atsulucy

Ацуши понял, что попал, когда первая капля упала ему на нос. Не прошло и минуты, как небо будто кто-то разрезал — вода полилась стеной, одна из тех внезапных летних бурь, когда кажется, что весь океан решил свалиться разом на Йокогаму. Он прижал папку к груди (документы для Куникиды-сана, чёрт, только не промочить их, только не это) и метнулся под ближайший навес. Разумеется, телефон сдох ещё полчаса назад. Разумеется, он не взял зонт, хотя Дадзай прямо сказал утром: "Атсуши-кун, возьми зонт". Дадзай вообще редко что-то советует по-серьёзному. Надо было слушать. Ацуши смотрел на ливень и думал, что Куникида его убьёт. Медленно и методично. С занесением в Идеалы пункта "Как правильно увольнять безответственных новичков, которые не могут даже документы вовремя доставить". — ЭЙЙЙЙ! ДУРАК! Он чуть не подпрыгнул. Обернулся. Люси. С её розовым зонтом — таким ядовито-розовым, что на фоне серого ливня он смотрелся как неоновая вывеска. На ней была форма официантки "Узумаки", поверх накинут какой-то плащ. Волосы растрепаны. Злая. То есть, как обычно злая, но сейчас особенно. — Л-Люси?! — У него даже голос предательски сорвался. — Что ты... — Кёка звонила! — перебила она, шлёпая по лужам к нему. — Сказала, что ты не вернулся, телефон не берёшь. Я подумала... — она запнулась, покраснела, — ну то есть, МЫ подумали, что ты опять влип куда-то. Как обычно. — Я просто... документы... задание затянулось... — Да мне всё равно! — Она ткнула зонт ему в грудь. — На! Тебе же в Агентство тащиться, а ты тут стоишь как мокрая курица! — Но ты же... — У МЕНЯ ЕСТЬ СПОСОБНОСТЬ, ИДИОТ! Воздух затрещал красным. Анна материализовалась за спиной Люси — огромная кукла с пустыми глазами, от которой Ацуши до сих пор немного не по себе, хотя он бы никогда не признался. Дверь в измерение раскрылась, мерцая на краях. — Внутри, — бросила Люси. — Дождь через час кончится по прогнозу. Не умрёшь, если опоздаешь. А пневмонию точно заработаешь. — Но Куникида-сан... Люси схватила его за рукав мокрой рубашки и просто втащила внутрь.

