Секрет, который хранил Черновод.

Очередная отменённая встреча, очередное молчание, сухие ответы и озлобленные взгляды. Да, Черновод не самая нежная персона, но таким он не был никогда. Повелитель Ветра буквально лип к нему с вопросами, зажимая его по углам, требуя рассказать, что же не так? — Хэ-сюн, скажи честно — я тебя чем-то смог обидеть? Кудрявоволосый крепко держа его за руку, пытался удержать на месте, чтоб его возлюбленный не смел уйти от него, вновь оставив без желанного ответа на его тревожные мысли. — Уйди, брысь, Циньсюань. Свободной рукой демон отталкивал от себя прилипчивого бога, пытаясь так же удрать от него. Опять. Нет ответа. Сжав худые пальчики в кулачки, юноша отпустил чужую руку, более не смея ему что-то сказать. Он устал от него, от его громкого голоса, от вечной болтовни. Это был лишь вопрос времени, это должно было случиться уже давно. Он ему больше не нужен. Хотя если не нужен, то зачем ему прижимать его хрупкое, как фарфор, тело к светлой стене, зажимая его собственной грудью? Водить ледяными пальцами по его бедрам и талии, почти омертвевшими кончиками пальцев изучать чужую кожу через лёгкую ткань ханьфу, кусая его шею, намеренно оставляя багровые следы от острых, как лезвия, зубов? Это ли признак ненависти? Демон провёл своим ледяным, как лёд, языком по загривку бога, выдавливая из его груди очередной блаженный вздох. Хэ Сюань позвал его для "срочных дел", чему Ветерок был счастлив, но не думал, что его срочные дела — это занятия любовью! Они даже до покоев демона не успели дойти, как тот набросился на него, прижимая к стене, всячески лаская и истязая. Они в последнее время виделись редко, постепенно отдаляясь друг от друга, а тут такое! Естественно, божество будет на седьмом небе от счастья! Погибель Кораблей ловко проскользнул под ханьфу кудрявоволосого, оглаживая его горячую грудь, ощущая, как она вздымалась, словно тянулась за чужими прикосновениями, дабы почувствовать их ближе, навсегда запомнить и отпечатки их на своей бледной, как свежее молоко, коже. Вторая рука же крепко держала его таз, прижимаясь к нему своим, ведь ноги божества совершенно не хотели держать своего хозяина и пытались свалить его на землю. Рука, что держала его, тихонько скользнула по белым штанам Ши младшего, сквозь тонкую ткань оглаживая уже твёрдый и подёргивающийся от нетерпения член. С чужих покрасневших губ вновь стали обрывисто слышаться быстрые нетерпеливые вздохи и тихий скулёж. Поясницей бог почувствовал чужое возбуждение, что, судя по сильно натянутой ткани, уже было готово сорваться на тело Циньсюаня. Учитывая то, что близости у них не было небеса знают сколько, было довольно мило. Холодная бледная рука резко стянула с его бёдер штаны, позволяя им спасть на деревянный пол, и обнажив истекающий естественным соком орган. Ветерку, кажется, надоело просто стоять (фактически, висеть в чужих руках) ничего не делая. Он протянул свои дрожащие от перевозбуждения ладошки к чужим нижним одеждам и, потянув за шнурок, который являлся ему ремешком, отпустил чёрные, как смоль, штаны на пол. Он тут же почувствовал, как в его промежность упёрлось горячее и мокрое от смазки тельце, после чего где-то над ухом послышалось тихое животное рычание. — Какой ты нетерпеливый, Хэ-сюн… Решив взять хоть немного инициативы в свои руки, юноша ловко поддел с края чужой головки немного смазки пальцами и подставил к кольцу своих мышц, слегка надавливая. Было слегка неприятно, но это дело времени — Ветер об этом прекрасно знал, но сможет ли вытерпеть его возлюбленный, учитывая то, что он уже сейчас ведёт себя как дикое ненасытное животное. Собрав волю в кулак, бог аккуратно проник одной фалангой пальца в себя, невольно болезненно простонав. Внутри всё сжалось, пытаясь убрать лишнее из себя, но Ши младший упёрто продолжал разрабатывать себя, терпя боль. Он поднял взгляд голубых глаз на лицо любимого — тот сдержанно наблюдал за ним, золотыми глазами цепляясь за каждое движение мышц его изящной спинки, будто пытаясь запомнить их. Усмехнувшись такой внимательностью, Циньсюань продолжил пытаться проникнуть в себя, жалея, что не взял с собой масло. Кто ж знал, что их дела обернутся вот так? Спустя пару движений, бог смог просунуть в себя весь палец, наслаждаясь небольшой заполненностью. Высунув палец полностью, Ши Циньсюань принялся за попытки вставить и второй. Хэ Сюань же, не желая оставаться в стороне, одной