Наш тихий город Морио

      Комната содрогнулась.       Свет не просто мелькнул — он вырос из ничего, мгновенно, как если бы перед глазами Джолин кто-то распахнул белое море. Свет захватил всё пространство — стены, стол, воздух — и Джотаро исчез внутри этой белой, хищной вспышки, похожей на беззвучный разлом реальности.       Стулья отлетели, будто их швырнули ветром, бумаги взвились, как испуганная стая птиц, стол перевернулся.       Звук был не похож на взрыв — он был слишком коротким, слишком плотным. Как будто кто-то стукнул гигантским молотом по самому воздуху. Мир ослеп, оглох и замер — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы всё привычное рухнуло.       И когда вспышка схлопнулась обратно, место, где стоял Джотаро, было пусто. На полу осталось лишь небольшое, дымящееся пятно, а в воздухе — едкий, металлический запах.       Пусто так, будто его не забрали — а уничтожили, вытерли резинкой.       Джолин стояла, прижав ладони к губам. Голос не слушался. Горло сжалось. Колени подогнулись, и она медленно осела на пол, так тихо, будто боялась потревожить тишину, которая теперь заполнила дом. — …П… пап…? — выдохнула она рваным шёпотом, почти беззвучно, — папа…?       Её дыхание сбилось. Лёгкие будто наполнились льдом. Руки дрожали так сильно, что она никак не могла подняться — пальцы скользили по полу, цепляясь за гладкую поверхность.       И как только она прикрыла глаза, чтобы вдохнуть глубже, чтобы хоть как-то вернуть себе контроль, её тело резко дёрнулось, будто кто-то вырвал её из мира. Джолин села на кровати вопреки инерции сна — резко, почти больно. Пальцы вцепились в простыню.       Пижама была прилипшей к коже, как будто она лежала под проливным дождём. Простыни спутались вокруг ног, влажные от холодного пота; волосы прилипли ко лбу и вискам, и каждый вдох давался неровно, будто воздух стал гуще.       Проснулась она так, будто её резко выдрали из чужого кошмара. Не как от обычного испуга — нет. Это было похоже на то, как человек тонет, уже смирился, что лёгкие вот-вот лопнут, и вдруг — рывок, резкая боль в груди, и он оказывается снова на поверхности. Воздух режет горло. Сердце колотится так, будто собирается пробить рёбра.       Комната была спокойной. Слишком спокойной. Стояла привычная утренняя тень, мягкая, обволакивающая, светлая.       Мика поднял голову с подушки рядом, сонно моргнул круглыми глазами и зевнул — будто ничего странного в мире не происходило.       Но для Джолин всё происходило. Только что — несколько секунд назад — кухня была залита ослепляющим светом, стены будто потрескались под давлением. Отец исчез — просто исчез, растворился, будто его вырвали из реальности. Она видела, как мебель летит в стороны. Слышала сдавленный собственный крик.       И теперь — ровная кровать, мягкая тишина, утро. — Сон…? — хрипло прошептала она и даже не узнала собственный голос. Слово мелькнуло так хрупко, будто могло рассыпаться при касании. Она повторила его мысленно ещё раз, почти умоляюще, пытаясь убедить себя в том, что то, что она видела, — всего лишь ночная иллюзия.       Такое облегчение прокатилось по груди, что она чуть не расплакалась — но руки всё ещё дрожали слишком сильно, чтобы дотянуться до глаз.       Она медленно спустила ноги на пол, осторожно — будто боялась, что пол провалится. Прошла к двери маленькими шагами, будто тело не принадлежало ей.       По коридору проносился запах кофе и тостов… Ровно тот же запах, что был в кошмаре.       На кухне солнечный свет падал на стол под тем же углом, что и каждый день. Джотаро стоял, как всегда — спиной к окну, черпая поджаренный хлеб деревянной лопаткой.       