Love Your Comfort || Любите свой комфорт

Сильная боль внизу живота внезапно пробудила Соника. Он стонал, когда резкая боль пронзила его, и свернулся в позу эмбриона, пытаясь облегчить страдания. Когда боль утихла, он глубоко вздохнул, пытаясь расслабить напряжённые мышцы, уткнувшись лицом в простыни. Медленно моргнув, он взглянул в окно — солнце уже встало и ярко освещало комнату. Его вздох стал глубже, когда он посмотрел на пустое место рядом с собой. Пустая сторона кровати была холодной, и Соник почувствовал глубокое разочарование. Было ещё не позже девяти утра, а значит, Шэдоу, скорее всего, на работе. Обычно ёж спал дольше, поэтому отсутствие Шэдоу в субботу стало для Соника неожиданностью. Он пытался не давать разочарованию овладеть собой, но оно поглотило его целиком. Внезапный гнев, смешанный с холодом и жаром, прорывался наружу, вызывая желание кричать и плакать, но он сдерживался. Всё, чего он хотел — чтобы его парень был рядом, но работа Шэдоу снова оказалась важнее, что вызывало раздражение, обиду и чувство одиночества. Очередной приступ боли вырвал из него резкий вдох, и он прошипел сквозь стиснутые зубы. Он прижал к низу живота руку без перчатки, пытаясь хоть немного облегчить страдание, но это не помогло. Перевернувшись на спину, он застонал под натиском головокружения. Конечно же, именно сегодня! Внезапно между бёдер выступила влага — кровь прилипла к внутренней части ног, и он поспешно накинул одеяло. Глубоко вдохнув носом и медленно выдохнув, он встал, аккуратно смахивая с себя простыни и одеяло, и поспешил в ванную, чтобы вытереться влажной салфеткой. Использованную салфетку он выбросил в мусорное ведро, потом согнулся пополам, ударив рукой по раковине, чтобы не упасть. Боль в животе усилилась — тяжёлая, давящая, сопровождаемая тошнотой. Он закрывал глаза, медленно дыша, чтобы справиться с очередной волной мучений. Наклонившись, он открыл шкафчик под раковиной и взял тампон, разжал его зубами — отпустить опору означало бы упасть лицом вниз. Быстро вставив тампон, он пошёл обратно в комнату на дрожащих ногах. Боль стала пульсирующей и постоянной — выходить за обезболивающим не было ни сил, ни желания. Даже просто пройти через комнату до ванной было достаточно тяжело. Соник опустился на колени перед встроенными ящиками кровати и открыл средний, чтобы достать шорты и свободную футболку. Он решил не возиться со спортивным бюстгальтером и бандажом — они были слишком чувствительны и ныли при каждом движении. Быстро надев шорты и футболку, он вздохнул, чувствуя холод ткани на коже. Последний раз проверил, что кровь не попала на простыни, и лёг снова, надеясь поспать хотя бы ещё час. Но тут его желудок решил, что нет, спать ему нельзя, и запульсировал от боли, настолько сильно, что закружилась голова. Ладно, тогда спать не придётся. Ему нужно встать и принять таблетки от тошноты, а потом обезболивающее. Легко, правда? НЕТ. Жжение в носу и уголках глаз усиливалось, пытаясь сесть, он почувствовал, как боль заставила его согнуться на коленях, не вставая с края кровати. Чёртова матка! С хриплым вздохом он всё же поднялся и с трудом вышел в коридор на кухню. Оставалось только дойти до лекарств и принять их — не нужно было предпринимать других усилий, пока боль не стихнет или пока не нападёт Эггман. Слеза покатилась по щеке, когда он подумал о том, как тяжело справляться с этим всем в такие моменты. Перед глазами замелькали цветные пятна, и он остановился, согнувшись пополам и прикрыв глаза рукой, надеясь, что этот приступ не продлится весь цикл — он не был уверен, сможет ли выдержать. Синий спидстер двигался дальше по коридору и остановился около шкафчика с лекарствами. Он порылся внутри и вытащил бутылочки с препаратами от тошноты и ибупрофеном. Наверное, сначала должен был принять тайленол, но сейчас его совсем не волновало, как это