рукой ухватил его член и несильно сжал его в пальцах. Бог прикусил губу, в блаженстве закрыв глаза, чувствуя, как узел где-то внизу его живота был готов лопнуть от нетерпения и возбуждения, поливали масла в огонь холодные поцелуи вдоль горячей шеи бога, вторая рука, ласкающая розовые бугорки на груди, а также тихий-тихий шёпот где-то под ухом. Когда мышцы внутри уже спокойно принимали в себя и три пальца, Циньсюань убрал свою руку и легонько толкнул бёдрами чужие, специально задев орган демона, как бы говоря о своей готовности. Черновод сразу всё понял и, резко схватив его таз, аккуратно вставил в него алую головку члена, выдавив из уст парня тихий стон, где-то между болью и удовольствием. Не особо дожидаясь, демон стал входить глубже, слушая мычание божества. Головка члена упёрлась в самую стенку, а основание приятно давило на простату, так, что ноги отнимались всё сильнее. Бог прижался щекой к стене, пытаясь восстановить дыхание, что больно царабало лёгкие изнутри. Внутри было влажно и тепло, даже горячо, обжигающе. Демон обнял юношу со спины, прижимаясь сильнее, словно боясь, что он посмеет убежать из его холодных объятий. Бёдра сами начали движения, быстро набирая темп, не давая божеству привыкнуть к ласковым чувствам, делая почти больно внутри. Каждый новый толчок заставлял толстую горячую головку проходить прямо по простате. Голубые глаза слегка закатились вверх, разглядывая белую пелену удовольствия, что накатывала с каждым новым толчком всё сильнее. Шлепки кожи о кожу почти глушили и больно били по ушам, но парням было явно не до этого, к тому же, их было почти не слышно сквозь такие же громкие и звонкие стоны божества, что было слышать гораздо приятней. Голос постепенно срывался на крик и охрип по нарастанию с толчками, которые с плавных и сильных переходили на резкие и обрывистые, головкой упираясь в стенку кишечника, у божества даже на секунду возникло ощущение, что его желудок пару раз качнулся, отталкиваясь от стенок. Циньсюань одной рукой взялся за чужие бёдра, пытаясь просто прижать к себе ближе. Нутро уже болело от такого темпа и требовало отдыха, но Черновод не был непокорен и грубо перехватил его запястья, больно сжимая. Когда бог собирался уже вырываться, его внезапно охватила волна оргазма, которую он даже и не почувствовал. Семя брызнуло на стену, стекая на пол. Ноги обмякли, и, по сути, Ветерок был больше похож на бездыханную куклу, которая тупо болталась в такт толчков. Продлилось это недолго, вскоре демон так же кончил в тело юноши с характерным стоном. Парни тяжело дышали, прижимаясь друг к другу. Бёдра болели и ныли от ритмичных и сильных движений, так что они решили, что лучше всего закончить всё именно сейчас. Демон вышел из нутра возлюбленного, взял его на руки и, под усталый смех Циньсюаня, понёс его в купальню, омыть и подмыть его. — Хэ-сюн, что это?.. Худая дрожащая рука протянула какую-то мутную плотную каплю, в которой словно что-то плавало белое и трудноразличимое. — Это моя икра, — задумчиво пробормотал демон, подойдя ближе к богу. — Где ты её взял? — Икра… Она выпала из меня сегодня утром… У Хэ Сюаня от такого ответа округлились глаза, и тот ошеломлённо взглянул на Циньсюаня. — Кажется… Кажется, что я по случайности заложил в тебя икру. — Что-что ты сделал?! — Ши младший аж подпрыгнул на месте и пальцами чуть не раздавил икринку в своей ладошке. — Да не паникуй ты так, не умираешь же, — демон раздражённо выдохнул и отвёл свои золотистые глаза в сторону. — Они через дня так два-три вылупятся, так что надо бы их по-хорошему из тебя вывести. — Вылупятся?! Где… П-прямо во мне что ли?!.. Почему ты вообще не говорил… — Юноша медленно опустил голову на икринку в своей ладошке и сглотнул. — Что так можешь… Поэтому ты так отстранённо себя вёл? Я такого не замечал за тобой раньше. — Ты и не спрашивал, — лишь сухо ответил демон и потёр переносицу. — Это случается раз-два-три раза в месяц, и было терпимо. Но в этот раз их сформировалось слишком много, и я не мог нормально их вывести из себя, поэтому было больно. Ты думаешь, откуда берутся мои костяные рыбы? Ши Циньсюань растерянно покачал головой, словно пытаясь отогнать от себя все мысли. — То есть… Я буду их мамочкой? — Думай как хочешь, — Черновод открыл шкафчик и, достав оттуда белое полотенце, взглянул на парня. — А теперь в купальню, бегом. И аккуратно бёдрами качай, раздавишь хоть одну — раздавлю твою голову.