Ошибиться невозможно. Ни в жесте, ни в интонации, ни в том, как небрежно он коснулся виска, смахивая упавшую прядь. — Доброе утро, — сказал он, не поворачиваясь, так же ровно, так же спокойно, как всегда.       Джолин не ответила сразу. Она смотрела на его силуэт — тот самый, который ещё минуту назад исчез в оглушительной белой вспышке — и не верила глазам.       Грудь болезненно сжалась, а горло перехватило. Она попыталась улыбнуться — не вышло. Просто кивнула, так тихо, что он и не заметил.       Она прошла в ванную, умылась холодной водой, пытаясь вернуть себе дыхание, но отражение только делало хуже.       В зеркале смотрела девочка с круглыми, напряжёнными глазами, которые жили будто отдельно от лица — слишком испуганные.       Она возвращалась на кухню медленно, почти ступая по пальцам. Села за стол, сжалась, прижимая руки к груди.       И когда стрелка часов приблизилась к 08:00, её плечи непроизвольно напряглись — будто сама тень времени легла на них. Джотаро поднял голову, глянул на часы и сказал ту же фразу, слово в слово: — О, уже восемь... Джолин, можешь вынести мусор? Я немного опаздываю. Внутри неё что-то оборвалось. Она смотрела на него другими глазами — настороженными, растерянными, будто видела не папу, а тень, которая вот-вот исчезнет.       Но она кивнула. Так же, как и в «сне».       Снаружи было так спокойно, что это бесило. Солнечный свет лениво пробивался сквозь листву, тени качались на дорожке. Все звуки были мягкими, обычными, без малейшего намёка на катастрофу.       Мимо проехал велосипед. Его шины с шелестом проехали по асфальту, издав тот же самый звук, который она уже слышала.Тот же мужчина, который ехал мимо. Та же манера наклоняться, будто балансируя.       Джолин стояла, не двигаясь, пока не услышала свой собственный вдох — быстрый и резкий. Медленно подняла руку, бросила пакет в контейнер — пальцы дрожали так сильно, что пакет едва не выпал раньше времени.       Она вернулась в дом.На секунду задержалась у порога. И в окне кухни… Опять мелькнула тень.Та самая. Быстрая, неровная, будто человек, стоящий за углом, успел спрятаться. У неё подкосились колени.       Через десять минут Джотаро стоял в прихожей, надевая обувь. Смотрел вниз, пальцем поправлял язычок ботинка — всё так же, как тогда.       Джолин сидела на кухонном стуле, не чувствуя сиденья под собой. Она следила за ним взглядом — цепким, напряжённым, как пружина. Он поднял голову.       И в этот момент воздух уплотнился. Словно в комнате стало меньше кислорода. Словно стены приблизились на сантиметр.       Джолин открыла рот — сказать, предупредить, закричать. Но горло пересохло, а язык словно прилип к нёбу. Он всё равно не поверит… он не успеет… что я скажу… что я знала заранее, что он исчезнет?       И когда он повернулся к ней…       Свет разорвался вновь. Белая вспышка разрезала воздух, как сабля. Грохот — такой мощный, будто внутренняя часть дома сжалась и расширилась в один удар. Свет схлопнулся внутрь, оставив после себя запах раскалённого железа и пустоту на месте Джотаро. Стол снова перевернуло. Стул снова отлетел. Бумаги снова кружились в хаотичном вихре.       И Джолин стояла в этом вихре, не в силах вдохнуть. Она ощутила солёный вкус на губах ещё до того, как поняла — она плачет. Голос сорвался, стал сиплым: — Папаааа! Нориаааки! Папааа!!       Она рванула к телефону так резко, что ударилась плечом о дверной косяк — но даже не почувствовала боли.       Аппарат висел на стене, как спасательный круг, который внезапно оказался картонным муляжом.       Она схватила трубку, пальцы соскользнули от пота, и она сильнее вжала её в ладонь. Но в голове — пустота. Ни одной цифры. Ни одной зацепки. Просто белый шум.       