Часть 25. Распутанное воскресенье.
16 декабря 2025 г., 13:15
Утро в доме Куджо началось не с привычного, резкого звона будильника, а с запаха свежего кофе — густого, с ореховыми нотками, и какой-то странной, обволакивающей тишины.
Сегодня солнце лениво скользило по дубовому кухонному столу, подсвечивая в воздухе мириады пылинок, танцующих в золотых лучах. Керамические чашки стояли на своих местах, идеально вымытые и блестящие, как в витрине магазина. Даже Мика не носился по дому, сбивая ковры и охотясь за воображаемыми врагами, а растянулся на подоконнике. Кот выставил пузо солнцу, изредка подергивая ухом и изображая из себя беззащитную жертву теплового удара, хотя на самом деле просто наслаждался моментом абсолютного покоя.
Ночная драма с нападением в переулке казалась дурным сном, растаявшим под лучами яркого солнца. Единственным напоминанием о недавних, довольно мрачных событиях была аккуратная белая повязка на плече Нориаки. Он сидел за столом в свободной домашней футболке, которая чуть сползала, открывая край бинта. Какёин листал утреннюю газету здоровой рукой, стараясь лишний раз не тревожить раненое плечо. Острая боль ушла, оставив лишь тянущее, тупое напоминание о том, что, несмотря на всю силу их Стендов, они всё ещё из плоти и крови.
— Мы сегодня что-нибудь делаем? — спросила Джолин, нарушая тишину.
Она сидела напротив, болтая ногами на стуле так, что носки ритмично ударялись о ножки стола. В руках она держала кусок тоста с густым черничным джемом, настойчиво пытаясь накормить им своего нового плюшевого друга — ярко-зелёного хамелеона с выпученными глазами.
— Ешь, — шептала она игрушке, пачкая плюшевую морду джемом. — Тебе нужны силы, мы сегодня идем на задание.
Джотаро стоял у столешницы спиной к ним. Он уже был полностью готов к выходу: светлые брюки с безупречными стрелками, легкая рубашка из тонкого хлопка с закатанными до локтей рукавами. Он выглядел как человек, собирающийся на важную научную конференцию, и лишь привычная фуражка, которую он не снимал даже дома, выдавала в нём того самого Джотаро.
Он обернулся, подняв взгляд от дымящейся турки. Тёмные глаза за тенью козырька смягчились, когда он увидел измазанную джемом дочь.
— Мы и так каждый день что-то делаем, Джолин. Вчера ты весь вечер «спасала» сад от сорняков.
— Нет, я про нормальное, — настойчиво уточнила девочка, откладывая игрушку на стол. — Типа… куда-то пойти всем вместе. Туда, эм, где спокойно. Где нет злых дядек.
Какёин, наливающий себе чай, тихо фыркнул, едва не пролив кипяток на скатерть от неожиданного осознания.
— Звучит как описание отпуска мечты, — улыбнулся он. — Знаешь, Джотаро, а ведь она права. Нам не помешает сменить обстановку.
Джолин мгновенно оживилась, поймав поддержку. Её глаза загорелись тем самым упрямым огнем, который она явно унаследовала от отца.
— О! Тогда давайте в океанариум! Пожалуйста! Там есть огромные рыбы! И скаты! И... и то самое мороженое в рожках у входа!
Джотаро сделал глоток кофе, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица, хотя при упоминании скатов в глубине его глаз мелькнуло что-то похожее на азарт. Он поправил кепку, чуть сдвинув её набок.
— Океанариум — это, прежде всего, образовательное учреждение, Джолин. Не «пойти поглазеть», а «изучить». Нам всем полезно расширить знания о морской экосистеме.
— Конечно, пап, — протянула она с таким хитрым видом, будто только что выиграла в лотерею. Она быстро подмигнула Какёину, пока Джотаро допивал кофе. — Мы будем очень, очень тщательно изучать... э-э... эту экосистему. И рожки с пломбиром.
— Исключительно ради науки, Джотаро, — добавил Нориаки, скрывая широкую улыбку за краем чашки. — Твоё давнее желание посмотреть на новую выставку тут совершенно ни при чём. Верно?
Джотаро лишь хмыкнул, но возражать не стал. Он поставил чашку на стол с чуть большим стуком, чем требовалось, выдавая свое скрытое нетерпение.
