О несказанном горько замолвим словечко

– Я думаю, что это твоя очередная фигня с Китая не будет работать. Рука Моники тянется к большой, но по виду лёгкой коробке в руках близняшки. С самого утра к ним в дверь ломился доставщик. Если бы она не соизволила с утра пораньше оторваться от любимого сериала и подойти открыть чёртову дверь, то парень с этой коробкой давно бы ушёл. Всё время, пока она будила вторую, у неё ужасно чесались руки, чтобы открыть эту коробку и узнать, что же там такое огроменное находится. Были разные предположения. Например – Дайсон, секс игрушка, почему бы и нет? Новенькая приставка, как подарок для любимой сестрёнки, повторимся, почему бы и нет? Но для вида нужно притвориться, будто ей всё равно на то, что там будет. – Сама ты фигня из Китая, это то, что будет в сто раз покруче моих айфонов! – Ха? Даже так? Что же там за штучка такая? Лилия пристально смотрит на её руки и в шутку поднимает ладошку, в последствии чего толкает Монику слегка в сторону, мол подвинься, проход загораживаешь. – Я буду выглядеть шикарно с этой «штучкой», ну, а ты…а ты, – Она скривила лицо и улыбнулась, – А ты не очень. – Ауч! Тебе напомнить, что мы одноклеточные близняшки или нет? Лилия прикрывает правой рукой рот и смеётся в ответ на её нелепое «ауч»: – Вообще-то, монозиготные. – Ой, не умничай. Моника видит как Лилия бросает вызов глазами и убегает в гостиную. – Стой! Вдруг тебе там пауков вместо посылки напихали? Куда бежишь?! – Никаких пауков там не будет! Лилия бежит легко, почти невесомо. Казалось её ноги едва касаются земли, в отличии от Моники, она спокойно зашагала и села на диван в гостиной. Лилия же оставила коробку и пошла за ножом. Её глаза горели решимостью, а дыхание, хоть и учащённое, оставалось ровным. В гостиной, как ни странно, включенный телевизор транслировал утреннюю зарядку. Моника с размаху приземлилась на мягкий диван, прожигая коробку испепеляющим взглядом. Через некоторое время Лилия вернулась с ножом, который хвастливо покрутила в руках. – Не переживай, я специально для тебя его подточила. – С улыбкой выдаёт она и медленным шагом подходит к коробке, разглядывает. – Ты собираешься открывать её или мы и дальше будем прожигать дыру в ней? – Хм, – Наглядно задумалась Лилия и выдала, – Из нас двоих только ты пялишься на коробку, мне кажется, что ты на самом деле объектофил под прикрытием невинной девочки. – Меньше пизди и открывай коробку. Девушка усмехается и легко проводит ножом по скотчу сначала вдоль, а после и поперёк. Картон приятно хрустит при сгибании под пальцами. Она сунет руку в коробку и достаёт, обмотанную малярным скотчем, пузырчатую плёнку. Моника откровенно захихикала. – Ты на полном серьёзе заказала из Китая пузырчатую плёнку? Лилия стояла в непонимании, но через мгновение из её рта вырвалось: «Ааа…». Нож медленно прошёлся по малярному скотчу и она аккуратно разворачивает плёнку. Шурх, шурх, под ногами уже огромная куча плёнки, раскрыв последний слой она радостно завизжала. – Смотри, смотри! Моника с неким интересом посмотрела на предмет. Длинная, и по виду увесистая, палочка оформлена в пастельных тонах голубого, наверху которой красовалась блестящая звёздочка голубого цвета, внизу кнопочки в виде маленьких сердечек, а по бокам тоненькие крылышки. Лилия победно тыкнула в щеку сестры верхушкой. – Смотри какая классная! А ты говорила фигня, фигня. Моника закатила глаза, отодвинула пальцем палочку от лица. – Ты себя дитём почувствовала? Нахера тебе детская палочка феи или принцессы? – Эй. Ничего ты не понимаешь! Это для моего нового косплея! Я решила себя порадовать и… – Папа знает, что ты тратишь его деньги на всякую хуйню? Лилия возразила. – Это не хуйня! – Ах..Ну да, прости..