И в этот момент, среди хаоса и паники, среди звона крови в ушах, вспышкой пронеслось воспоминание — яркое, режущее: Какёин вчера вечером, стоящий около этого телефона. «Джолин, если что — я завтра с утра зайду к Коичи. Надо помочь ему с одним срочным делом. Я вернусь к обеду. Если что-то важное — скажи Джотаро».       Он говорил спокойно, мягко. И тогда ей это показалось скучным. Обычным. Неважным.       А сейчас — это был единственный след, единственная нитка, за которую она могла уцепиться. — Номер… его номер… их дом… как же… как же?! — пробормотала она, но память как будто захлопнула дверь изнутри.       Но телефона Коичи она не знала. Совсем. Даже приблизительно. Мысль ударила сильнее, чем взрыв: даже если она побежит к ним сама — она не успеет. Слишком далеко. Слишком мало времени.       Джолин стиснула трубку так, что скрипнул пластик, и кинула её в стену — резко, отчаянно, так, словно могла выбить номер прямо из собственной памяти силой. — Чёрт!! — выкрикнула она, и голос снова сорвался.       Её кулак дрожал, дыхание рвалось кусками. Каждый вдох был горячим, каждый выдох — будто обжигал горло.       Куджо чувствовала себя не просто маленькой — она чувствовала себя запертой, как насекомое в янтаре, которое видит свою смерть, но не может шевельнуть ни одной лапкой.       Она была маленькой девочкой в огромном, слишком реальном кошмаре, где время шло вперёд, а она — нет.       Джолин закрыла рот ладонью, пытаясь удержать рыдание. Она ударила по стене — слабее, чем хотела, потому что пальцы онемели.       Внутри всё кипело, будто сердце прыгало в горло, пытаясь вырваться наружу. Она ещё раз попыталась вспомнить хоть одну цифру, хоть одну зацепку, но память упрямо держала пустоту. Нори… Коичи… пожалуйста… кто-нибудь…       Но в доме было тихо. В тишине слышался только её сбивчивый, неровный вдох. Ей казалось, что стены давят. Будто кухня, коридор, потолок — всё постепенно наваливается на неё тяжёлой плитой.       Она развернулась так резко, что едва не поскользнулась на полу, и, выбегая наружу, задела плечом дверной косяк — острый удар прошёл по плечу, но она не остановилась, прокричала только: — Надо… надо кого-нибудь найти… хоть кого-нибудь…       Она выскочила за порог — и мир показался слишком ярким. Солнце било в глаза. Воздух был горячим, пыльным. И от сильного перепада — из темноты кухни в выжженную улицу — у неё на секунду потемнело в глазах. Она моргнула, протирая лицо ладонью, и сделала шаг — и тут же врезалась во что-то твёрдое, большое.       Нет. В кого-то.       Её тело отлетело чуть назад, любые мысли рассыпались.       Она уже раскрыла рот, чтобы выкрикнуть «Нори!», но слова застряли в горле. Перед ней стоял не Какёин. Там стоял тот самый почтальон — ровная форма, аккуратная сумка, чеканная улыбка. — О. Доброе утро, маленькая принцесса, — улыбнулся он легко, почти тепло, будто приветствовал знакомую соседскую девочку, — судя по твоему виду… это у тебя не первое такое утро. Верно?       Джолин покрылась холодным потом.       Словно человек перед ней смотрел прямо на её минимальную надежду — и давил на неё пальцем.       Её губы задрожали. Ноги подкосились. Она смотрела на него так, будто перед ней — не человек, а яма, в которую она сейчас провалится. — А… а… — только и смогла выдохнуть она.       Он слегка наклонил голову. Его тень лежала на земле ровно, без движения, как нарисованная тушью. — Хочу кое-что объяснить, — сказал он тем самым мягким, выровненным голосом, от которого мороз прошёл по её позвоночнику, — раз уж ты… всё это уже пережила. Он поправил рукав, будто готовился читать лекцию. — Видишь ли… мы с твоим отцом — враги. И если кто-нибудь узнает от тебя, что Кира Йошикаге... — он чуть приподнял бровь, — это Каваджири Косаку…       Её дыхание сорвалось. Она шагнула назад — и ноги дрогнули так, что она присела прямо на землю. Слёзы снова накрыли глаза, горячие, обжигающие, но она даже не вытирала их — просто смотрела на него, дрожа всем телом. — И если ты уже успела кому-то рассказать, — продолжил он, наклоняясь чуть ближе, — в следующий раз он всё равно умрёт. Не важно, скажешь ты это снова или нет. Судьба этого человека уже решена. Он выпрямился. — Так действует Bites the Dust.       