скажется на желудке. Он просто хотел, чтобы боль наконец ушла. Он открыл обе бутылочки и взял по две таблетки, морщась от того, как медленно они опускались по пищеводу. На дрожащих ногах он бросился к раковине, налил воды в стакан и поспешно выпил её залпом. Тяжело вздохнув, он вытер каплю с подбородка. Ему почти хотелось просто сидеть здесь и погрязнуть в собственных страданиях. Резкая, жгучая боль в животе согласилась с этим. Он понюхал и направился к холодильнику, надеясь найти немного оставшегося шоколада. Зачем Шэдоу настаивал, чтобы этот дурацкий батончик лежал в холодильнике, было ему непонятно. Но да ладно. Мысль о Шэдоу вызвала у него острую тоску в груди. Соник пробежался взглядом по содержимому холодильника и с ужасом обнаружил, что его там нет. Нет! нет-нет-нет! Он проверил все нижние ящики, задние и боковые отделения дважды. Пусто. Черт! Соник снова шмыгнул носом, и на глаза навернулись слёзы. Он ни за что не съел это! Он бы вспомнил, если бы съел! Захлопнул холодильник и на мгновение нахмурился, глядя в пол. Он обдумывал варианты, облокотившись на стойку рядом с холодильником. Можно было либо дождаться, пока подействуют обезболивающие, и сбегать в магазин за ними, либо вообще не идти и рыдать в подушку. Или... можно было написать Шэдоу, чтобы тот купил ему что-нибудь по дороге с работы! Придётся подождать, но это лучше, чем идти самому! Он еще раз смахнул слезы и побрел так быстро, как только позволяло его ноющее тело, по коридору в спальню, схватил телефон с зарядного устройства и написал сообщение своему парню. Blue_Menace13: Не мог бы ты прихватить мне шоколада по дороге домой, пожалуйста? - 9:46 утра Через несколько секунд молчания Соник сел на край кровати, отключил телефон и стал ждать. И ждал... Он нетерпеливо постукивал ногой по полу. Что же так долго тянул этот глупый ёж?! Спустя шесть минут Шэдоу наконец ответил. Ultimate_Lifeform: 👍🏻 - 9:52 утра Спасибо, Гайя! Соник мысленно вскрикнул и поблагодарил, отложив телефон. Ну и что теперь? Весь день он был в полном распоряжении, но без Шэдоу что-либо делать казалось бессмысленным. Даже с утихающими судорогами Соник понимает, что мало что сможет сделать. Он подумывает посмотреть, захочет ли Тейлз пообщаться, но быстро отказывается от этой мысли. На самом деле, он не готов к этому сейчас. Он не уверен, что его перепады настроения справятся с возбудимым ребёнком. Как бы ни любил ребёнка, по опыту знает, что тот в какой-то момент сорвётся на бедняжку. Ему действительно нужно закончить покраску одной из их комнат, но от одной мысли о том, чтобы стоять прямо и так много двигаться, ему, честно говоря, хочется упасть и умереть. Так что это тоже «нет». Но он не хочет просто сидеть и ничего не делать! Конечно, есть игры на телефоне, но через какое-то время у него начинает кружиться голова от того, что он целыми днями пялится в экран. Он понятия не имеет, как Тейлз это делает. Напевая себе под нос, оглядывает комнату и останавливаясь на книжной полке. На полках лежали его и Шэдоу вещи вперемешку. Они доходили до середины стены, были старого коричневого цвета, с царапинами и сколами, оторванными от дерева. Но они были прочными и любимыми. Верхняя полка была заполнена всякой всячиной и всякими штуками, с которыми можно было возиться, например, кубиком Рубика и несколькими игрушками-погремушками. Там же лежала распечатанная копия выпускных работ Тейлза из колледжа, этого маленького умника. На средней и предпоследней полках стояли книги и фотоальбомы, принадлежавшие ему и его бойфренду. Честно говоря, их было немного, и те, что были под средней полкой, легко поместились бы на средней. Но каждая из них была прочитана хотя бы раз и аккуратно стояла рядом. Нижняя же полка была доверху забита скетчбуками Соника. Каждый из них был заметно потрёпанным: бумага торчала из обложек, а сами обложки