— Собирайтесь. Выход через тридцать минут. И возьмите головные уборы — на улице пекло.
***
Когда они добрались до центральной площади перед станцией, сентябрьское солнце уже начало безжалостно припекать асфальт, выжимая из него тяжелый запах нагретого битума. Город плавился в полуденном зное, цикады в кустах стрекотали так неистово, что звук казался осязаемым, почти физически давящим на барабанные перепонки. Джотаро, как выяснилось, не умел (или не хотел) гулять в узком семейном кругу. Его «образовательная экспедиция» мгновенно обросла добровольцами. У фонтана их уже ждали. Джоске и Окуясу стояли у киоска, обливаясь потом и яростно о чём-то споря. Джоске пытался обмахнуться листом бумаги, не испортив при этом свою монументальную прическу, которая, казалось, игнорировала законы гравитации и влажности. — Я тебе говорю, медведь его одной левой уложит! — орал Окуясу, размахивая банкой ледяной газировки. — Ты видел когти гризли? Это же как мачете! Один взмах — и всё! — Кого гризли? Ты дубина, Окуясу! — парировал Джоске, поправляя воротник школьной формы (несмотря на воскресенье). — Тигр быстрее! Он зайдёт со спины и кусь — чистая работа! У твоего медведя шансов меньше, чем у тебя в тесте по математике! Чуть в стороне стоял Коичи Хиросе. Он выглядел самым приличным из всей компании, сосредоточенно изучая цветастый буклет океанариума, хотя спорщики то и дело толкали его плечами. А рядом, прислонившись к телеграфному столбу с видом глубочайшего вселенского скепсиса, стоял Рохан Кишибе. Мангака был одет в очередной экстравагантный наряд с золотыми вставками и держал наготове скетчбук, будто надеялся запечатлеть момент их общего позора. — О! Джотаро-сан! Какёин-сан! — Джоске первым заметил приближающуюся семью Куджо. — Вы всё-таки выбрались в это пекло! — Доброе утро! — Коичи вежливо поклонился. — Я так рад, что у Какёина-сана всё в порядке с рукой. Мы все волновались. — Я всё ещё не понимаю, — пробурчал Рохан, даже не поздоровавшись. Его карандаш уже летал по бумаге. — Зачем я согласился? Смотреть на рыб в неволе, когда их можно изучить по качественным документалкам, не выходя из кондиционированной студии? Это пустая трата времени. Хотя... — Потому что в документалках ты не можешь случайно получить водой в лицо от дельфина, — философски заметил Окуясу, дожевывая чипсы. — А это, Рохан, называется «реальный опыт». — Именно этого я и боюсь, идиот, — огрызнулся Рохан, прижимая к груди альбом. — Моя бумага не водостойкая, в отличие от твоей головы. Джотаро, проигнорировав перепалку, просто кивнул всем сразу. Его взгляд на секунду задержался на Кишибе, словно он прикидывал, не выкинуть ли мангаку в фонтан прямо сейчас. — Не отставайте. Мы идём по графику. Процессия двинулась ко входу. Джотаро шёл впереди, как тяжелый ледокол сквозь толпу туристов. Руки в карманах, фуражка надвинута так низко, что видны были только скулы. Он выглядел отстранённым, почти скучающим, но Какёин, шагающий рядом с восторженной Джолин, знал этот вид. Это не было равнодушием. Это было сосредоточенное затишье перед тем, как «Доктор Куджо» выйдет на сцену. Переход с раскаленной улицы внутрь подземного здания океанариума был похож на прыжок в ледяное озеро. Жаркое, липкое марево Морио осталось за тяжелыми автоматическими дверями. Внутри царил приятный полумрак, гудение мощных климатических систем и низкий, вибрирующий гул гигантских насосов. Свет здесь был особенным — густо-синим, приглушённым. Он отражался от глянцевого пола и лиц посетителей мягкими, текучими бликами, превращая всё вокруг в декорации к сюрреалистичному сну. — Вау… — выдохнула Джолин, и её голос эхом улетел под высокий купол. Даже Рохан на мгновение замер, завороженно глядя на первый же зал. За толстым стеклом медленно скользили обитатели глубин. Огромные косяки сардин вспыхивали серебром, поворачиваясь как единый живой организм под лучами прожекторов. Груперы лениво висели в толще воды, едва шевеля жабрами и глядя на людей с вековым безразличием. Джолин прильнула к стеклу, расплющив нос о прохладную поверхность. — Нориаки, смотри! Вон та большая рыба, она смотрит на меня! Она как будто хочет что-то сказать! — Это рыба-наполеон, Джолин, — улыбнулся Какёин, поправляя прядь волос. — У неё действительно очень выразительное лицо. Джотаро шёл молча, но его походка изменилась. Он больше не сканировал углы в поисках вражеских стендов. Он внимательно изучал табло с показателями температуры, кислотности и солёности воды. Он хмурился и едва заметно кивал своим мыслям, словно инспектор, принимающий объект государственной важности. Когда они дошли до Главного Тоннеля, атмосфера сменилась окончательно. Это был длинный, изогнутый коридор из сверхпрочного акрила, проложенный прямо сквозь толщу центрального резервуара. Вода была везде: слева, справа и, самое захватывающее — над головой. Голубая бездна давила, но это было мягкое, успокаивающее давление. Джотаро замер. Его аура мгновенно преобразилась. Исчез угрюмый боец, вечно готовый к драке. Перед ними стоял Доктор Куджо. Его глаза загорелись тем самым фанатичным, живым огнем, который обычно появлялся только перед решающим ударом. Над ними, словно космические корабли в невесомости, парили величественные скаты-манты. Их движения были настолько плавными и синхронными, что казалось, будто они танцуют под музыку, слышную только им. — Внимание, — его голос стал глубоким, резонирующим, перекрывая шум толпы. — Посмотрите наверх. Это Manta birostris, гигантский морской дьявол. Обратите внимание на головные плавники. Все невольно уставились на проплывающего гиганта. — Многие путают их с хвостоколами, но это ошибка дилетантов, — продолжал Джотаро, указывая пальцем на проплывающего гиганта. — Манты — фильтраторы. Видите, как она разворачивает лопасти? Она направляет планктон в рот. Это уникальный механизм гидродинамики. — А они... умные? Джотаро перевёл на него взгляд, полный серьезности. — Более чем, Ниджимура. У них самое высокое соотношение массы мозга к телу среди всех рыб. Есть научные доказательства их зеркального самосознания. Они понимают, что они — это они. Они способны узнавать себя в отражении, что ставит их в один ряд с дельфинами. Он говорил быстро, четко, сыпля латинскими терминами, но с такой скрытой страстью, что даже самые скучные факты о структуре жаберных тычинок звучали как героический эпос. Он описывал пути миграции через океаны так, будто сам проплыл их вместе с ними. Джоске шепнул Окуясу: — Я никогда не видел Джотаро-сана таким разговорчивым. Он за одну минуту сказал больше слов, чем за весь прошлый месяц. — Ага, — кивнул тот. — У него глаза горят, как у тебя, когда ты видишь скидки на новую приставку. Какёин стоял чуть в стороне. Он не смотрел на скатов. Он смотрел на профиль Джотаро. На то, как разгладилась та самая вечная, суровая складка между его бровей. На то, как его лицо, обычно застывшее в маске суровости, помолодело лет на десять. В этот момент Джотаро не был «Джоджо», не был грузом ответственности за мир. Он был ученым. Он бвл самим собой. — Ты так увлечен, когда говоришь о науке, Джотаро, — тихо сказал Какёин, когда тот сделал паузу, чтобы перевести дух. — Это... действительно мило. Джотаро замер на полуслове. Уши, видневшиеся из-под черных волос, предательски и мгновенно покраснели. Он резко кашлянул, почти до носа натягивая фуражку. — Кхм. Это просто... базовые знания. Общеобразовательный минимум. Идемте дальше, мы выбиваемся из графика. Следующее по плану — шоу. Они переместились к огромному открытому бассейну-амфитеатру под куполом. Джотаро не стал искать места в тени на верхних рядах. Он уверенно спустился в самый низ, в так называемую «зону брызг», и встал у самого бортика, сложив руки на груди. Его взгляд был прикован к бирюзовой глади воды с такой концентрацией, будто он ждал появления опасного противника, но в глазах светилось почти детское предвкушение. Когда из глубины с оглушительным свистом вырвались две афалины, амфитеатр взорвался аплодисментами. Дельфины пролетели над водой в идеальной синхронности, коснувшись носами мячей на невероятной высоте. — Обратите внимание на работу их хвостового стебля! — громко произнес Джотаро, игнорируя музыку и восторженные крики детей. — Это мощнейший биодвигатель. Их кожа имеет уникальную микроструктуру, которая гасит турбулентность потока. Джоске и Окуясу сидели рядом, облитые первой волной брызг. — Джотаро-сан, вы сейчас похожи на комментатора Олимпийских игр! — крикнул Джоске, вытирая капли с лица. Но Джотаро не слышал. Он буквально подался вперед, когда началось шоу взаимодействия. Дельфины крутились юлой, выбрасывая каскады сверкающих брызг, которые на солнце превращались в маленькие радуги. В какой-то момент один из дельфинов — крупный самец — отделился от группы и подплыл прямо к тому месту, где стояла семья Куджо. Он высунул голову из воды, смешно застрекотал и издал длинный, мелодичный свист, глядя прямо в глаза Джотаро. Он замер. Его обычно каменное лицо вдруг смягчилось. Он медленно, почти благоговейно, протянул руку над водой. — Привет, — тихо, почти шепотом сказал он. — Ты в отличной форме, парень. Мышечный тонус просто великолепен. Дельфин в ответ с силой хлопнул плавником по воде, окатив Джотаро с ног до головы холодным каскадом. Окружающие ахнули, ожидая, что суровый мужчина в белом придет в ярость. Но Куджо даже не шелохнулся. Он стоял, весь мокрый, и на его губах застыло выражение чистого, ничем не омраченного восторга. — Пап, ты сейчас к ним прыгнешь? — засмеялась Джолин, хлопая в ладоши. — У меня нет сменной одежды, — сухо ответил он, но взгляд его продолжал следить за блестящими серыми спинами с нескрываемой любовью. После океанариума они вышли в зоопарк. Жара была липкой, но настроение у всех оставалось приподнятым. Джоске и Окуясу соревновались, кто съест больше сладкой ваты, Коичи пытался не потеряться в толпе. — Мороженое! — скомандовала Джолин, увидев киоск. — Я хочу с вишней, как у Нори! — Ну и ну... Два шоколадных, два ванильных, два с вишней и одно с дыней для этого зануды мангаки. — Я всё слышу! — крикнул Рохан. ——— В зале с медузами Рохан внезапно застрял надолго. — Смотрите, как они двигаются, — философствовал он, глядя на пульсирующие зонтики. — Никаких лишних мыслей. Чистая эстетика. Джоске, тебе стоит поучиться у медузы стилю. — Чего?! Ты сейчас нарываешься, Рохан?! — вспылил Джоске. У аквариума с акулами Джотаро снова превратился в строгого профессора. Он долго и хмуро изучал табличку с описанием тигровой акулы, что-то раздраженно бормотал под нос про некомпетентность сотрудников, а потом... просто достал из кармана маркер. Прямо на табличке он быстрым, каллиграфическим почерком исправил ошибку в латинском названии и периоде вынашивания потомства. — Безобразие, — буркнул он, пряча маркер обратно. — Вводят людей в заблуждение в официальном месте. Пошли дальше. Пока взрослые были заняты вандализмом во имя науки, Джолин отошла к техническому ограждению. Там был натянут толстый бархатный канат, отделяющий проход от двери с надписью «Только для персонала». За дверью гудели насосы. Она положила ладонь на канат. И вдруг замерла. В её сознании вибрация каната вдруг превратилась в чёткие голоса. Это было не ушами — звук рождался где-то внутри черепа, будто кто-то говорил ей прямо в мозг. «...да говорю тебе, третий фильтр в пятом секторе опять засорился. Принеси разводной ключ...» «...да иду я, иду, вечно у тебя что-то ломается...» Джолин нахмурилась, глядя на свои пальцы, сжимающие канат. — Хм, — пробормотала она. — Слышу каких-то ворчливых дяденек. Магия, не иначе. — Джолин! Не отставай, мы идем смотреть тюленей! — позвал её Коичи. — Иду! — она сорвалась с места, мгновенно забыв о голосах. ***
После прохладного океанариума они вышли в зоопарк. Жара стояла невыносимая, раскаленный воздух дрожал над дорожками, но настроение у всех было приподнятым. Запахи сладкой ваты, сена и нагретой пыли смешивались в один плотный летний коктейль. У вольера с обезьянами произошел инцидент. Окуясу, воодушевленный рассказом Джотаро об интеллекте животных, решил лично проверить когнитивные способности приматов. Он подошел вплотную к решетке и начал корчить рожи: выпячивал губы, оттопыривал уши и выпучивал глаза. Шимпанзе, крупный самец с седеющей шерстью на подбородке, прекратил жевать и внимательно посмотрел на Ниджимуру. Его ответ был мгновенным. Обезьяна не только скопировала гримасу Окуясу с пугающей точностью, воссоздав даже его прищуренный взгляд, но и, выждав секунду, ловким движением кинула в него липкой кожурой от банана. — Эй! Так нечестно! — возмущался Окуясу, под общий хохот вытирая куртку. — Он меня унизил! Джотаро-сан, вы видели? Он прямо прицелился! — Высокая точность метания и социальное доминирование, — сухо констатировал Джотаро, поправляя козырек, за которым прятал усмешку. — Шимпанзе оценил твой уровень интеллекта и счел его равным своему. Джоске согнулся пополам от смеха, похлопывая друга по плечу: — Смирись, Окуясу! Они двинулись дальше, мимо розовых фламинго, которые застыли на своих тонких ногах, словно садовые украшения. Джолин была в восторге: она бегала от вольера к вольеру, тыча пальцем в каждое животное. — Смотри, Нориаки! Жираф! У него язык синий! — кричала она, подпрыгивая. — Он как будто объелся черничного мороженого! Какёин шел рядом, время от времени прикладывая к больному плечу бутылку с холодной водой. — У них такая окраска защищает язык от солнечных ожогов, Джолин. Они ведь целыми днями объедают верхушки деревьев. Кишибе тем временем нашел свое вдохновение в террариуме. Пока остальные изнывали от жары, он замер перед стеклом, за которым неподвижно лежала огромная королевская кобра. Коичи чувствовал себя не так комфортно. Он старался держаться подальше от вольеров с крупными хищниками, особенно когда лев издал низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали стекла в ближайшем кафе. — Ребята, может, пойдем к пингвинам? — предложил он, вытирая пот со лба. — Там хотя бы лед есть. — Пингвины — это отличная мысль, Коичи, — поддержал его Джотаро. Его научный интерес к морским птицам был не меньше, чем к дельфинам. По дороге к пингвинам они зашли в «Контактный зоопарк». Окуясу, уже забывший обиду на шимпанзе, тут же бросился гладить козлят, которые начали жевать его пуговицы. Джолин осторожно протянула руку маленькому пони, и Джотаро на мгновение замер, наблюдая, как его дочь бесстрашно гладит животное. В этот момент он выглядел как самый обычный отец, гордящийся своим ребенком. Когда они наконец добрались до вольера с пингвинами, где за толстым стеклом воссоздали антарктический холод, вся компания буквально прилипла к стеклу. — О-о-о, — синхронно выдохнули Джоске и Окуясу, наслаждаясь идущим от стен холодом. Джотаро стоял чуть поодаль, сложив руки на груди, и внимательно наблюдал за тем, как императорские пингвины неуклюже переваливаются по льду, а затем превращаются в стремительные торпеды, едва коснувшись воды. — Посмотрите на их перья, — негромко начал он, и Какёин понял: сейчас будет вторая лекция. — Плотность оперения пингвина — самая высокая среди птиц. Это идеальная теплоизоляция. Джолин слушала его, завороженно глядя, как пингвин проносится мимо её лица за стеклом. Весь этот день — от соленого запаха океанариума до смеха Окуясу и спокойного голоса отца — складывался в её памяти в одну яркую, солнечную картинку. Она еще не знала, что завтра её мир изменится, но сейчас, в этом зоопарке, она была абсолютно счастлива.***
Вечер опустился на Морио мягко, окрасив небо в глубокие фиолетовые и оранжевые тона. Подростки, уставшие и липкие от сладостей, разбежались по домам. Джотаро, Какёин и Джолин вернулись домой, когда город уже зажигал огни. Девочка уснула в машине, так и не выпустив из рук плюшевого хамелеона. Джотаро бережно отнес её в кровать, укрыл одеялом и на мгновение задержался в дверях, глядя на её спокойное лицо. Какёин ушёл в душ, чтобы смыть усталость и сменить повязку. Джотаро остался один в своём кабинете. Он сидел за столом, под светом настольной лампы, и выкладывал из карманов содержимое дня: билеты, чеки, какую-то дурацкую карту зоопарка, которую ему всучил Коичи. Среди бумаг на стол выпала фотография. Это был моментальный снимок, Полароид. Джотаро нахмурился, не помня, как этот снимок был сделан. Он взял его в руки. На фото был он. В тот самый момент в тоннеле. Он стоял в синеватом сиянии, указывая рукой вверх. Его рот был приоткрыт в середине фразы, глаза горели тем самым живым интересом, а черная прядь волос выбилась из-под кепки. На этом фото он не выглядел как грозный боец. Он выглядел как по-настоящему счастливый человек. Он медленно перевернул карточку. На обратной стороне аккуратным, каллиграфическим почерком Какёина, дополненным кривоватыми разноцветными сердечками Джолин, было написано: «Наш любимый профессор рассказывает о скатах. 10/10. Выглядит очень мило, но если он увидит это фото, то наверняка разозлится и скажет своё коронное "Ну и ну.(с) Нориаки & Джолин»
Джотаро долго смотрел на эти строки. Тиканье настенных часов казалось единственным звуком в мире. Он осторожно провел большим пальцем по слову «любимый». — Ну и ну… — едва слышно прошептал он в пустоту кабинета. Но в его голосе не было и тени раздражения. В нём было столько тепла, что хватило бы согреть ледяные глубины океана, которые он так любил. Его суровое лицо дрогнуло, и уголки губ медленно поползли вверх, превращаясь в ту самую редкую, почти невидимую для чужих глаз улыбку. Он не убрал фото в ящик. Он достал свой самый важный, старый кожаный блокнот. Там, между сложными схемами строения кораллов и выцветшей фотографией группы людей в Египте, теперь появилось новое место. Он аккуратно вложил снимок внутрь. Рядом с прошлым, полным боли и потерь, теперь лежало его настоящее. И оно было по-настоящему теплым.***
Идиллия воскресенья растаяла, как мороженое на асфальте, стоило наступить утру понедельника. Школа Будогаока встретила Джолин привычным гулом, запахом мела и ощущением липкой надвигающейся скуки. На большой перемене она стояла во дворе, у сетчатого ограждения, отделяющего школьную территорию от улицы. Она была одна. Коичи, Окуясу и Джоске были в старшем крыле, а сверстники... Сверстники часто держались от неё подальше. Джолин лениво ковыряла носком туфли гравий, вцепившись рукой в металлическую сетку. Внезапно она вздрогнула. Сетка под её пальцами завибрировала. И снова, как в океанариуме, эта вибрация в её голове превратилась в чёткий, гадкий, злой шёпот. Голоса доносились метров за пятьдесят, от группы мальчишек из параллельного класса. В обычной ситуации услышать их было невозможно. Но сейчас их голоса бежали прямо в уши Джолин, словно по телефонному проводу. — ...Да я тебе говорю, у неё два отца, — мерзко хихикнул один голос. — Живут в одном доме. Извращение. — Фу, это же больное что-то, — поддакнул другой. — А кто из них "мамочка"? Я бы с такой дочкой рядом не сел, вдруг это заразно... Мир перед глазами Джолин мгновенно окрасился в багровые тона. В ушах зазвенело от ярости. Они смеют? Смеют говорить так про её семью? Про Папу Нориаки? Она не анализировала. Она просто побежала к ним. Каждый шаг давался неестественно легко, словно гравитация работала на неё. — Эй! — крикнула она, врываясь в их круг. — О, явилась не запылилась, — ухмыльнулся Такеши. — Чего тебе? Ищешь, кому пожаловаться? — Заткнись! Сейчас же заткнись! — прорычала она. — А то что? Папочек позовешь? Обоих сразу? — он засмеялся, и его друзья подхватили смех. Джолин замахнулась для удара. Мальчик, привыкший к дракам, легко отскочил назад. Он был уверен, что находится на безопасном расстоянии. Кулак маленькой девочки должен был просто рассечь воздух в полуметре от его лица. Но в момент удара Джолин почувствовала в плече странный, резкий