Йошикаге улыбнулся чуть шире — и именно эта улыбка добила её. Она была слишком спокойной. Слишком обычной, как будто он не говорил сейчас о чьей-то смерти. — Не бойся, — добавил он почти нежно, — ты ведь всё равно ничего не можешь изменить. Такая милая девочка… — добавил он, — тебе тяжело будет держать рот закрытым.       И неторопливо пошёл прочь, оставляя её сидеть на тротуаре среди пыли и света, как будто она была просто частью пейзажа.       Она осталась на земле — маленькая, заплаканная, зажатая между двумя одинаковыми утрами, без единого плана, без помощи, без возможности даже сказать кому-то правду.       И только когда шаги Киры растворились, она смогла выдохнуть — рвано, болезненно, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.       И в этот момент…       …слева раздался звук тормозящего автомобиля.       Автомобиль остановился так резко, что резина на асфальте оставила тонкую тёмную полосу.       Дверца хлопнула, и из машины вышел Рохан — быстрым шагом, почти бегом, с тем выражением лица, когда он пытается скрыть раздражение под видом спокойствия.       Он увидел её сразу.       Её маленькие плечи, дрожащие будто от холода. Колени, оставшиеся на горячем асфальте. Заплывшие от слёз глаза. И пустая улица вокруг. — Джолин? — голос его стал более резким, чем он рассчитывал, — что случилось?       Она не ответила. Губы подёрнулись, будто она собиралась произнести хоть что-то… и не смогла.       Она даже не отодвинулась, когда он приблизился и опустился на одно колено.       Небо над ними было ярким — слишком ярким для такого кошмара. Откуда-то пахло жареной рыбой — наверное, от соседей за домом. А в ушах у неё звенело, будто там сидел сотканный из стекла комар. — Эй, — он протянул руку, но остановился на полпути, будто опасался дотронуться, — где Джотаро? Он не пришёл на встречу. Ты знаешь, что—       Слёзы вновь хлынули из её глаз — громко, тяжело, как будто она выдавливала их из себя силой. Она прижала ладони к лицу, мотнула головой и поползла чуть назад, как маленький зверёк, которого загнали в угол. — Эй, эй, тихо… — Рохан нахмурился, обводя взглядом двор, — что происходит? Где твой отец?       Но она уже закрыла рот руками — настолько крепко, что побледнели костяшки.       Рохан… он не был человеком, который умеет утешать детей. Он был человеком, который умеет читать людей. — Хорошо, — сказал он тихо, — значит, не словами. Его рука поднялась. Она едва успела выдохнуть: — Н-нет… н-не надо… Но слова утонули в воздухе, когда взгляд Рохана стал холодным и сфокусированным. — Heaven’s Door!       Её тело дрогнуло — и рухнуло бы на асфальт, если бы он не подхватил её за плечи. Лицо — распахнулось книгой. Страницы открылись. И Кишибе начал читать.       Сначала — обычные строки. Как она проснулась. Как чувствовала себя странно. Он моргнул, ожидая что-то вроде школьных переживаний, детских страхов. Но потом прочитал: «Мимо быстро проехал велосипед, и мужчина на нём не удержался — упал». Он фыркнул. — Что за—       И тут же из-за угла вылетела небольшой велосипед, колёса заскользили, водитель занервничал — и врезался в мусорный бак, грохнув на половину улицы.       Рохан замер. Он перевёл взгляд обратно на страницы. Перелистнул. «Пошёл дождь». — Чего?..       