были потёрты и испачканы графитом. Нижняя полка была тесной, и альбомы казались, вот-вот выскочат из-под напора, с которым их запихнули на одну маленькую полку. Соник улыбнулся. Вот на что он способен! В конце концов, он не рисовал уже несколько месяцев. Он поморщился, сел, прижал руку к животу, подошёл, опустился на колени и взял последний. Там должно было остаться несколько чистых страниц. Он быстро пробежал глазами альбом, чтобы убедиться в её правильности, и кивнул, увидев, что почти половина страниц пуста. Он подошёл к столу у кровати и открыл один из ящиков, достав карандаш, розовый ластик и ластик-клячку. Откинувшись на подушки, он приподнялся на изголовье, положил одну подушку себе на колени, а на неё — свои вещи. Соник задумчиво напевал, глядя на обложку. Что ему рисовать? Обычно он изображал всё, что его окружало — почти всегда природу снаружи: озёра, деревья, животных — всё, что привлекало внимание во внешнем мире. Но сейчас он был внутри, а тупая, постоянная боль внизу живота не позволяла ему двигаться. Он также умел хорошо рисовать людей, и это он понял, когда однажды, будучи подростком, заметил, как друзья листали его альбом и все без исключения хвалили его реалистичные портреты. Вспоминая это, Соник почувствовал волну гордости. Затем он подумал о Шэдоу. Любимом, о рыцаре в сияющих доспехах. Может быть, он его нарисует. Соник мягко улыбнулся, схватил телефон и открыл галерею, просматривая сотни фотографий чёрного ежа. Он остановился на той, где Шэдоу улыбался в камеру – редкое зрелище даже сейчас – и прижимал к груди кота. Синий спидстер тихо рассмеялся и принялся рисовать. Примерно через час он наконец закончил. Графит карандаша в паре мест размазался, но ластик всё исправил. Он схватил розовый треугольник, чтобы избавиться от изъянов. Он отложил его и широко и радостно улыбнулся. Похоже, он всё ещё не потерял свой стиль! Рисунок был реалистичным, точь-в-точь как и его парень. Были некоторые стилистические предпочтения, например, слегкае наложение линий, добавление нескольких мультяшных звёздочек по всему листу и то, как раскраска слегка заходила на линии. И ему это нравилось. Чем дольше он смотрел на рисунок, тем сильнее хотелось, чтобы Шэдоу был рядом. Сделав вдох, он поставил дату на рисунке и перевернул страницу. Повторил то же с телефоном, прокручивая фотографии за несколько месяцев, прошедших с начала их отношений. Пусть они встречались всего три года, но, по словам Руж — а не его! — они вели себя как влюблённые уже несколько лет. Не то чтобы Соник не замечал этого, но Руж, кажется, была немного саркастичной. Ведь учитывая, сколько они ссорились и угрожали друг другу, это казалось невозможным. Он остановился на простом изображении Шэдоу в профиль, листая ленту и проводя пальцем по руке Соника на фотографии. Это была первая неделя знакомства. Соник вздохнул с тоской, взглянув на снимок. Положив телефон на бедро, он принялся за рисование. Вскоре остановился, чтобы размять и помассировать руку. «Боже», — подумал он. Давно уже не рисовал, и теперь ощущал последствия. Но боль в пальцах была приятной — она будто становилась домом, напоминая жжение в ногах и лёгких после долгой пробежки или гонки с Тенью. Он шмыгнул носом, глядя на новый набросок. Силы удержаться от слёз у него оставалось совсем мало, и усилия были напрасны. О, как бы сейчас хотелось, чтобы Шэдоу был рядом. Чёртовы гормоны. Он положил карандаш и ластики на страницу с датой и отложил её на стол. Сполз на простыни, пока его голова не оказалась на подушках, медленно и устало моргая. Хаос, он ужасно голоден. Взглянув на телефон, понял, что прошло уже два часа. Лучше сменить тампон и пойти что-нибудь поесть. Медленно поднялся, и лишь дважды чуть не упал из-за мелькавших перед глазами точек, когда возвращался в ванную и менял тампон. Ему очень хотелось шоколада. Гайя, если