Это же детская палочка! Лилия, тебе шестнадцать лет, а ты до сих пор в игрушки играешь. Может тебе ещё и сосочку дать? – Да ну тебя! Она высунула язык. Хмыкнув, Моника задумчиво намотала на палец прядь своих светлых волос. Свет из окна мягко освещал гостиную. Моника закатила глаза и наклонившись подхватила, со стоящего рядом столика, пульт. Большой палец медленно нажимал кнопки. Щелк, щелк, щелк. На экране мелькали незнакомые или малознакомые лица, яркие заставки, рекламные ролики и… – Стоп. Воскликнула Лилия, от чего Моника слегка вздрогнула и вопросительно подняла бровь. – Что такое? – Пролистай немного выше. Она так и сделала. Каналы мелькали вновь, но уже медленнее. – Тут, остановись тут. Ничего не понимающая Моника начала вглядываться в телевизор. Из-за плохого зрения ей пришлось прищуриться. Лилия взяла за плечо сестру, начиная трясти. – Смотри, смотри! Там ведь Папа! – Может перестанешь меня трясти для начала?! Лилия смотрит на неё некоторое время, но затем опускает ладонь и Моника морщится, быстро по новой фокусируясь на мелькающих картинкам по телевизору. И тут же пораженно выдыхает. И вправду. На экране показывали матч по Экси. Это не было чем-то новым, каждых две недели крутились международные матчи, но в этот раз лица на экране были слишком знакомые. Хоть матч и был в плохом качестве, но лица можно было узнать. – Моника, гляди, дядя Эндрю стоит на воротах! – Ха… Моника тут же прибавила звук и гостиная тут же залилась громким комментированием ведущего. – Только новичок должен был работать над нападением Кэмерона Уинтера! Вся мощь сосредоточена в этой игре! Через десятки лет мы сможем оглянуться назад и сказать: «Вау, не могу поверить, что они смогли вырваться в финал и играть против Воронов в том сезоне!» Лилия тут же затрепетала. – Не могу поверить, что они крутят матч двадцатилетней давности! – Ага…Только, это странно. Зачем им крутить такой старый матч. Выгоды же не будет никакой. Она задумчиво тянула прядь своих светлых волос, не замечая как прядь постепенно становилась всё туже. – Может захотели, что бы старенькие зрители словили ностальгию за прошлым. Наши ж играли в команде Лисов! Помнишь, на застольях постоянно проскакивает эта тема, особенно с уст дяди Нила и дяди Кевина. – Попробуй тут забудь, они как начнут, так до драк дело доходит. – усмехается Моника и откидывается назад. – Ага, они рассказывают с таким азартом про свои студенческие годы. Мне бы так хотелось попасть к ним в то время и побывать там… – Мечтательно комментирует Лилия. – Да, ну, – Моника распускает и по-новому закручивает ту же прядку волос, – Ты реально думаешь, что у них там всё было так радужно? Прогулочки, обеды в кафешках и весёлые тренировки? Не смеши меня. Это был самый разгар наркотически зависимых, США столкнулись с началом ипотечного кризиса, который стал предвестником мирового финансового кризиса и тому подобное! Лилия отмахнулась. – Да, было, но наши родители и родственники были спортсменами! Я не думаю, что они занимались чем-то запрещенным. – Думай как хочешь. Я всё равно остаюсь при своём мнении. – А вот ты представь, – она взмахнула перед лицом близняшки игрушечной палочкой, что-то щелкнуло, и она затараторила, – А ты прикинь, если реально была бы возможность попасть к нашим в прошлое, чтобы ты сразу сделала? – Спилась. Лилия легонько стукнула по голове Моники палочкой. – Я спрашиваю серьёзно. Представь, мы попали к ним в прошлое, в общагу, а они..Ой, а почему она… Моника наконец поднимает взгляд и опешивает. Палочка горит яркими цветами, переливаясь. – Что за..Когда ты успела её включить? Лилия ошеломленно смотрит на палочку. – Так я и не включала, вроде…Может случайно? Моника наблюдает как Лилия ощупывает палочку и тут же охает. – Я походу нажала эту кнопочку и она загорелась. Моника подозрительно щуриться и с опаской подходит ближе. – Что-то мне это не нравится. Давай выкинем эту палку на мусор. – Успокойся, сестрёнка, это ж просто игрушка, щас выключу и пойдём с тобой завтракать. Лилия нажимает большим пальцем по маленькой кнопке внизу. Гостиная наполняется странным белым светом, как от вспышки камеры. Свет становился всё ярче, стены начали растворяться и всё вокруг завертелось вихрем. Лилия испуганно вскрикивает и хватает Монику за руку. Вторая же ошарашено замирает, в глазах играет растерянность и страх, не только за себя, а и за сестру. – Что это?! – всхлипывает она и прижимается ближе, – Почему всё пропадает?! Моника…?! Девочки успевают только испуганно взглянуть друг на друга, прежде чем их силуэты начинают тускнеть. – Нет… Палочка выскальзывает и с громким стуком падет на ламинат. Лилия отходит назад, по горячим щекам текут горючие слёзы. Сделав три шага, она зацепилась за свою же ногу и приземлилась прямиком на пол. Моника стала полупрозрачной. Лилия невольно поднимает свою дрожащую руку, рука начала терять какое либо очертание и громко вскрикивает. – Почему?! Что