были сомнения, изобретали ли местные жители колесо. Девушки десантировались на землю с парашютами, Фестер помахал им ручкой на прощание и полетел по своим делам. Токсичный запах на земле был не шибко лучше, но уже ощущался не так сильно из-за отсутствия ветра. Парочка бродила по пересечённой местности, петляла по каньонам, гуляла по кратерам... Они старались не попадаться на глаза местной фауне, пока не найдут краба. Через какое-то время блужданий по этой мёртвой земле девушки, выглядывая из-за валуна, заметили группу людей. Один из них, вообще-то, не совсем был похож на человека — серая кожа, несколько длинных рогов, направленных назад, покрытое костяными наростами лицо... Одет он был в неразрубаемые доспехи, покрытые металлическими пластинами и решётками. За собой он вёл двоих рабов на цепях. Те были лысыми, тощими, единственный предмет одежды, штаны, едва не спадали с них. У каждого из троицы при себе был меч. Недолго думая, девушки пошли навстречу туземцам.       — Коничива! — представилась Уэнсдей. — Нихао, намасте, яасу, или лучше будет сказать, гамарджоба?       — Чтоб меня кони в жопу драли! — воскликнул главный из троицы, дёрнув одного раба за цепь. — Какие баские проходимцы! А не хотите пройти под наше началко?       — А кто вы, собственно? — поинтересовалась Энид.       — Оо! Ну, значит, слушай. Мы — революционеры! Мы живём и умираем ради того, чтобы свергнуть эту заразу, этих ублюдков, этих дворян. Присоединяйтесь к нам! Потом, кровью и мочой вы выбьете себе сытное место.       — Мы откажемся, — ответила Уэнсдей.       — Да кто вас, долбожопов, спрашивает! — пропердел своим ртом злюка, отпуская цепи. — Взять их!       Двое рабов побежали прямо на девушек, замахиваясь мечами и гремя цепями. Уэнсдей кинула метательный нож, но не в рабов, а прямиком в глаз их главарю. Тот свалился замертво. Рабы остановились, посмотрели назад, на своего мёртвого вожака...       — Хозяин мёртв! Свобода!       Обобрав труп и сняв с него доспехи, бывшие рабы сбросили с себя цепи и побежали прочь. А девушки пошли дальше, довольные тем, что даровали свободу двоим невольникам. Спустя время они вышли на Зелёный пляж, к какой-то маленькой деревушке. Дома здесь выглядели убого — сделанные из каких-то ржавых металлических обломков, то и дело грозящихся отвалиться и унестись порывом ветра прочь. Среди домов бродили местные жители — кто-то был одет по-простому, а кто-то в полнооценный доспех, даже круче того, что был на убитом рабовладельце. Были здесь и крабы! Огромные, они бродили рядом с людьми, чувствуя себя с ними на равных. Девушки подошли к одному из местных жителей — чернокожему, как и все здесь, в одной лишь грязной тунике да сандалиях, тяпающего мотыгой землю.       — Хола! — поздоровалась Уэнсдей. — Здраво, витаю. Барев дзес, ассалам алейкум или бонжур?       — Ррр! — незнакомец вскинул мотыгу, подобно копью, враждебно поглядывая на девушек. До него дошло, что это не костепсы и не грабители, так что он опустил орудие. — А, вы эти... Чёртовы зеленоземцы, да?       — Простите? — возмутилась Энид. — Мы не зомби-туземцы!       — Вы не жженоземцы, как я, не рогатые шеки и не скелеты, а значит, зеленоземцы, — местный плюнул на землю перед ними, а потом и высморкался туда же. — Чего вам здесь нужно? Надеюсь, вы не за чеплыжкой зеленофружки пришли. Самому не хватает. Чтоб вас, гуляк бездомных.       — А вы гостеприимны, — хмыкнула Уэнсдей. — Где мы можем приобрести себе краба?       — А, так вы за кра-абом пришли! — местный развёл руками, насмешливо кланяясь. — Своих не даду, нам здешися и так звёзд с неба не хватает. Пиждукайте туда, в сторону Восточных каньонов, там и будет Город Крабов.       «Городом Крабов» оказалось небольшое поселение в ущелье, с трудом тянувшее на село. Хиленькие домики были сделаны из разного рода обломков. Местные, во первых, опять же, были чернокожими. Не такими чернокожими, как какие-нибудь жители Эфиопии, Уганды или Флориды. У здешних жителей кожа была чёрной, как ночь, у некоторых даже отливала синевой, глаза их светились в темноте, а волосы были белыми, как снег. Во вторых, почти все здесь носили доспехи, имитирующие внешний вид крабов — ржавые, толстые шипастые кирасы, под которыми бренчала не менее ржавая кольчуга, бронированные штаны, толстоносые боты, большие металлические шляпы и огромные консервоподобные шлемы на всю голову. Все здесь также были при оружии. Холодном, разумеется. Шипастые дубины, сабли, изредка — копья, катаны, вакидзаси или арбалеты.       — Извините, — обратилась Уэнсдей к прохожему. — А у вас здесь вообще есть электричество? Или что-нибудь другое, что намекает на следы цивилизации, прошедшей здесь лет пятьсот назад?       — КОНЕЧНО!!! — вокруг девушек столпились люди и стали показывать им местные достопримечательности. — ВОДОНАПОРНАЯ БАШНЯ!!!       — РАЗДАТОЧНАЯ КОЛОНКА С ДВУМЯ КРАНАМИ!!!       — СОЛНЕЧНЫЕ БАТАРЕИ!!!       — СИСТЕМА ОРОШЕНИЯ!!!       — СУШИЛКИ ДЛЯ БЕЛЬЯ!!!       — ВЫ ДОЛБОЁБЫ??? — прикрикнула Энид и все сразу разбежались.       Девушки решили, что хорошей тактикой будет поспрашивать местных про крабов. Этим они и занялись.       — А вы из бескрабовых, я погляжу? — усмехнулась местная. — И так, бескрабовая, что ты знаешь про крабов?       — У них сильные клешни... — начала Энид. — А ещё из них вкусный пирог получается!       — Зачем же есть краба?! — возмутилась местная. — Это ужасно! Ты страшный человек и я надеюсь, что тебя съедят крабы, — девушка плюнула под ноги оборотеньке и пошла прочь.       Уэнсдей и Энид вошли в куполообразное, собранное из металлических листов здание бара, стоящее на сваях, и сели за стойку. Чернокожий усатый бармен жонглировал стаканами с грогом, напевая какую-то песенку про крабов. За спиной у него стояли стеклянные банки, где в воде плавали мёртвые рыбы. Должно быть, это был какой-то алкогольный напиток из забродивших рыб.       — О, давненько к нам не заглядывали путники! А вы, я погляжу, бескрабовые, да?       — Налей мне воды, — попросила Уэнсдей.       — Оооо, вода! Обожаю воду! — бармен с радостью исполнил просьбу брюнетки.       — И мне водички, — попросила Энид.       — Водичка? Что это за слово? На каком это языке? — бармен недоумённо почесал репу.       — Расскажи нам про крабов, — попросила Уэнсдей.       — Крабы сильны. А ещё они преданны и умны. Уважай крабов и они будут уважать тебя. У вас в спутниках когда-нибудь был краб? Нет? Оно и видно. Они смышлённые, ласковые и верные... Вам стоит взять себе краба. Без краба вам долго не прожить. Удивительно, как вы вообще сюда добрались! Здесь так много опасностей...       — О каких опасностях речь? — удивилась блондинка. — Неужели живоглоты и костепсы вам так докучают?       — Живоглоты? Костепсы? О-о, нет, они здесь — далеко не самая страшная напасть! Вам страшно повезло, раз вы не наткнулись ни на кого. Здесь, например, ходят патрули скелетных бандитов — это сумасшедшие людишки, которым промыли мозги и они теперь думают, что являются роботами. Одеваются соответствующие и мечтают истребить всех людей. А есть ещё кожаные бандиты! Жуткие создания... Роботы, которые думают, что они люди. Чтобы походить на людей, заживо сдирают с несчастных путников кожу и надевают её, как одежду. У меня от этих живодёров мурашки по коже...       — Постой, а эти «революционеры» с рабами на привязи? — спросила брюнетка.       — Оо! Это никакие не революционеры, а обычные разбойники и рабовладельцы с жаждой крови. Корчат из себя благородных бандитов, ишь-ты. По правде говоря, карьерный рост в их рядах на самом деле присутствует. Из простого раба можно стать командиром отряда. Если ты, конечно, выживешь! Такие вот дикие нравы у бескрабовых. Ах да, ещё тут водятся гурчащие...       — Ох... — вздохнула Уэнсдей, поворачиваясь к Энид. — Гурчащие, они же рыболюды. Эти мерзкие прямоходящие рыбины с клешнями вместо рук. Не такие уж и дальние родственники глубоководных. Но, в отличии от них, эти — тупые, как пробка.       — А ещё они отвратительно воняют! — добавил бармен. — В общем, если вы хотите выбраться отсюда целыми и невредимыми, вам нужен краб. Не буду над вами злорадствовать, здесь за углом есть магазинчик.       — А, значит, хотите краба купить? — поприветствовала девушек торговка крабами в своём магазинчике. Крабы здесь были разного размера — от малых, размером с овцу, до очень больших, словно медведь. Окрас у всех тоже был разный — красный, оранжевый, серый, бирюзовый. Что примечательно, у гигантских крабов, в отличии от обычных, лап было не восемь, а четыре. — Что ж, перво-наперво, за крабом нужен тщательный повседневный уход. Давайте я вам всё про это расскажу...       — Опустим болтовню, — перебила Уэнсдей. — Сколько они стоят?       — Я не могу отпустить вас с крабом, пока вы не усвоите основы ухода за ними! Итак, крабы, понимаешь, любят рыбу, вот их любимая еда. Они так же могут есть грибы, водоросли... ну, знаете, всё как обычно. Но нужно следить, чтобы они питались пять раз в день. И имей ввиду, никогда не корми их после заката! НИКОГДА!.. От этого у них несварение. Ещё, нужно раз в месяц по девяносто минут купать их в солевой ванне, чтобы линька проходила без проблем. Ещё, они не очень хорошо спят и нужно проявлять к ним нежность, так что каждую ночь, перед сном, пойте им песни, петь нужно горлом, при этом поглаживая его задние лапы, ему понравится... И не нагружайте их слишком сильно. Они не любят конфликтов... чувствительные они создания, если очень перетрудятся, то впадут в депрессию. Нет ничего печальнее, чем расстроенный краб.       — Отлично! — воскликнула Энид. — Мы готовы к покупке. Ну какие же они хорошенькие и миленькие! Я хочу вот этого симпатягу-здоровяка. Кстати, а подскажите, каким лаком лучше делать им маникюр?       — Не так быстро! Вы пока не заслужили нашего доверия. Проявите себя. В Каньонах обитают наши враги. Докажи свою верность крабам и они ответят тем же.       — Групипяу, — булькнула Энид, переводя взгляд на свою жену. Обе вздохнули, пожали плечами и пошли на улицу. Собирать себе отряд.       — Люди... — пробормотал завсегдатай бара, которому девушки предложили вступить в их команду. — Людям доверять нельзя... Хошь заслужить доверие крабовых, придётся слиться с крабами воедино. Живи, как краб, люби, как краб... — прошептал он и вновь опрокинул в себя стакан грога.       — Что это за равнинные овечки? — хмыкнула женщина, к которой парочка обратилась с той же просьбой. — Эти земли не для пустынных принцесс. Идите домой или найдите себе краба.       — Тронете моего краба и я вам уши отрежу! — заорал старик, у которого девушки хотели купить краба. — Поняли?!       — Ну давайте посмотрим, что мой краб скажет, — сказала девочка-подростка, к которой Уэнсдей и Энид обратились с тем же самым. — Два щелчка клешнёй означают «да»... Один щелчок означает «идите нахуй»... Ой, смотрите, вы ему не понравились!       — Присоединиться к вам? — усмехнулся другой посетитель бара. — Я переехал в Город Крабов, потому что не люблю людей. И вы мне тоже не нравитесь! Проваливайте, бескрабовые!       Уэнсдей и Энид совсем отчаялись. Им срочно нужен был проводник по этим землям, иначе бы они совсем потерялись. Блуждая по бару, они подсели к какой-то чернокожей беловолосой женщине, в одной лишь майке-алкоголичке да рваных джинсовых шортах. Она попивала какую-то вонючую бодягу из стаканчика, в которой колом плавала маленькая рыбка. При виде незваных гостей её глаза загорелись и она отодвинула напиток в сторону.       — Знаете, что я люблю больше всего на свете? — спросила она без всяких прелюдий.       — Крабов?.. — хором предположили девушки, устало вздыхая.       — Крабов! Я их очень люблю! Как они пахнут старыми сапогами... Как они гурчат, когда щекочешь им глазной стебелёк... А-ах... — она мечтательно вздохнула, смотря в потолок. — Крабы! Но довольно про крабов. Наёмница нужна? Я ищу работу, беру всего шесть тыщ катов!       — Катов???       — Ну медных! Не местные, что-ли? Эх, бескрабовые! Ладно, могу взять натурой. Что у вас есть?       Уэнсдей достала из-за пояса серебрянный нож-бабочку и неуверенно пододвинула его к наёмнице, не желая расставаться с вещицей. Наёмница, которая представилась как Луми, взяла нож и стала его крутить перед лицом, случайно ударила себя рукоятью по лбу и спрятала себе в карман. Её устроила такая оплата.       При выходе из города Уэнсдей, Энид и Луми окликнула торговка оружием и доспехами:       — Куда путь держите с голым телом?! Это дорога в один конец, дорогуши! Подите сюда и возьмите вот это особое изделие вашего единственного и неповторимого Крабокузни — Крабовый Доспех! И правда радует глаз, а? Создана крабами и для крабов! Постойте, но где же ваши крабы? Вы что, бескрабовые?! У бескрабовых нет права покупать крабовые доспехи!       — Тише, у нас есть крабы, — заверила Луми. — Точнее, одна краба. Бедолага заболела и не желает вылезать из своей норки, поэтому мы хотели выйти и поискать для неё лекарство.       — Заболела?! — воскликнула торговка. — Бедная краба... Надеюсь, она поправится! Ну, и без крабов, и без доспехов вам уж тем более нельзя наружу, так что берите! Для вас даже сделаю скидку!       Хоть Энид и гложила совесть за такой обман, ничего поделать было нельзя. Уэнсдей отдала торговке некоторое своё оружие, Энид отдала некоторые свои украшения и драгоценности. Вырученных денег хватило на три полных комплекта крабовой брони, пару шипованных дубин (они достались женатой паре), копьё и меч (для Луми) и арбалет с болтами (для Уэнсдей). Весь этот набор, надо сказать, оказался очень тяжёлым, они едва передвигали в нём ноги. Но без брони все эти жуткие обитатели Каньонов в миг перебили бы девушкам кости, отрезали конечности и выпустили кишки.       — Смотрите, пустое гнездо живоглота! — показала пальцем Луми, когда они отошли на достаточное расстояние от города. — Там даже пару яиц видно! Пошлите стащим!       — Ты с ума сошла?! — Энид схватила наёмницу за рукав, которая уже пошла в ту сторону. — А если мама-живоглотиха где-то рядом бродит? Я видела этих тварей издалека и совершенно не горю желанием знакомиться с ними поближе!       — Соглашусь, — кивнула Уэнсдей. Она едва могла видеть из-под этого громоздкого крабового шлема. — Мама-медведица будет дружелюбнее.       — Ой, ну вас, — хмыкнула Луми. — Я смотрю, вам лишние каты не нужны? Пусть так.       Они бродили среди Каньонов несколько часов в поисках славы, но так и не наткнулись ни на одного прямоходящего врага. Зато они нашли маленькую ползучую мышку. Детёныша, видимо. Энид, увидев его, сразу потянула к нему свои шаловливые лапы, нереально умиляясь.       — Утибозетькитымой! — запищала она, подхватые мышонка на руки. — Уэнс, ты посмотри, какая мила-аха!       — Крабы лучше, — хмыкнула Луми, с неудовольствием косясь на это.       — Уэнс, а почему у них нет крыльев?       — Осмелюсь предположить, что когда-то были. Но навряд ли полёт здесь смог бы дать какое-то эволюционное преимущество. Я ни одного насекомого за всё время пребывания здесь не увидела.       — А может, всё дело в отсутствии деревьев? Летучие мыши ведь не умеют взлетать с земли.       — Это распространённое заблуждение. Они умеют взлетать вверх и им не обязательно забираться на возвышенность для полёта. Да и пещер с каньонами тут в избытке. Возьмёшь его заместо краба? — предложила Уэнсдей, надеясь, что Энид согласится.       — Нет! — блондинка сразу положила его на землю. — В следующий раз за этим малышом слетаем, а сейчас — краб!       — В следующий раз?!       Зарождающуюся дискуссию прервала появившаяся из ниоткуда огромная ползучая мышь-альбиносиха. Мама, наверное. К счастью, двигалась она недостаточно быстро, поэтому троица успешно скрылась от неё. К несчастью, сбросив мышь с хвоста, девушки сразу же наткнулись на нового врага. Отряд из двадцати сабель — светлокожие люди, облачённые в глухие самурайские доспехи и с гладкими шлемами на голове с имитацией робо-лица. Должно быть, это и есть те самые скелетные бандиты.       — Смотрите! Это же гедонистичные крабовые налётчики! Смерть им! — воскликнул их главарь и толпа псевдороботов побежала на девушек, размахивая мечами.       — Стойте! Чао, прывит, шалом, салют! Мы тоже роботы! Ой, то есть, скелеты! — сказала Энид, выставляя перед собой руки.       — Скелеты? — удивился главарь скелетных бандитов, с недоверием поглядывая на неё. — Докажите! Докажите, что вы тоже сделаны из металла, а в ваших венах... в ваших трубках течёт машинное масло!       — Но вы ведь сами — лишь люди в масках, — возразила Уэнсдей.       — Неверно! — возмутился скелетный бандит, прокашлявшись. — Я опасный бандит-скелет. Я не кашляю. И я не терплю оскорблений. Мои шестерёнки работают исправно и мы поклоняемся Великому Стобу, истребителю людской заразы!       — Стоб?! — прошептала Энид, поворачиваясь к своей жене.       — Истребитель людей?! — взвизгнула Луми, выходя вперёд. — Это ложь! Стоб пал, пытаясь прекратить войну между людьми и скелетами! Истребление людей — это то, чего он хотел избежать!       — Врёте, шкурные мрази! Смерть кожаным созданиям! Смерть человеческой расе! Вперёд, воины Великого Стоба!       Они снова двинулись на девушек. Уэнсдей вскинула свой арбалет и выстрелила, но этот огромный крабовый шлем закрывал ей обзор, так что болт попал в броню одного из «скелетов» и отрикошетил в сторону. Луми же удалось своим копьём попасть в зазор между доспехами и насадить на остриё одного бандита. Энид трахнула одного из них дубиной по голове, оглушив, а второго полоснула по открытой шее когтями. Другой засранец ударил своей саблей Уэнсдей со спины, но её защитил прочный крабовый доспех. Не будь его, она была бы трупом. Жаль, из-за него она была очень неповоротливой, поэтому убить нападавшего пришлось Луми точным ударом меча в шею.       — Ошибка системы! — закричал раненный бандит, держась за кровоточащую рану в боку. — У меня протекает масло!       — Ааааааргхрххраааа!!! — кричал другой бандит, которому копьё вонзилось в плечо. — Мфххмф! Скелеты не чувствуют боли...       Врагов было слишком много, поэтому троица стала медленно отступать, не прекращая отбиваться. Они уже были готовы попрощаться с жизнью, но спасение пришло, откуда не ждали. Два десятка разбойников, у каждого из которых от двух до пяти рабов, вышли из-за горизонта.       — Да здравствует революция, тупорылые ублюдки! — вещал великий и ужасный Валамон. — Убейте этих вонючих ебланских собак! Убейте, потому что мы сами не собаки! Добро пожаловать в анархию!       Разбойничья орда ринулась на скелетных бандитов, отвлекая их на себя. Девушки хотели скрыться под шумок, но от разбойников отделился небольшой отряд и стал их преследовать. Уэнсдей пустила болт одному из них в голову (благо, идиоты почти не носили шлемов), но времени остановиться и перезарядиться у неё не было. Луми ткнула копьём одного слишком близко приблизившегося разбойника в бочину, ранив его, но не убив. Энид от паники швырнула дубиной во врага, прикончив того метким попаданием в лоб. Правда, теперь у неё не было оружия.       — Кулаки и когти — вот моё оружие! — пыталась запугать врага блондинка, демонстрируя свои разноцветные коготки, но не переставая бежать. Враг, однако, ничуть не испугался и в ответ стал демонстрировать свои рога и громко рычать.       Кое-как им удалось оторваться на приличное расстояние. Разбойники всё ещё были на хвосте, но девушки теперь могли остановиться на пару секунд, чтобы перевести дыхание. Как же им победить врага, когда численное преимущество не на их стороне? Ну, на каждую большую рыбу всегда найдётся рыба крупнее.       — Какой прекрасный день для кожаной охоты! Давайте освежуем парочку крабовых налётчиков! — раздался жуткий механический голос, принадлежащий нечту, обёрнутому в человеческую кожу.       — Богинюшка, ну и жуть! — завопила Энид.       — Выпустите им кишки и принесите мне их скальпы!       Троица побежала в обратную сторону, к разбойникам. Им удалось столкнуть своих врагов вместе, а самим спрятаться за камнем. Разбойников вместе с рабами было два десятка, а число кожаных бандитов не дотягивало и до десяти. Тем не менее, роботы превращали шеков и человеков в фарш, даже не пытаясь имитировать усталость.       — Выкалывайте им глаза! Вскрывайте глотки! Крошите их в винегрет! Я хотеть, чтобы они лопнули! Я хотеть попробовать вкус их мяса, ведь мой человеческий желудок урчит от пустоты! Сделайте в них фонтанчики! Я хотеть видеть МНОГО красного! Режьте их! Рубите их!       Отсечённые конечности, шматы мяса и куски кожи летели в разные стороны. Поле боя было усеяно выпотрошенными трупами. Сама схватка заняла всего пару минут. И ни один из псевдочеловеков даже не был ранен. Энид и Луми тихо сидели за камнем, обхватившись за колени и побледнев от ужаса, а Уэнсдей судорожно пыталась сообразить, что им делать дальше.       — Постойте! — воскликнул один из кожаных бандитов. — Здесь ведь ещё была крабовая плоть! Мои ноздри чувствуют их мясной запах! Найдите мне их! Сегодня я хотеть уталить чувство голода мясом краба!       Роботы разбежались в разные стороны. Один из них, оставляя позади себя клубы пыли, пробежал мимо камня, за которым пряталась троица, а потом резко остановился и повернулся назад. На девушек взглянуло искажённое человеческое лицо, снятое с какого-то бедолаги и надетое на робота. Из пустых глазниц торчали объективы камер. У самого скелета, обмотанного кожей, в руках был какой-то огромный, острый серп. В нос всем троим ударил запах крови и гниющей кожи.       — Они здесь! Сейчас я выверну вас наизнанку!       Уэнсдей встала в полный рост, прицелилась и выстрелила из арбалета ему прямо в голову. Болт пробил кожу, но не нанёс никакого урона металлическим запчастям. Скелет бы разрубил её напополам, но в грудь ему уткнулось копьё Луми, которое под его напором сломалось на две части. Затем его сбила с ног Энид и принялась рвать своими когтями кожу и скрывающиеся под ней провода и шланги с маслом.       — Я испытываю боль! Я истекать человеческой кровь... — робот издал жуткий, протяжный механический звук и перестал двигаться.       Одного скелета они победили, но ведь остались и другие! Против такой толпы у троицы уже не было шансов. Но тут на подмогу им пришёл патруль крабовых налётчиков вместе со своими верными крабами! Они присоединились к битве. Крабовые били своими дубинами по конечностям роботов, пока их верные крабы отвлекали всё внимание на себя. Однако крабовых было не сильно больше, чем самих скелетов. Уэнсдей понимала — сейчас живодёры перетрут в фарш их союзников и примутся за них. Недолго думая, она сбросила с себя шлем, достала пистолет и стала стрелять.       — У ТЕБЯ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ БЫЛ ПИСТОЛЕТ?!! — закричала Энид.       Пули влетали точно в цель, перебивая провода, шланги, уничтожая платы и процессоры. Уэнсдей перебила всех врагов, даже не израсходовав обойму до конца. Отряд живодёров был повержен. Крабовые налётчики радостно заголосили, поднимая вверх свои дубины.       — Вы доказали своё мужество и свою верность крабам! — сказал один из крабовых, подходя к девушкам. — Молодцы! Пустили этих психов на корм крабам.       — НЕЕЕЕЕТ!!! — раздался душераздирающий крик где-то со стороны. Все побежали туда. Взору девушек предстало ужасающее зрелище — израненный краб, с перебитыми конечностями, сломанной клешнёй, отсечённым глазным стебельком, лежал на земле, истекая кровью. Над ним нависал крабовый налётчик, громко рыдая. — Мой прекрасный краб! Что они с тобой сделали... Бедненький мой краб... — крабовый стал осторожно гладить своего краба, пока тот издавал низкие, хрипящие звуки. — Тшшш... Больно, я знаю... Скоро всё закончится.. Бедный мой малыш... Как у них рука поднялась такое сделать с тобой... Чтоб им всем с каньонов попадать!.. Крабик мой крабик...       Раненый краб сделал свой последний вдох и перестал двигаться. Крабовый налётчик встал, не переставая плакать. Энид, снимая свой шлем, пошла прямо к нему, чтобы заключить в крепкие утешительные объятия. Остальные крабовые не остались в стороне и тоже присоединились к групповым объятиям. Уэнсдей и Луми с интересом наблюдали за этим со стороны.       Увы, но не все битвы обходятся без потерь.

***

      Прежде чем вернуться в Город Крабов, девушки обчистили трупы разбойников, прикарманили себе все ценные вещи, набили сумки доспехами и оружием и благополучно сбагрили всё это добро торговцам в городе. Вырученных катов хватило на то, чтобы купить себе одну крабу — молодую, ростом чуть меньше Энид, голубого окраса с розовым отливом. Перекусив сухпайками и напившись грога, четверио пошло на Зелёный пляж, где их на вертолёте должен был забрать дядя Фестер.       — Для меня было честью служить вам, — сказала Луми, пока они смотрели на приближающуюся чёрную точку на закатном небе, окрасившемся в цвета лесбийского флага.       — Неужели ты остаёшься? — грустно спросила Энид.       — Это мой дом. Здесь живут крабы. А я люблю крабов. Как они здесь без меня? Но я вас никогда не забуду. И вы меня не забывайте. И за Эринной ухаживать не забывайте! — Луми пощекотала молодой крабе глазной стебелёк. — Помните — кормите её пять раз в день, но только не после заката! Раз в месяц купайте по девяноста минут в солёной ванне, перед сном пойте песни. Пойте горлом и поглаживайте ей при этом задние лапы!       Четырёхлопастной вертолёт Bell 412, на корпусе которого аэрозольным баллончиком были нарисованы череп и кости, навис над пляжем, разнося ветром песок в разные стороны. Фестер махал девушкам сверху, громко хохоча и пуляя молниями по собственным лопастям. Луми смотрела на это удивительное зрелище, не веря своим глазам. Ещё никогда она такого не видела. Вертолёт опустился на пляж, девушки помогли крабе забраться в его кабине и залезли сами. Они махали на прощание наёмнице и уже собирались взлетать, как вдруг Энид почувствовала своим оборотническим носом отвратительный рыбный запах. Она огляделась и увидела несущуюся в их сторону орду рыболюдов! Из-за шума лопастей они не услышали их топот. Луми, увидев их, закричала и полезла в кабину к девушкам.       — Я лечу с вами!!!       — Уэнсдей! — крикнул Фестер. — Садись за штурвал, а я за пушку!       Брюнетка заняла место пилота, а Фестер схватился за станковый пулемёт. Лысый дядя принялся поливать гурчащих очередями. Он выкашивал их, как траву газонокосилка. Вертолёт оторвался от земли и полетел в сторону Америки.