бы он сейчас его получил, то просто расплакался бы от радости. Но шоколада у него не было, так что придётся довольствоваться чем-то другим. Несмотря на мнение окружающих, чили-доги — не его главный деликатес. Батончики Hershey — вот что настоящее удовольствие. Чёрт возьми, будь у него сейчас такой батончик, он бы растопил его в микроволновке и полил вкусный хот-дог с чили. Слюни текли, когда он вошёл на кухню и открыл холодильник. Заглянув внутрь с удручённым вздохом, понял, что последний такой батончик съел пару ночей назад. Как он мог забыть? Какая глупость. Быстро осмотрев содержимое, понял, что у него есть всё необходимое для приготовления, но желания этого делать не было. Он застонал и закрыл глаза. Стоя там, он чувствовал, что действие обезболивающих постепенно ослабевает. Симптомы менструации уже давали о себе знать: спазмы заставляли его тело сгибаться в тщетной попытке унять боль, пока он стоял, и его охватила волна жара. Итак, Соник, герой «Мобиуса», стоял там, потея и пытаясь не расплакаться из-за боли в дурацкой матке и из-за каких-то дурацких хот-догов с чили. Казалось, наступил конец света. Гайя, это действительно был конец. Без шоколада было никак, и он беспокоился о своей безопасности и безопасности окружающих, если шоколада не окажется в его рту в ближайшие пять секунд. С усталым и гневным стоном он подошёл к кухонному острову, согнулся пополам на одном из сидений, схватился за ноющий и голодный живот и прижался вспотевшим лбом к прохладной керамике. В итоге Соник не смог сдержать слёз, рыдание, разрывающее душу, вырвалось из его горла. Он безумно хотел шоколада. И своего парня — подумал он. Тот, возможно, мог бы обойтись и без него, но для получения еды ему всё равно был нужен Шэдоу. Чёрт возьми, Шэдоу. Он зарыдал, уткнувшись лицом в ладони и думая о нём. Хотел, чтобы Шэдоу обнял его, прошептал, что всё будет хорошо, погладил спину, помог снять напряжение, и просто крепко прижался. Прямо сейчас. Проклятие.

***

Тупой ПИСТОЛЕТ. Тупая работа. Тупые злодеи. Тупой Командир портит ему выходной в субботу. Первый выходной за несколько недель. Он надеется, что Соник не слишком расстроится из-за его внезапного ухода. Шэдоу телепортируется на заправку и берёт три батончика «Hershey» для своего возлюбленного, быстро расплачивается и телепортируется к двери. Он не может дождаться встречи с Соником. И когда Тень вошёл в дверь, он не ожидал увидеть на кухне рыдающего ёжика. Но вот он здесь, и теперь ему некуда деться. Он нервно дернул дверную ручку, размышляя, что сказать. — Эм, ты в порядке? Соник повернулся к нему с яростным взглядом и крикнул: —НЕТ! У нас, блядь, не осталось ни одного чили-дога! Он издал пронзительный всхлип и, усевшись за кухонный остров, откинулся назад, уронив голову на руки. Шэдоу закрыл входную дверь и ушёл. На самом деле, он отошёл на добрых десять футов — у них не было подъездной дороги, да она и не нужна, когда живёшь в лесу, — и встал за гигантским деревом во дворе. Что, чёрт возьми, это было? Он знал, что Соник обожает его чили-доги, но… чёрт. Неужели он действительно так сильно их любит? Что-то в этой ситуации казалось не так. Он ещё раз прокрутил в памяти свежие воспоминания, вытаскивая телефон из перьев. Сутулая поза, дрожь и тремор, рука крепко прижата к животу, и... ...плач над едой? Он знает, что уже читал о чём-то с такими симптомами, но, Хаос, он не может вспомнить, о чём именно. Он знает, что Соник пришёл к нему для исследования. Так что это на шаг ближе к пониманию того, что, чёрт возьми, сейчас происходит. Он нажал на контакт Руж и кнопку вызова. Нетерпеливо постукивал ногой по траве, пока телефон звонил один, два, три раза, прежде чем Руж ответила. — Привет, дорогая? Ты хотел снова поговорить со мной после того, как только увидел меня? — С Соником что-то не так. Многозначительная пауза. Затем: — Ладно. Что не так с блу? Шэдоу нахмурился. — Хм, он плакал из-за... хот-догов с чили? И накричал на меня. Он никогда на меня не кричит. Руж рассмеялась через секунду, и Шэдоу почувствовал, как его лицо вспыхнуло от смущения. Почему Руж смеётся? Это было серьёзно! — Шэдоу, ты говорил, что Соник недавно просил шоколад, верно? — Да, и какое это имеет значение? Летучая мышь весело и искренне рассмеялась, а затем ответила: — Милый. У него, наверное, месячные. Что — ...Хм? Он услышал, как его лучшая подруга одновременно и сестра вздохнула по телефону. — Иногда ты бываешь таким глупым, понимаешь? Ну, знаешь, менструальный цикл? Кровотечение раз в месяц? И тут его осенило. Это не было похоже на взрыв в мозгу от этого откровения. Нет, скорее, Тень почувствовал, как его тело обдало холодной водой, заморозив до костей. Это... имело смысл. Услышав его молчание, Руж заговорила. — У Марии никогда не было такого? Теперь, когда он об этом подумал. Нет, у Марии никогда не было кровянистых выделений, и у неё не было этих, э-э, ежемесячных циклов. Теперь, когда он об этом подумал, он почувствовал себя очень, очень глупым. Конечно! Ему следовало понять это раньше. Он жил с Руж. С женщиной, в конце концов. Годами, Гайа! Тень шлёпнул рукой по лицу и медленно опустил её. — Нет Руж пробормотала: — Должно быть, она была слишком молода. По тихому тону Тень понял, что ему не следовало этого слышать, поэтому не стал отвечать. — Как мне его вылечить? Из телефона раздался удивленный взрыв смеха, и он отодвинул телефон от уха, чтобы избежать внезапной громкости. — О, дорогая! Это просто не «исправишь». Просто дай ему выплакаться. Это просто перепады настроения, гормоны бушуют. Но твой стариковский мозг как-нибудь это воспримет. У него сейчас просто какие-то пристрастия. Такое случается. Чёрный ёж задумчиво напевал. Он мысленно записывал слова Руж. Теперь он понимает, что уже читал об этих менструальных циклах, ещё в ARL, на занятиях по телу и во время собственных исследований. Он подавляет желание снова ударить себя. — К чему еще мне следует быть готовым? — Много слёз. И криков. Серьёзно, перепады настроения во время месячных — это страшно. Мы осознаём это только после того, как всё происходит, так что не принимайте всё близко к сердцу. Чёрт. Но Тень знает, что может выдержать крики и слёзы. Ну, может, не слёзы — ему даже думать о них неловко, но с криками он точно справится. — Будь с ним нежен. Ему сейчас, наверное, очень больно. Кстати, не комментируй его тело или перепады настроения. Это делает нас неуверенными в себе. Помню, как Наклз язвительно сказал, как много я ем, и я ударила его по лицу, пока он ел моего жареного краба. Ах, какое хорошее воспоминание! В любом случае! Шэдоу тоже это помнит. Иногда он до сих пор видит, как Наклз вздрагивает каждый раз, когда Руж делает резкое движение рядом с ним. Это было столь же жалкое и смешное зрелище. Взрослый мужчина, гораздо крупнее маленькой женщины вроде Руж, боится её. Действительно хорошее воспоминание. Он проверил свои мысленные заметки. — Что-нибудь ещё? Мне сегодня не очень хочется получать по морде. Руж хихикала за телефоном, и сквозь неё прорывалось какое-то шарканье. Он терпеливо ждал, пока она закончит свои дела. — Больше не на что обращать внимание. Первые пару дней ему, вероятно, будет очень больно, так что будь осторожен с его телом. Возьми ему грелку или бутылку с горячей водой, чтобы приложить к животу. Покорми бедняжку и будь послушен. Ни один мужчина во время месячных не любит непокорных партнёров. Понятно? Он вздыхает и отвечает: — Конечно. Понял. Но почему я должен быть послушным? Это уже слишком, не правда ли? Руж хихикает из безопасного уголка своей комнаты. — Бедный мальчик. Скоро поймёшь. Слушайся своего мужчину, иначе получишь по морде. Это всё объясняет, дорогуша? — Да, к сожалению. — Отлично. А теперь будь хорошим мальчиком и накорми своего мужчину! Мне пора идти, дорогая, люблю тебя, пока! Связь прервалась, и Тень застонал. Он убрал телефон обратно в перья и медленно направился к двери. Он не знал, что его ждёт, но, по крайней мере, теперь он в курсе ситуации и, надеюсь, сможет справиться с этим лицом к лицу. Он открыл дверь, и какой-то синий ёж чуть не повалил его на землю. Соник крепко обнял Шэдоу за талию и с лучезарной улыбкой поднял взгляд. Слёз не было видно, кроме лёгкого покраснения в уголках глаз. Чёрт, Руж была права. Тихий голосок где-то в глубине его сознания кричит: « Конечно!». Он вздыхает и нежно улыбается в ответ, целуя другого. Он видел, как сквозь синее тело, прикреплённое к его хвосту, он быстро вилял, и улыбнулся ещё шире. Похоже, кто-то по нему скучал. Он мягко оттолкнул Соника, чтобы тот мог порыться в своих иглах и достать три шоколадки. Он усмехнулся, увидев визг Соника и выхватив шоколадку из его руки. Он смотрел, как Соник идёт обратно к кухонному острову и открывает все три, уплетая их со стоном восторга. — Кстати, у нас закончились чили-доги. Приготовь ещё, пожалуйста. И как Шэдоу мог устоять, когда Соник так на него посмотрел? Он вздохнул и кивнул. — Сейчас или позже? Соник напевал, глядя на шоколад. — Позже. Хочу переспать с тобой после еды. Я немного устал. О, слава Хаосу! Шэдоу на секунду забеспокоился, что подразумевают слова Соника. Он целомудренно поцеловал его, стоя рядом с Соником, и тихо сказал: — Я приму душ, а потом мы можем вздремнуть. Хорошо? Маленький хвостик Соника завилял сильнее, ударяясь о сиденье, и он горячо кивнул. Шэдоу тихонько рассмеялся и пошёл в спальню за чистой одеждой. Конечно, она ему не была нужна, но дополнительный комфорт и ощущение комфорта всегда были приятными. И ещё пушистые носки. Нужно ли говорить больше? Он разложил одежду на раковине/столешнице, снял перчатки, носки и ракетные ботинки. Он бросил грязную одежду в корзину и повернул ручки, чтобы вода стала чуть тёплой. Но не горячий. Он даже представить себе не может, насколько Соник любит горячий душ . Словно он выполз прямиком из ада. Он залез и вздохнул, когда вода расслабила его напряженные мышцы. Он схватил мыло и намылил тело, а затем смыл его. Он повторил то же самое с иглами и втер мыло в кожу головы, тщательно смыв всю грязь и кровь, оставшиеся после сегодняшней миссии. Он запрокинул голову, смывая мыло, и снова выкрутил щётки. Шэдоу вышел, схватил полотенце с вешалки, быстро, но с усилием вытираясь, и повесил его обратно на вешалку. Он надел чёрную футболку с группой, пижамные штаны и белые пушистые носки. Затем Шэдоу открыл дверь ванной и вздохнул от приятной перемены температуры. Он подошёл к столу, чтобы подключить телефон, и тут заметил альбом, лежащий на краю. Ему действительно не стоило туда заглядывать, ведь это было бы вторжением в личную жизнь. Он слышал из интернета и от самого Соника, как неуважительно заглядывать в чужой скетчбук, но ничего не мог с собой поделать. У Соника уже пару месяцев был арт-блок, так зачем же ему сейчас рисовать? Что подтолкнуло его парня к рисованию? Он открыл страницу, где Соник оставил карандаш и ластики, и чуть не растаял от умиления, увидев рисунок. Это был он. Хаос, это было потрясающе. Это было похоже на его портрет, только чёрно-белый. Он знал, что Соник хорошо рисует, но это... это было идеально. Он видел, как Соник сделал это по-своему, с маленькими сердечками и звёздочками, разбросанными по странице, или как некоторые линии были намеренно неровными и накладывались друг на друга. Это было неряшливо, но именно это делало это таким прекрасным. Шэдоу чувствовал, как его сердце переполняется любовью. Соник правда по нему скучал, да? Он догадался, что это ещё один признак его цикла. Он тут же поклялся не работать и не пропускать ни дня будущих циклов Соника. Этого было достаточно, чтобы он чуть не расплакался. Он перевернул страницу на предыдущую и тихо, удивлённо рассмеялся. Это был он, но на этот раз месячной давности. Другая была с первой недели, когда они признались друг другу. Эта была не менее прекрасна. Он бы хотел, чтобы Соник не был так неуверен в своих способностях рисовать, он бы с удовольствием когда-нибудь повесил свои рисунки на стену. С тихим вздохом он положил альбом на место и аккуратно закрыл его. Он повернулся и вышел в коридор, остановившись у Соника, который всё ещё ел за столом. Он улыбнулся. Он действительно любил своего парня. — Готов? Соник повернул голову и слегка улыбнулся, сжав губы. Странно, но не редкость. Соник обычно так делает, когда либо очень напряжённо думает, либо вот-вот потеряет сознание. Шэдоу прижал руку к спине и потёр её, слегка впиваясь пальцами в напряжённые мышцы. Синий спидстер вздохнул и с улыбкой поник вперёд. — Ммм. Гайя, как же это приятно. У меня спина весь день болела... Тень не позволил лёгкому чувству вины поглотить себя. Он этого не сделал. Он вздохнул и поцеловал другого в висок, щека щекотала синее ухо, которое дернулось. — Извини, не смог остаться дома. Командир сказал, что это было срочное задание. Соник устало улыбнулся ему. — Всё в порядке, Шэдс. Я знаю, что не могу всё время держать тебя здесь одного. Как бы мне этого ни хотелось, ха-ха. Тень игриво закатил глаза и ответил: — Да. Но я хотел бы быть здесь всё время с тобой. —Мм. Соник доел последний кусочек шоколада и встал, чтобы выбросить обёртки в мусор. Выбросив обёртки, Соник подошёл к раковине, чтобы наполнить стакан наполовину, и быстро осушил его. Он вытер рот и вернулся к Шэдоу, схватив его за руку. Тот повёл их в спальню и, вздохнув, рухнул на простыни. Внезапно он застонал сквозь стиснутые зубы, схватившись за живот. Шэдоу подошёл к нему и встревоженно положил руку на руку Соника. — Ты в порядке? Нужны обезболивающие? Соник покачал головой, лицо всё ещё искажалось от неловкости. Он тихо ответил: — Нет. Я принял около часа назад. Просто нужно дать ему подействовать, вот и всё… Фу, чёрт! Он перевернулся на бок и свернулся калачиком, другой рукой прижимаясь к животу. Он дрожал от боли, дыша сквозь неё. Шэдоу переместился и лег рядом с ним, нежно, но уверенно надавливая круговыми движениями на мягкий персиковый живот Соника, через ткань рубашки. Другой рукой он защитно обнял его верхнюю часть живота, прямо под грудью. — С-спасибо, Шэдс. Приятно...— он довольно замычал, и его тело медленно расслабилось на кровати, к его парню. Шэдоу нежно поцеловал его в одетое плечо и мордой отодвинул спутанные синие иглы, целуя затылок. Он замычал, уткнувшись в его тело, и закрыл глаза. — Ты ел что-нибудь, кроме этого шоколада, Блю? Соник затих, а Шэдоу вздохнул. — Приму это как отказ. Я приготовлю тебе поесть, когда посплю. — Хм, звучит как план, — тихо говорит Соник, словно уже наполовину засыпая. Шэдоу засовывает руку Сонику под рубашку, продолжая нежно поглаживать его живот, оставляя круги и беспорядочные линии. Он чувствует напряжение и вздутие, и мысленно напоминает себе, что нужно дать Сонику съесть батончик Tums во время еды. Он поправляет хватку на рёбрах другой рукой и слышит, как Соник недовольно шипит. — Ты в порядке? Соник вздыхает и слегка опускает руку под грудью. — Да, грудь немного побаливает. Ты постоянно её тёр рубашкой. Извини. Шэдоу краснеет от прямоты фразы, но быстро отгоняет эмоции. Это его парень, не стоит смущаться. Соник тоже был с ним честен, и он не собирался портить это своей неловкостью. Он вытаскивает руку из-под Соника и кладёт её ему под шею. Его партнёр мгновенно расслабляется и слегка поворачивает голову, чтобы найти более удобный угол. — Не извиняйся. Так лучше? Шэдоу почувствовал, как Соник улыбается ему в руку. — Да, спасибо, Шэдс. — В любое время, дорогой.