происходит?! Почему я растворяюсь?! Сердце Моники забилось так громко, что казалось вот-вот вырвется наружу. Короткие, рваные удары отдавались пульсацией в висках. Лилия в ужасе взглянула на Монику: глаза широко раскрыты, губы дрожат, дыхание сбилось. Воздух вокруг стал плотным, тяжёлым, и каждое движение будто отдавало эхом. Моника попыталась сделать глубокий вдох, но лёгкие будто не слушались. Комок застревал в горле, пальцы начали неметь, холодея от кончиков. В ушах зашумело. Мир вокруг поплыл, образ Лилии начал размываться. Страх рос и расползался внутри через каждую клеточку. Лилия быстро подскакивает к сестре, не смотря на боль и тревогу в теле. – Моника! Моника! Не вырубайся, слышишь меня?! Не вырубайся! Она прижала ладони к лицу Моники стараясь вернуть её в настоящее, но тело не слушалось. Сердце стучало слишком громко, дыхание сбивалось, и казалось, что всё внутри Моники рушится. Только спустя несколько минут, когда паника начала отступать, пришло тяжёлое, выматывающее чувство пустоты, будто из неё вытянули все силы. Последние искры пропали как и они сами. Когда всё стихло, гостиная снова стала прежней, только в воздухе ещё долго витал едва ощутимый аромат хвои. Мужчина плавно выскользнул из кухни, усмехаясь. На его лице не отражалось ни удивления, ни тревоги, лишь тихое удовлетворение. Он остановился у порога, бросив короткий взгляд на комнату, где ещё недавно звучали крики девочек. На полу лежала детская волшебная палочка. Он медленно подошёл ближе, шаги его были ровные и уверенные. Он посмотрел на неё. Палочка всё ещё мерцала мягким светом, но теперь это свечение отражалось в его глазах холодно, расчётливо. Он наклонился, аккуратно поднял её и задержал дыхание, будто прислушиваясь к чему-то. – Штат Южной Каролины, университет Пальметто значит…, – Он злобно засмеялся, – Как пожелаете, мои красавицы. Осталось переместить ещё нескольких ваших друзей. Потом мужчина сжал палочку в руке, и свет внутри словно ответил ему короткой вспышкой. На мгновение в воздухе снова дрогнуло, как перед бурей, и комната погрузилась в тишину, в которой не осталось ни следа от тех, кто только что был здесь.

***

Комната утопала в мягком утреннем свете. Сквозь тяжёлые шторы пробивались тонкие полосы солнца, падая на ковёр и на большой дубовый стол, заваленный бумагами. Мужчина сидел в кресле, чуть расслабившись, что бывало с ним редко. На коленях у него устроилась маленькая девочка. Она держала в руках листок, исписанный яркими линиями. Фломастеры кое-где смешались, оставив пятна, но для неё это был настоящий шедевр. – Смотри, папа, это ты, а это я, – сказала она с гордостью, показывая рисунок, – а это братик! Он опустил взгляд. На бумаге, нарисованной неровной детской рукой, действительно угадывались три фигуры — высокая, средняя и маленькая. И хоть рисунок был прост, в нём было что-то, что зацепило. Мужчина невольно улыбнулся. — Похоже. Молодец, — тихо сказал он, и девочка довольно фыркнула. Он аккуратно провёл рукой по её длинным волосам до пояса будто запоминая этот миг тёплый, живой, почти невозможный в его мире. Запах бумаги, мужских духов и лёгкое дыхание ребёнка заполняли комнату. За дверью раздался требовательный стук. Три коротких удара, потом пауза, потом снова. Девочка вздрогнула, прижалась ближе. Мужчина замер, взгляд его мгновенно стал иным холодным, настороженным. Он поднял голову, прислушиваясь. – Входите. Ручка дёргнулась и дверь открылась. На пороге стоял молодой парень. Высокий, в дорогом пальто, с нахмуренным лбом и уверенным взглядом. В руках он держал папку. – Дядя, – тихо произнёс он, опуская глаза. – Адам! – Воскликнула девочка и обернулась к Ичиро, – Папа спусти меня! Мужчина медленно, без лишних движений, поставил дочь на пол. Эмико, не дожидаясь разрешения, бросилась к нему. Её глаза сияли. Увидев двоюродного брата , она радостно улыбалась. Адам не успел даже среагировать, как она вцепилась в его рукав и потянула вниз, смеясь: – Поиграй со мной! Пожалуйста! Я нарисовала папу и себя, и тебя не забыла! Адам искренне улыбнулся ей, бросив быстрый взгляд на дядю. Тот стоял у стола, молчаливо наблюдая за ними. – Эмико, позже, – мягко сказал Адам, присев, чтобы быть на одном уровне с ней. – Сейчас твой отец и я должны кое-что обсудить. – Но ты мне обещал! – Эмико упрямо надула губы, и