***

Комната Анны пахла корицей. Это первое, что Ацуши заметил. Странно — раньше тут всегда пахло... ну, ничем. Пустотой, может быть. Но сейчас пахло корицей и ещё чем-то сладким, выпечкой, что ли. Уютно пахло. Саму комнату он видел раньше. Несколько раз. Но она каждый раз менялась — Люси что-то добавляла, передвигала. Сейчас тут стояли мягкие кресла (откуда она их взяла?), книжная полка (он успел разглядеть корешки — в основном детективы), на стене висела картина с лавандовым полем. На столике дымился чайник. — Садись, — буркнула Люси. Она суетилась у чайника, и её руки — Ацуши заметил — слегка дрожали, когда она наливала чай в чашки. — Вот. — Чашка оказалась перед ним. — Имбирный. Чтобы... ну. Не заболел. — Спасибо. — Ацуши обхватил чашку ладонями. Тепло. Очень хорошо. — Ты всегда... э... заботишься о нас. О людях из Агентства. Это очень... — Я НЕ ЗАБОЧУСЬ! — Люси плюхнулась в кресло напротив. Всё лицо красное. — Ты просто! Ты такой! Вечно во что-то влипаешь! Кто-то же должен следить, чтобы ты не помер от собственной тупости! Ацуши виновато улыбнулся. — Извини. Я правда благодарен. — Он посмотрел на неё — на то, как она сидит, обхватив колени, избегая его взгляда, — и что-то тёплое шевельнулось в груди. — Знаешь... я рад, что мы теперь друзья. После того, как мы встретились в первый раз... я беспокоился. Что ты останешься одна в Йокогаме, без Гильдии. Но ты справилась. Ты нашла работу, у тебя теперь есть... ну... мы. Я могу на тебя положиться, и это... Он не договорил. Потому что Люси смотрела на него так, будто он сказал что-то ужасное. — Друзья, — повторила она. Тихо. Как-то странно тихо. — Мы... друзья. — Да! — Ацуши растерянно улыбнулся. — Ты один из самых важных для меня людей, Люси. Правда! Она отвернулась. Резко. Так резко, что чай плеснул через край чашки. — Идиот, — пробормотала она. — Такой... непроходимый... идиот... — Я... что-то не то сказал? — НЕТ! — Она всё ещё не смотрела на него. Уши красные. — Просто... заткнись и пей чай! Ацуши моргал, совершенно сбитый с толку. Девушки — странные. Он вообще не понимал девушек. Кёка хотя бы говорила прямо, что думает (обычно что-то вроде "Ацуши, ты снова забыл поесть, вот тофу"), но Люси всегда была... сложной. Они сидели в тишине. Слышался только дождь где-то далеко, приглушённо, как будто за тремя стенами. — Слушай, — вдруг сказала Люси. Всё ещё не глядя на него. — В приюте у меня не было друзей. Ацуши замер. — Моя способность... — Люси сжала чашку сильнее. — Когда она проявилась, все начали бояться. Знаешь, как это? Когда дети, с которыми ты вместе ел, играл, спал в одной комнате — вдруг начинают шарахаться. Воспитатели говорили, что я опасная. Монстр. Что меня нужно держать отдельно. Голос у неё был ровный, но Ацуши видел, как напряглись пальцы, державшие теплую чашку. — Когда Фицджеральд забрал меня в Гильдию, я думала — ну вот, наконец. У меня будет место. Люди, которые не боятся. Но это было... — она скривилась. — Просто другая клетка. Дороже. Красивее. Но клетка. — Люси... — Не перебивай! — вспыхнула она, наконец поворачиваясь. В глазах блестели слёзы, которые она яростно пыталась сдержать. — Я хочу, чтобы ты знал. Когда мы встретились в первый раз, ты был врагом. Я должна была тебя победить, захватить. Но ты... — она сглотнула. — Ты посмотрел на меня. Не на способность. Не на монстра. На меня. Настоящую. Ацуши хотел что-то сказать, но слов не было. — И потом... потом ты всё ещё искал меня. После того, как Гильдия распалась. Помог с работой. Представил Кёке и остальным. Ты... — её голос задрожал. — Ты единственный человек, который увидел во мне не оружие. Не монстра. Не жалкую сироту. Просто... человека. — Потому что ты и есть человек, — вырвалось у Ацуши. — Ты невероятная, Люси. Ты сильная, и умная, и заботливая, даже когда делаешь вид, что тебе плевать. И я правда счастлив, что... — ХВАТИТ! — Она зажмурилась. — Хватит говорить такое. У меня от этого... от этого всё внутри переворачивается, и ты даже не понимаешь, ПОЧЕМУ, идиот! Ацуши совершенно растерялся. — Я... прости? Я не хотел тебя расстраивать... Люси открыла глаза. Посмотрела на него долгим взглядом — таким, какого он не понял. В нём было что-то грустное и нежное одновременно. И ещё что-то, чего Ацуши не мог распознать. Потом она вздохнула. Очень тихо. Как будто сдаваясь. — Ладно, — сказала она. — Ладно, дурак. Просто... просто спасибо. За то, что ты такой, какой есть. Она улыбнулась. Немного криво, но искренне.

***

Когда они вышли, улица блестела, отражая первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи. Пахло мокрым асфальтом и свежестью. — Вот, — Люси сунула ему зонт. — Беги уже. И в следующий раз, БЛИН, возьми с собой зонт! Или я тебе куплю и привяжу к запястью верёвкой, как маленькому! — Обязательно возьму, — пообещал Ацуши, принимая зонт. — Спасибо. За чай. За... за всё. — Да заткнись уже со своими "спасибо"! — проворчала она, но улыбалась. Уголки губ дрожали, но улыбалась. Он уже было двинулся к выходу с навеса, но обернулся: — Люси! Твой зонт! Как я... — Оставь себе! — отмахнулась она. — У меня их дома... много. Целая куча. Ложь. Он это знал. Она тоже знала, что он знает. Но Ацуши просто кивнул и улыбнулся. — До скорого! Он побежал по мокрому асфальту, прижимая папку. Люси осталась стоять под навесом, глядя ему вслед. Смотрела, пока его фигура не скрылась за углом. — До скорого, идиот, — прошептала она. Обняла себя за плечи. Постояла ещё немного под навесом — зачем-то, хотя дождь уже почти закончился. Потом медленно пошла обратно в "Узумаки". В кафе было тепло. Пахло кофе и корицей (она сегодня пекла булочки утром, до смены). Посетители болтали за столиками. Обычный день. Люси вернулась к работе — принимать заказы, улыбаться покупателям, делать вид, что всё как всегда. Но весь остаток дня она ловила себя на том, что улыбается. Просто так. Без причины. "Ты один из самых важных для меня людей", — отзывалось эхом в голове. Может, этого хватит. Пока что. