Наш тихий город Морио

      Телефонный звонок расколол дом так резко, будто в воздух бросили камень, и стены дрогнули от его кругов.       Этот звук не был обычным — не тем ленивым, дневным, который раздражает, но не тревожит. Этот звонок звенел коротко, настойчиво, будто у самой трубки были дрожащие руки.       Дом ещё дышал ленивым утренним теплом: занавески в кухонном окне едва шевельнулись, лучи солнца лоскутами падали на стол. Джолин где-то в глубине кухни сосредоточенно водила фломастером по листу — её маленькие движения были так же спокойны, будто весь мир ещё не понял, что что-то изменилось. Джотаро стоял у раковины, мыл чашку — его руки работали точно, почти механически, а взгляд оставался острее привычного, как будто он одновременно думал о сотне дел и ни о чём конкретном.       Какёин проходил мимо телефона без всякой спешки, собираясь налить себе чай.       Он снял трубку. — Алло? — Какёин-сан… это я. Джоске.       Какёин замер на мгновение — маленькая реакция, как тот первый рывок у пловца, когда вода холоднее, чем казалось. Он знал Джоске достаточно, чтобы услышать в голосе то, что слова не могли скрыть. — Что случилось? — Подойдите к месту… — тот перевёл дух, будто после бега, — …между аптекой Кисараги и круглосуточным Owson. Пожалуйста. Потом пауза. — Это… кое-что случилось с Шигечи. Это срочно.       Сердце в груди Какёина ударило так, будто прыгнуло выше ребер. Глаза Джотаро уже смотрели прямо на него — он всё понял по одному выражению. — Мы идём, — сказал Какёин и повесил трубку. — Что? — спросил Джотаро. — Что-то произошло с Шигекио. Джолин подняла голову, замерев над рисунком. — С Шигечи? Он же вчера хвастался, что нашёл кучу монет под автоматом… Какёин сжал губы. — Пойдём.       Они вышли практически бегом. И весь путь до перекрёстка Морио казался неправильно тихим. ———       Янгу Шигекио — подросток использующий свой стенд под названием Harvest для поиска и сбора денег. При встрече с Джоске и Окуясу был щедр и отдал им кучу монет, однако вскоре он стал чрезвычайно жадным. Несмотря на это, Шигечи способен на отвагу, особенно когда речь идет о защите его семьи. ———       На перекрёстке уже собралась группа: Джоске, Окуясу с отцом, Коичи, Рейми, Тонио, Хадзамада, Джозеф, Рохан — лица, которые в Морио чувствовали друг друга интуитивно: стенд-юзеры, люди с необычной чувствительностью к странностям мира. Воздух там был плотнее, как будто его натянули между домами. ———       Сугимото Рейми — неупокоенная душа 16-ти летней девушки, 15 лет назад ставшей одной из первых жертв серийного убийцы. Является проводником в мире мёртвых. Будучи призраком, наблюдает как всё большее количество людей становятся жертвами того же преступника, кто убил её. Также её семья и семья Кишибе Рохана были соседями и друзьями. В ночь 15 лет назад родители Кишибе Рохана уехали по срочным делам, оставив своего ребёнка в доме Сугимото. В эту же ночь на их семью напал убийца, убив всех, включая Рейми. Однако она успела выкинуть маленького Рохана через окно, чтобы он спасся.       Труссарди Антонио, или Тонио, — профессиональный шеф-повар итальянского происхождения, работающий в своём итальянском ресторане "Trattoria Trussardi" на окраине города Морио. Также он - пользователь стенда Pearl Jam, который улучшает его блюда.       Тошикадзу Хадзамада — школьник, который изначально был недоброжелательным пользователем стенда, пока его не нейтрализовали Джоске и Коичи. Впоследствии, он становится более добрым и дружит с Коичи. Обладает стендом Surface. ——— — Этот мальчик… — она кивнула на фото Шигечи, — определенно мёртв.       Джолин тихо ахнула. Какёин почувствовал, как в груди что-то сжимается. Рейми продолжила: — Он встретил его. Того, кто убил меня. Этот след... Я ни с чем не спутаю. Джоске тяжело выдохнул, будто слова шли сквозь бетон. — Мы видели его за пять минут до того, как это произошло… Он был в порядке. Всё было нормально. А потом… — он достал прозрачный пакетик, — …один из его мини-стендов передал нам эту пуговицу. А затем исчез, растворился. Пуговица сверкала золотистым блеском, но кровь на ней была тёмной, давно застывшей. — Со стендом Шигечи просто сложно справиться, а за пять минут уж тем более… — сказал Джоске, — так что убийца точно стенд-юзер. Джозеф сжал трость так, будто готов был сломать дерево пополам. — Джотаро, если так и есть, то нам определённо нужно вмешаться, — сказал он спокойно, но в словах дрожала твердость человека, который привык к опасности. — Я намерен вмешаться, — ответил Нориаки, — серийный убийца скрывается в Морио на протяжении пятнадцати лет. Я не хочу позволять и дальше другим умирать. Джотаро кивнул. — Эта пуговица, скорее всего, принадлежит тому, кто убил Шигекио. Я заберу её. Мы свяжемся с Фондом Спидвагона. Окуясу сглотнул и опустил голову. — Раз… уж мы закончили… я, наверное, пойду домой. Что-то мне… плохо стало. Идём, батя. Они ушли, и шаги Окуясу звучали так тяжело, будто каждый был сделан через силу. — Господи… — Джоске прикрыл лицо рукой, — он был странным, да. Жадным. Иногда — капец каким раздражающим… но он был хорошим парнем. Это… это не должно было случиться. — Нужно быть начеку, — тихо сказала Юкако. — Сообщу, если что узнаю, — пообещал Тонио. — Верно, ведь, нас, стенд-юзеров, тянет друг к другу, — подтвердил Хадзамада. Рохан усмехнулся нервно: — Теперь мы работаем вместе.       Джотаро спрятал пуговицу во внутренний карман. Группа расходилась — каждый шаг был как под грузом невидимой руки.       Рейми провожала их взглядом.       И этот взгляд был такой тяжёлый, словно они идут навстречу чему-то, что не все смогут пережить.