Сначала было солнечно. Но на глазах у него небо сгустилось, потемнело, словно кто-то пролил чернила по голубому листу. Первый дождевой удар — огромная тяжёлая капля — шлёпнулась ему на щёку. А через пару секунд дождь хлынул стеной.       Он отшатнулся, но продолжил читать, теперь уже с бешено колотящимся сердцем. Следующая строка: «Молния ударила в рекламный стенд у парка». И будто по команде — грохот. Слепящий белый разрыв воздуха. И вдали, у парка, одиноко стоящий рекламный щит вспыхнул огнём. — Не может быть… — прошептал он.       Рохан продолжал читать страницы, несмотря на нарастающий ужас. Каждая новая строка заставляла мышцы на его лице дёргаться, будто кто-то невидимый натягивал их нитками.       Но когда он дочитал до фразы «Кишибе Рохан умер», он впервые в жизни по-настоящему потерял дар речи.       Строка была написана не почерком ребёнка. Чёрные буквы горели среди страниц так отчётливо, что даже дождь не смывал их.       Рохан резко выдохнул, отступил на шаг — падая на мокрый асфальт. Он резко захлопнул «книгу» — тело Джолин опало ему на руки, как тряпичная кукла — и только тогда заметил, что под ней, прямо на мокром асфальте…       …Пристально глядела на него маленькая, размером с ладонь, миниатюрная розовая фигура.       Он отступил на шаг, вытаращив глаза. Мини-Killer Queen поднял голову — слишком резко, слишком угрожающе — будто слышал только его дыхание. — Heaven’s Door! — выкрикнул Рохан, направляя руку.       Стенд это не остановило. Не то чтобы он не сработал — просто он ударил мимо. Словно цель находилась… совсем в другом месте. Killer Queen даже не шелохнулся. — Что?.. — он схватился за лицо, — почему… не действует?..       Он пытался перехватить дыхание, подступившей панике не давая прорваться. И в этот момент он понял и побледнел. — Он… в моём гла…       Щелчок. Мир ослепло-белый. Тело Рохана исчезло в вспышке настолько яркой, что даже дождь, падающий сверху, на долю секунды превратился в пар. Обломки рекламных листовок, камешки с дороги, капли воды — всё разлетелось вихрем. ———       Комната дрожала в утренней тишине, будто стены тоже знали, что время идёт неправильно.       Джолин сидела на кровати, обнимая себя за плечи, покачиваясь вперёд-назад. Губы дрожали. Глаза были сухими — выгодало, что слёзы просто не успевают появиться, потому что внутри неё всё сгорало быстрее.       Она видела, как взрывается её отец. Она видела, как взрывается Рохан.       И хотя её тело проснулось — её разум оставался в той вспышке, в том белом, стирающем мир свете. — Это… сон… сон... — сказала она вслух, будто пытаясь доказать это себе. Голос сорвался. — Это не сон…       Она зажала голову ладонями, трясла её, будто могла вытрясти этот ужас, выдавить его через кожу. Никакого толку. В голове всплыло вчерашнее — брошенное небрежно и как-то мимоходом: «С утра зайду к Коичи, надо кое-что уточнить… не жди меня к завтраку». Она слышала, как Нориаки это говорит, как поправляет ворот рубашки, как собирает волосы в хвост — привычно, спокойно, как будто ничего в мире не могло потрясённо отразиться в ег о солнечных очках.       И теперь всё это казалось ей спасательным кругом. — Мне нужен Нори… — прошептала она, — мне нужен Нори…       Часы на тумбочке показывали 07:30. Через сорок минут её отец умрёт. Снова.       Она не выдержала и ударила кулаком по стене — громко, резко, так, что костяшки побелели.       Гнев, паника и отчаяние вспенились в её груди, как вода под крышкой кипящего чайника.       Она не могла подойти к Джотаро. Не могла сказать ему. Не могла предупредить. Не могла говорить вообще. — Он… он взорвётся… — прошептала она, закрывая рот ладонью.       Джолин шагнула к двери — и тут же отпрянула. Её ноги сами повернули к окну.       Она откинула раму, и в комнату ворвался прохладный утренний воздух.       