щелчок. Тянущее чувство, будто её тело стало эластичным, как резина. Её рука... она буквально удлинилась. На долю секунды локоть и запястье рассыпались, соединенные тугим пучком сияющих нитей, и кулак «выстрелил» вперед, преодолев законы физики. Хрясь! Удар пришелся точно в переносицу главаря. Раздался отчетливый хруст. Брызнула кровь. Парень с воплем повалился на гравий, хватаясь за лицо. — Ты... ты что сделала?! — завопили остальные, в ужасе отпрянув. — Как ты дотянулась?! Она ведьма! Она ему нос в лепешку разнесла! — Кто еще?! — закричала Джолин, тяжело дыша. Её всю трясло. — Кто еще хочет обсудить мою семью?! ***
— Куджо-сан, Какёин-сан, мы понимаем, что дети порой бывают жестоки, но... сломанный нос? Это выходит за рамки самообороны. Директор школы нервно протирал очки, стараясь не смотреть в глаза Джотаро. В кабинете было невыносимо тесно. Тень Джотаро, казалось, занимала всё пространство. Он сидел неподвижно, как гранитный монумент, но воздух вокруг него едва не искрил от напряжения. Какёин сидел рядом, прямой и ледяной. Его вежливость пугала директора больше, чем молчание Джотаро. Джолин сидела на стуле в углу, сжимая колени. На костяшках её пальцев алела ссадина. — Они оскорбили нашу семью, — тихо, но так, что директор вздрогнул, произнес Какёин. — Джолин защищала то, что ей дорого. Хотя мы согласны, что сила была... избыточной. — Мы полностью оплатим счета за лечение, — отрезал Джотаро, резко вставая. Разговор был окончен. — Пошли, Джолин. Они вышли из школы в звенящем молчании. Джолин ждала бури. Ждала, что отец сорвется, или Какёин начнет долгую лекцию. Но они молчали до самого дома. Едва переступив порог, Джолин бросилась в ванную. Её колотило. Адреналин ушел, оставив липкий страх. «Как я это сделала?» — билось в голове. — «Он же был далеко. Моя рука... она рассыпалась». Она хотела включить воду, чтобы умыться холодной водой и прийти в себя, но в этот момент её взгляд упал на собственные ладони. И Джолин закричала. Это был крик чистого ужаса. Джотаро и Какёин ворвались в ванную через секунду. — Джолин! Что случилось?! Она стояла у раковины, прижимая руки к груди. Лицо было бледным как мел. — Мои руки! Посмотрите на мои руки! Они... они исчезают! Джотаро шагнул к ней, резко хватая её за запястья, и тут же замер. Ладоней Джолин не было. Точнее, они были, но они... распутались. Вместо кожи, костей и сухожилий её кисти превратились в тугой пучок бело-голубых, мерцающих нитей. Кончики пальцев свисали вниз, как распущенная пряжа. Нити извивались сами по себе, переплетаясь в сложные узоры. — Что со мной?! — всхлипнула она. — Я не чувствую пальцев! Я превращаюсь в ковер?! Мне Больно! Хотя нет, мне не больно. Джотаро и Какёин переглянулись. В глазах Нориаки промелькнуло узнавание, а Джотаро едва заметно, облегченно выдохнул. Через час они втроем сидели в гостиной. Джолин уже немного успокоилась, обнаружив, что может усилием воли заставлять нити сплетаться обратно в нормальные руки. По радио тихо играла старая песня. — Так это... это и есть Стенд? — с робким восторгом спросила Джолин, разглядывая свою ладонь, которая всё еще слегка мерцала по краям. — Именно так, — кивнул Какёин. — Твоя духовная энергия обрела форму. И, судя по всему, очень необычную форму. — Ты можешь полностью вернуть руки в норму? — спросил Джотаро, внимательно наблюдая за процессом. — Кажется, да... — она зажмурилась, и нити послушно свились в маленькую детскую ладошку. — Вот. — И как ты его назовешь? — спросил Какёин, улыбаясь. — У каждого Стенда должно быть имя. В гостиной стало тихо. Только радио продолжало транслировать ритмичный мотив. Мужской голос пел о свободе, о том, что его нельзя удержать и связать: «Hey that's why, listen to me baby, you can't hold me down... I don't want to be tied down... I gotta be free...Owh! I said...» Джолин прислушалась к словам, её глаза внезапно сверкнули. — Stone Free! — выкрикнула она, подхватив текст песни. — Его зовут Стоун Фри!