***

Спустя два дня.

      Морио жил своей обычной жизнью. Смех, открытки у магазинов, дети в школьной форме.       Но для них — всё было не так. Джотаро и Какёин шли по улице, молча, отстранённо. Как будто оба слышали один и тот же тревожный невербальный звук мира. — О! Добрый день, Джотаро-сан, Какёин-сан! — Коичи помахал рукой. — Мгм. — Привет, Коичи, — ответил Нориаки, голос его был тих. В нём прочитывалась усталость, которую не скроешь, как пятно на рубашке. Хиросэ подошёл и окинул их взглядом. — Что-нибудь нашли? — Пока ничего, — ответил Нориаки. — А куда вы идёте? — Прогуливаемся, — бросил Джотаро.       Какёин посмотрел на него, чуть приподняв бровь, но ничего не сказал.       Коичи пошёл рядом. И тишина стала ещё более странной — тяжёлой, неловкой.       «Как неловко…» — подумали одновременно Коичи и Какёин, но, разумеется, вслух никто ничего не сказал. — Коичи, я хотел спросить… — начал Какёин, чтобы разбавить неловкость. Но не успел. Потому что в него врезался мужчина. — Ах, извините! — сказал Какёин. — Нет-нет, это я. Простите, не смотрел, куда иду, — быстро проговорил мужчина.       Он был в сиреневом, идеально сидящем на нём костюме. Волосы уложены аккуратно, туфли хромированные.       Он слегка поклонился и ушёл быстрым шагом. Какёин пожал плечами… и увидел, что на земле остался кошелёк. — Он уронил… — произнёс он, поднимая бумажник. Он хотел окликнуть мужчину — но тот исчез, будто растворился в воздухе. — Позже верну, — сказал Какёин. И они пошли дальше. — Я забыл, что я хотел спросить... — неловко протянул Какёин. ———       Тихий ритм их шагов привёл к вывеске: «Каждой ножке — по сапожке». — Мы пришли, — сказал Нориаки. — В обувной? — Коичи удивился, но прочитал подзаголовок, — а-а… здесь принимают заказы на ремонт одежды. — Мы уже обошли всех портных в Морио, — объяснил Джотаро, — осталось только это место.       Внутри пахло кожей, клеем и старым деревом. Часы тикали так громко, будто отсчитывали не время, а судьбу.       В уголке, среди стола с булавками и стопки старых журналов, сидел хозяин: малорослый человек, лицо его было с прожитой историей, усы — аккуратные черточки, глаза — как у человека, что видел слишком много курточных швов.       Какёин протянул пакетик с пуговицей. Портной взял её, рассматривал через увеличительное стекло, будто почувствовав вес каждого миллиметра металла. — Проблема с этой пуговицей? — спросил он. — Никаких проблем. Если не узнаёте, то ладно, - ответил Какёин, сам не уверенный, какова именно цель визита, — вряд-ли вы помните о таких мелочах. — В любом случае, — хозяин отложил стекло, — нечего здесь углубляться в воспоминания. Я недавно пришивал точно такую же. Совсем недавно клиент забрал пиджак. У троих внутри что-то щёлкнуло. — Вы можете припомнить имя этого заказчика? — Имя? Конечно я помню его имя. Вы меня за кретина, что-ли, принимаете? Конечно же я помню имена всех своих клиентов, да я их сотни у себя в уме держу! — Вот оно как! — удивился Джотаро — Тогда скажите нам его, пожалуйста! Портной завис. —... Очевидно, это был сарказм, — пробормотал Какёин. Портной фыркнул: — Ладно! Сейчас скажу. Возьму отчётную тетрадь.       