Она взобралась на подоконник, выдохнула — и как маленький уличный котёнок соскользнула вниз, аккуратно, чтобы не издать ни звука.       Ступни шлёпнули по земле. И она побежала.       Она бежала так быстро, как могла только маленькая отчаявшаяся девочка. Пятки царапали гравий, колени гудели, дыхание хрипело в груди, волосы липли к лицу.       Мир вокруг был обычным — слишком обычным. Как будто он не видел, как дважды за одно утро разорвался человек. Как будто в нём не было этой петли.       Её сердце забилось еще сильнее, когда она увидела нужный ей поворот. Он был близко. Ещё немного — и она бы добежала.       Но она не добежала.       Потому что резко врезалась во что-то плотное, высокое и абсолютно неподвижное. Она отлетела назад, едва удержав равновесие — и подняла глаза.       Мир сузился в точку. Перед ней стоял тот же почтальон.       Нет.       Кира Йошикаге. Он выглядел слегка удивлённым. — Ой… осторожнее. Ты что тут делаешь так рано? — он произнёс мягко, почти буднично. Его глаза сузились. Джолин едва не вскрикнула — но остановила себя. Она заставила лицо расслабиться. — Э-эм… ай'м сорри! — выпалила она, — я… просто вышла… на утреннюю пробежку! Переборщила со скоростью… Кира смотрел на неё слишком долго. Слишком внимательно. Его взгляд был холодным, как медицинская сталь, и проникал прямо ей под кожу. Но лицо Йошикаге вскоре вернулось к спокойной маске. — Понимаю. Спорт — это похвально. Только будь осторожнее.       Он сделал шаг в сторону — словно пропуская её — и Джолин, не дожидаясь ни секунды, рванула дальше по улице.       Её колени дрожали, дыхание сбивалось, но она не останавливалась, пока не увидела знакомую рыжую макушку — виляющую походку — движение рук, поправляющих очки. ———       Младшая Куджо влетела в комнату через окно так, будто за ней гналось само небо — тяжело, шумно, цепляясь ладонями за подоконник. Пятки ударились о пол, она качнулась вперёд и почти рухнула на колени. Её грудь ходила ходуном — она хватала воздух рваными порциями, будто каждая новая секунда могла сорваться в пропасть. Волосы прилипли ко лбу от пота, ночная рубашка мокла у ключиц. Несколько долгих мгновений она просто стояла, прижавшись плечом к стене, стараясь заставить своё тело хотя бы немного успокоиться. Она должна вернуться в момент, когда всё ещё можно изменить.       Джолин дрожащими пальцами закрыла окно, будто боялась, что за ней внутрь просочится сама петля времени. Прислушалась — тишина. Дом жил своей обычной жизнью. И эта нормальность казалась ненормальной.       Она медленно вышла в коридор. Шаги давались трудно — ноги болели после беготни, но она заставила себя двигаться. На кухне пахло жареным хлебом и свежим кофе. Запахи были такими мирными, уютными, будто издевались над всем, что она только что пережила.       Джотаро поднял взгляд. Он выглядел так же спокойно, как и всегда: сумрачный, собранный, будто не существовало ни взрывов, ни петли времени. — Доброе утро. Она сглотнула ком подступившей паники и кивнула — едва заметно, осторожно. — Угу… Джотаро снова взглянул на часы. — Уже восемь утра… Можешь вынести мусор? Я немного опаздываю. Её сердце дернулось вниз, как камень, но лицо оставалось спокойным — маской, которую она натянула усилием воли. — Да. Хорошо.       Она взяла пакет, вышла на крыльцо. Воздух был влажным, как перед дождём. И — снова. Точно так же, как и вчера, точь-в-точь, до мелочей — мимо них проехал велосипед, громко цокнув педалью о бордюр.       Не сон. Точно не сон.       Джолин бросила пакет в контейнер, но, прежде чем вернуться внутрь, не удержалась и посмотрела в отражение окна. И снова увидела там ту же странную тень — она мелькнула, едва заметная, тёмная, будто придуманная. Но она была там. — Это же… я знала… — прошептала она, и её руки вновь затряслись.       Куджо уже понимала, что будет дальше. Но всё равно зашла в дом, прошла по коридору, и когда время истекло — всего минута, но тянулась она, как сухая резина — она выбежала обратно, уже в слезах, не дождавшись второго взрыва.       Её сердце не выдержало бы видеть это снова. ——— — Нет!.. Папа!.. Нори!.. — голос сорвался, как треснувшая струна.       Она выбежала из дома, почти не видя дороги перед собой, и вновь — будто судьба сама ставила его на её пути — врезалась в кого-то. Сильное, твёрдое касание, от которого отбрасывает назад.       Она всхлипнула, подняла глаза — и мир, кажется, чуть накренился.       Опять он.       Тот самый силуэт, идеально ровная форма, неторопливая уверенность в каждом движении. Почтальон, которого не существовало. Кира Йошикаге. Он едва поднял бровь, не удивившись, будто ждал её именно здесь, именно в эту секунду. — О. Привет, маленькая принцесса, — сказал он с лёгкой, почти ленивой ухмылкой.       Джолин тяжело дышала, слёзы стекали по щекам, но она не могла пошевелиться. Она была загнана в угол внутренним ужасом, который не имел формы — но имел имя.       Кира чуть склонил голову на бок, рассматривая её так, будто видел насквозь. — Похоже, это не первое твоё такое утро… верно? Она всхлипнула громче. Он продолжил, медленно, как будто объяснял правила игры ребёнку: — Хочу кое-что тебе рассказать. Видишь ли… мы с твоим отцом — враги. И если кто угодно узнает от тебя, любым способом, что Кира Йошикаге — это Косаку Каваджири, — он поправил воротник безупречно отглаженной формы, — этот человек взорвётся. Он наклонился чуть ближе, понизил голос до шёпота: — А в следующей петле они всё равно взорвутся, даже если ты промолчишь. Это уже… необратимо.       Он улыбнулся — спокойно, как будто говорил о погоде или цветах.       А Куджо перестала плакать. Она просто смотрела на него — широко раскрытыми глазами — и внутри у неё что—то сломалось и замерло одновременно.       Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, медленно, словно готовилась к чему-то. И посмотрела ему прямо в глаза.       И в этот момент воздух слегка дрогнул.       Тонкая зелёная линия вырвалась из-за угла с такой скоростью, что глаз едва успел уловить её движение. Она прошила пространство в нескольких сантиметрах от лица Киры, оставив за собой мерцающий след, как от кометы.       На щеке Киры появилась тонкая, аккуратная царапина.       Он резко обернулся, глаза расширились — впервые она увидела в них не уверенность, а чистое, ледяное удивление. — Чего?!       Зелёный отблеск исчезал у ворот, и вскоре из-за угла вышел человек — спокойный, ровный, с тем же неизменным выражением лица, будто ничего сверхъестественного не происходило.       Длинное зелёное пальто колыхалось от ветра. Очки поблёскивали. Рыжеватые волосы были чуть растрёпаны утренним ветерком. — Чёрт… чуть промахнулся, — сказал он, поправляя очки. Он шагнул ближе, неспешно, будто оценивая обстановку. — Теперь всё ясно, — произнёс он, обращаясь к Кире, — если ты сам себя сдашь… всё кончится гораздо быстрее. Тот смотрел на него так, будто не мог понять, почему тот вообще здесь. Как будто этого не должно было случиться ни в одной из петель. — Мне придётся отозвать новую способность… — пробормотал он, — иначе я не смогу защищаться, — Йошикаге пальуем смахнул кровь с щеки, — но даже так, — он улыбнулся слишком спокойно, — избавиться от Куджо Джотаро было легко. Я уже отозвал Bites the Dust, и время больше не сможет откатиться назад.       Он закончил фразу — и в этот момент дверь дома скрипнула.       На крыльцо вышел Джотаро. Живой. Целый. Невредимый.       Кира замер. Улыбка сползла с его лица, будто на него вылили ведро воды.