***

      Уэнсдей вновь находилась в комнате для пыток. Она целилась из арбалета в своего брата, облачённого в привезённую с далёкого материка крабовую броню.       — Уэнсдей, ты уверена, что она выдержит выстрел? — испуганно спросил Пагсли.       — Не ной. Мой арбалет мощнее тех, что делают там, так что он должен пробить тебя насквозь.       Здесь же сидела Энид, она раскрашивала розовым лаком острия клешней Эринне, делая её природный окрас ещё более выразительным. Здесь же был и Юджин, он попивал чай с мёдом его собственного производства, наблюдая за тем, как его золовка издевается над его возлюбленным. Решив подшутить над ней, пчеловод запустил брюнетке за шиворот осу, которая ужалила её и вылетела в окно. Озлобленно взглянув на своего друга, Уэнсдей прицелилась в него и выстрелила, но тот успел юркнуть за диван. В это время Пагсли замахнулся на неё шипастой дубиной, но брюнетка ударила его в пах, заломала ему руку, повалила на пол и обезвредила своего братца.       — А вы знали, что крабы в ходе эволюции семнадцать раз меняли свою среду обитания? — начал Юджин, подходя к Энид с Эринной и устанавливая с крабой ментальную связь. — Они многократно выходили на сушу и возвращались обратно в воду. А ещё пять совершенно разных групп ракообразных эволюционировали в крабоподобную форму. Этот процесс конвергентной эволюции называется канцеризацией.       — Как там Луми поживает? — спросила Уэнсдей, переключившись на фехтование со своим братом.       — Устроилась в ветеринарную клинику во Флориде, — ответила Энид, не отвлекаясь от маникюра. Она была полностью сосредоточена на процессе. — Крабов лечит. Её до сих пор удивляет то, что у нас такие маленькие крабы. Говорит, мы их совсем не кормим!       — Она сама нормально питаться начала, только прилетев сюда, — хмыкнула брюнетка. — Кактусовые палочки...       — Ага, — поддакнула волчица. — Где бы она ещё отведала живых мёртвых бегающих людоловок? Родина — это, конечно, хорошо, но ведь и с остальным миром нужно знакомиться!       — А ещё у крабов нервная система гораздо проще, чем у насекомых, — продолжил хвастаться своими познаниями Юджин. — Мне с ними легче выходить на связь, но совсем не получается их контролировать. Что поделать, к пчёлам я больше привык. Кстати, а вы возьмёте меня в следующий раз, когда туда полетите за зверушкой для Энид? Ну или хотя бы мне кого-нибудь захватите. Я слышал мельком что-то про рвачей, кровавых пауков и роев...       — Следующий раз?! — сквозь зубы процедила Уэнсдей, состроив страдальческую гримасу.       — Не, — сказала Энид. — Не думаю, что следующий раз будет. Там слишком опасно. Нас едва не убили! Даже не знаю, кто опаснее — тамошняя фауна или местные жители...       — Верно, нас там едва не убили страшно мучительной смертью, и даже не один раз... — провидица задумалась. — Знаешь, cara mia, а отправиться туда вновь звучит не так уж и ужасно. Где ещё мы сможем оказаться на волоске от смерти? Разве что в Сомали или Армении, но ведь мы уже там были.       — Нет... — Энид испуганно взглянула на свою жену. — Не поеду! Не поеду! НЕ ПОЕДУУУ!!!