Он шагнул к шкафу, где лежала испачканная пропитанная тетрадь — тот самый список клиентов, о котором они все думали как о потенциальной карте следа.       Он потянул руку — коснулся корешка — и мир, как будто притянутый за ниточку, взорвался.       В тот миг кто-то выкрикнул, кто-то смахнул на стекло — но прежде чем звук успел развиться, яркая вспышка разорвала воздух. Шурупы, стекло и пыль застынули в воздухе ровно на секунду — на паузе, где время само забывает о себе. — Star Platinum! The world! — рявкнул Джотаро.       Остановленное мгновение дрожало на месте, как нарисованная картина. Джотаро в этой тишине двигался молниеносно: его рука — взмах, и Коичи вылетел через дверь, словно брошенная кукла; Какёина он резко откинул к стеклянной стене, прикрыв его своими объятиями. Висевшие во взрыве куски стекла и ткани остановились. — Время возобновило свой ход!       Мир снова вздохнул.       Воздух вернулся с гулким ударом: осколки прорезали витрину, гул взрыва прошёл по тротуару. Прах и ткань закружили, запах гари и клея врезался в нос.       Магазин, минуту назад тихий, превратился в развалины — пол, покрытый искрами и ворсинками ткани; одна половина витрины просто исчезла, как будто её сжало.       Коичи, выброшенный ранее, сел на колени, глаза его раскололись от ужаса и непонимания.       Джотаро и Какёина выбросило на улицу, как волной — оба ударились о тротуар, скатившись по асфальту. Джотаро первым выпрямился, опираясь ладонью на асфальт. Его дыхание было ровным, но глаза — острыми, как у человека, который по-настоящему разозлился. Какёин лежал под ним, ошеломлённый, но целый. Джотаро сдвинулся, помогая ему подняться. — Ты в порядке? — его голос был низким, сдержанным, но в нём звучала тревога, которую он редко показывал. Какёин кивнул, проверяя себя и стряхивая крошечные осколки стекла. — Я в норме. Ты? Джотаро кивнул. Только после этого он повернулся в сторону магазина. Коичи подбежал к ним, спотыкаясь. — Джотаро-сан! Какёин-сан! Что случилось?! Кто… кто это сделал?! Куджо посмотрел на остатки, где ещё минуту назад стоял портной. Там ничего не осталось. — Он понял, что его ищут — сказал он спокойно, — и уничтожил то, что могло навести на его след.       За считаные секунды вокруг собрались прохожие — кто-то кричал, кто-то звал на помощь. Сирена пожарной машины прорезала улицу. Скорая подрулила к тротуару, фельдшеры выбежали с носилками, но, увидев троих стоящих на ногах, только быстро осмотрели их. — Ушибы, царапины… — сказала женщина-фельдшер, — вам очень повезло. Вы точно можете идти? — Да, — коротко ответил Джотаро. — Мы поедем домой сами. Пожарные уже забирались внутрь, туша огонь. Внутри трещали остатки деревянных панелей. — Уходим, — сказал Джотаро, положив руку на плечо Какёину, — здесь делать больше нечего.

***

Утро следующего дня.

      На следующее утро Какёин сидел на веранде дома под сакурой. Сад был тих, лепестки сыпались лениво. Он сунул руку в карман — и нащупал кошелёк, который взял с улицы. Он машинально засунул руку в карман — и нащупал что-то плотное. Кошелёк. Тот самый, который выпал у мужчины в сиреневом костюме.       Нориаки раскрыл его, ожидая увидеть обычные вещи. Внутри действительно были деньги, пара чеков, сложенная визитка.       Он вытащил её, поднёс ближе к глазам. Имя было напечатано ровными, холодными буквами, как будто сам человек, который его носил — был ровным и холодным. Какёин нахмурился. Он сказал вслух, больше чтобы услышать, как это звучит: — Кира Йошикаге, тридцать три года. Дом находится на северо-востоке Морио. Хм... Надо вернуть. Он наверняка ищет его.       Слова упали в сад как несколько тяжелых лепестков; они дрогнули на ветру и не разомкнули цепочку уже начатых событий.       Когда он встретил Коичи у минимаркета, тот с тревогой посмотрел на визитку. — Вы правда хотите пойти туда? — спросил он, — может, стоило отдать в полицию? — Он мог бы быть кем угодно, но… — Какёин пожал плечами, — ну это же Морио. Приятно, когда тебе возвращают потерянное, верно? И… после вчерашнего я не хочу, чтобы он решил, будто мы его обчистили. — Ладно... — согласился Хиросэ. Пока Нориаки доставал кошелёк из кармана, Коичи уже шёл переходить дорогу. — Осторожно! — выкрикнул Какёин и схватил того за шиворот. Мимо на безумной скорости промчалась машина, грохоча музыкой: «Caviar and cigarettes, Well-versed in ettiquete...», — тебя чуть машина не сбила! — Ой... Простите. ———       Они шли по северо-восточному району: дома стояли ровными рядами, газоны выстрижены, и в этом идеальном порядке было нечто почти чуждое. Калитка дома Киры выглядела аккуратной, чуть холодной — её краска серела. — Похоже, вот он, — сказал Коичи, сверяясь с визиткой, — дом Киры Йошикаге. Какёин слегка кивнул. Они подошли и постучали. Ответа не было. Секунда растянулась. — Может, его нет дома… — шепнул Коичи. — Тогда оставим кошелёк в почтовом ящик—       Калитка вздрогнула, как будто её кто-то дернул изнутри. Затем — короткий, резкий хлопок. Не столько звук, сколько удар воздуха, плотный, как кулак. Металл разлетелся в стороны, завибрировал воздух и толкнул их назад: Коичи упал на колени, а Какёин перекатился по асфальту, ударившись плечом о кромку бордюра.       В ушах звенело так, будто туда насыпали сухого песка.       Взрывной дым расползался рывками, словно его кто-то толкал изнутри. Из этой серой пелены что-то выехало — маленькое, тяжёлое, блестящее.        — Что… Что это?! — выкрикнул Коичи, пытаясь встать.       Сначала показались крошечные гусеницы — короткие, металлические, почти игрушечные. Потом — блестящая сферическая «голова», на которой была гладкая металлическая маска в форме черепа, в глазных углублениях которой горели красные точки. И всё это вместе двигалось медленно, но с той уверенностью, с какой движутся вещи, созданные только ради разрушения.       Он не произнёс ни слова, но его присутствие отзывалось внутри, как холодок под рёбрами.       Какёин ощутил, как в груди что-то провалилось — тот резкий, животный инстинкт, который появляется только, когда человек видит что-то нечеловеческое, направленное прямо на него. Он резко выдохнул: — Что за хрень…?       Но ответом стало только тихое, едва слышное щёлканье внутри механизма — будто кто-то медленно взводил курок. Красные точки в глазах мигнули.