***

Когда Шэдоу приходит в себя, он обнаруживает прямо на себе мёртвую тяжесть спящего ежа. Он лежал на спине с раскинутыми руками, а Соник прильнул к нему всем телом: живот прижимался к животу Шэдоу, ноги были между его ног, а руки свободно обвивали талию. Он тихо похрапывал, а голова была слегка наклонена набок и приподнята, так что Шэдоу видел, как Соник с открытым ртом пускал слюни на его рубашку. Это было бы мило, и так оно и было, но давление на грудь заставляло его хрипеть при каждом вдохе. Шэдоу осторожно уложил Соника на живот рядом с собой и сделал глубокий вдох, чтобы его лёгкие снова смогли полностью раскрыться. Чёрт, дышать ему ещё никогда не было так приятно. Он закрыл глаза, надеясь, что сон снова его окутает. Потом он вспомнил, что Соник ничего не ел весь день, поэтому медленно сел и соскользнул с кровати как можно осторожнее. Шэдоу медленно сел и аккуратно соскользнул с кровати, стараясь не разбудить возлюбленного. Он вышел из комнаты, тихо закрыл дверь, оставив лишь щель, и направился на кухню. Заглянув в холодильник, решил порадовать Соника: приготовит несколько сосисок с чили. Он достал остатки чили из контейнера Tupperware и сосиски с хот-догами, поставил всё на столешницу перед микроволновкой. Сначала поставил контейнер с чили в микроволновку на три минуты, давая им приготовиться, пока сам убирал чистую посуду из сушилки. Таймер выключил немного раньше, заменил контейнер тарелкой с тремя хот-догами и установил таймер на одну минуту. Пока еда разогревалась, он открыл ящик и взял ложку, помешал чили и достал коробку с булочками.Когда он взял тарелку с готовыми хот-догами, услышал из соседней комнаты приглушённый стон. Мягко улыбнувшись, он подумал, что Соник никогда не просыпается позже него. Как будто он, Шэдоу, ощущает, когда пора вставать. Шэдоу услышал быстрый, но тихий топот ног и фыркнул с удовольствием. Страх разлуки, внезапно охвативший Соника, словно застрял у него в бедре. — Шэдс, куда ты пропал? Ага. — Кухня, Соник, — сказал он с насмешливой ухмылкой. Он положил каждый хот-дог в соответствующую булочку, быстро полил их чили и поставил тарелку на место как раз в тот момент, когда его возлюбленный вошёл в кухню. Синий ёжик быстрыми шагами подбежал к Шэдоу, схватил его за руку и, усадив Шэдоу на соседнее место у кухонного острова, с усталой улыбкой сел на своё место. — Сидеть. Шэдоу послушно устроился на стуле, оперся рукой о стол, прикрыл ладонью рот, скрывая влюблённую улыбку. А Соник, прижимая одну руку к животу, другой жадно хватал хот-доги и наслаждался едой. Шэдоу наблюдал краем глаза с тихим весельем. Казалось, его сейчас точно никуда не выпустят — и он не возражал. Это создавало отличный предлог не ходить на работу. Почувствовав, как Соник крепко сжал его руку, он улыбнулся ещё шире, нежно прижавшись к ладони. Закончив, Соник, слегка поморщившись, встал и вымыл тарелку в раковине. Выключив воду, он застонал, опираясь обеими руками на край раковины и сгорбившись над ней. Шэдоу быстро встал и прижал тёплую руку к пояснице Соника, нежно растирая её, давая напарнику возможность перевести дух. — Нужны лекарства? Соник резко выдохнул через нос, крепко зажмурив глаза. — Да. И возьми ещё меклизин. Кажется, от головокружения меня стошнит. Шэдоу молча кивнул и подошёл к шкафчику с лекарствами. Пока он доставал флаконы, услышал, как Соник за спиной давится. Он решил не оборачиваться, чтобы сохранить хоть немного уединения, и взял по две таблетки каждого препарата. Соник прополоскал рот стаканом воды, наполнил его снова и с благодарностью принял четыре таблетки, которые держал в руках. Он запил все четыре глотком воды, к большому огорчению Шэдоу. Это не может быть полезным для кого-то. Но он ничего не сказал, предоставив Сонику действовать автоматически. В конце концов, Соник, вероятно, разбирается в этом лучше него. Поставив пустой стакан чуть сильнее, чем нужно, Соник мягко улыбнулся Шэдоу. — Теперь всё в порядке. Похоже, вся еда, которую я ел после целого дня голода, только усилила тошноту. Надеюсь, лекарства помогут. Шэдоу подошёл ближе к Сонику и обнял его за талию. — Надеюсь. Хочешь прилечь или пойти в гостиную посмотреть телевизор? Его возлюбленный оживился, виляя хвостом и навострив уши. Он тихо рассмеялся, когда его усадили на диван, пока Соник переключал каналы. Он остановился на «Джамп-стрит, 22» — лучшем, по словам Соника, — и устроился на подушках. Они обменивались глупыми комментариями в некоторых сценах, тихонько смеясь над забавными моментами. Вскоре Соник медленно уснул, свернувшись калачиком рядом с Шэдоу и тихонько похрапывая. Чёрный ёж продолжал смотреть телевизор, хотя и не обращал на него особого внимания. Он наблюдал, как Соник прижимается к нему, невольно хватая его за руку во сне. Он наблюдал, как их урчащее мурлыканье сплетается в радостную песню, полную удовлетворения и любви. Слегка поцеловал Соника в лоб и нежно провел пальцами по его взъерошенным лазурным иглам. Шэдоу прошептал: — Люблю тебя... — Ммм, я тоже тебя люблю, Шэдс.