обняла того за руку, — В прошлый раз ты тоже сказал “позже”, а потом уехал! Он растерянно выдохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ичиро смотрел на Эмико мягко, без раздражения, но как только он переводил внимание на Адама то в глазах читался только холод. При этом на лице мужчины не дрогнуло ни одного мускула. Он ещё раз коротко оглядел племянника, после махнул рукой. – Проходи, клади документы на стол и иди поиграй с ней. Адам тут же понял – была не просьба, а приказ. – Как скажите, дядя, – сказал он сдержанно, поднялся с корточек, взял девочку за руку и пошёл, неуверенно оглядываясь по сторонам. Его взгляд скользнул по игрушкам, лежащим на кресле, по рассыпанным карандашам и по рисунку на столе. Туда он и положил документы. – Эмико, – тихо сказал мужчина погладив дочь по голове, – Адам действительно ненадолго. Но мы же можем его попросить остаться у нас на ночёвку, да? Она взглянула на отца, потом снова на брата. В её глазах мелькнула искорка баловства, она послушно кивнула и заговорила: – Братик, ты останешься у нас на ночёвке? Папа выделит тебе место! Адам выпрямился, снова глядя на дядю. В комнате как будто стало жарче. – Если только дядя разрешит, я конечно не откажусь. – Папа? – Я не против. Эмико тут же радостно воскликнула и потянула Адама в свою комнату. Адам облегченно выдохнул и пошёл в соседнюю комнату. Девочка уселась на белом ковре среди рассыпанных игрушек. У голове Адама проскочила мысль, сколько же проживёт этот коврик, с учётом того, что это детская. Когда она взглянула на него, то радостно захлопала в ладошки, чуть наклонив голову. – Давай поиграем в принцесс! Он опустился рядом, поджал ноги под себя, и взял с пола Барби. – Хорошо, но у принцесс же должны быть платья, а у тебя вон! Куколка то раздетая. И не стыдно ей?! – Ха! – Хмыкнула она и затрепетала, – Точно! Я сейчас найду! Она подползала к огромным коробкам с игрушками и начала вытягивать одну за другими. Адам терпеливо ждал, но в один момент взгляд тёмно карих глаз зацепился за детскую светящуюся волшебную палочку, лежащую около него всё время. Как он её не заметил? – Ой, а это тебе кто дарил? Папа? – Что? Эмико обернулась, подняла бровки и замахала руками. – Братик, а я не помню, наверное папа? Она подползает назад, в руке фиолетовое платье для куклы. Эмико улыбается и отдаёт Адаму одежду. – Ты одень её, а я посмотрю что за палочка. Когда палочка оказывается у Эмико в руках она с неподдельным интересом начинает разглядывать её. – О, тут есть кнопочки! – Какие кнопочки? – удивляется Адам. Девочка нажала на маленькую кнопочку сбоку. Палочка мягко дрогнула в её руке и комнату окутал яркий свет. Предметы начали расплываться. Адам на секунду замер, а ничего не понимающая Эмико успела только вскрикнуть: – Папа! Цвета начали перетекать друг в друга, стены расплывались, ковёр будто растворялся под ногами. Адам успел лишь инстинктивно схватить девочку и прижать к себе. — Что это?.. — прошептал он, но голос его утонул в гуле. Ичиро открывается от документов, вскакивает с рабочего места роняя кружку с кофе на пол, врывается как только слышит громкий визг своей дочери. Ветер закружился, шторы вспыхнули ослепительным золотом, и в следующую секунду всё исчезло. Ичиро было чуть не зарычал. – Эмико! Он стоял на входе в комнату, не двигаясь, глядя в одну точку, туда, где ещё недавно сидела его дочь и племянник. Взгляд в миг из ошарашенного превратился тяжёлый и беспокойный. Сзади послышались осторожные шаги. – Господин. – тихо произнёс один из охранников, не решаясь подойти ближе, – Мы услышали крики и решили подойди. Просим прощение, если подумали что-то не правильное. Ичиро не сразу ответил. Он повернул голову, медленно, будто с усилием, и посмотрел на них. В этом взгляде была не только злоба, но и угроза. Сердце сжалось, дыхание стало коротким, неровным. Он выругался тихо, глухо, как человек, привыкший не показывать страх, но впервые ощутивший, что не может контролировать ситуацию. Он прижался ладонью к стене, пытаясь заставить себя думать. Всё должно иметь объяснение — каждое исчезновение, каждый звук. Но разум натыкался на пустоту. – Господин? Ичиро поднял руку, обрывая любые вопросы. – Найдите их. Поднимите всех. Камеры в доме, на улице, телефоны. Через десять минут я хочу знать всё, что происходит в нашем радиусе.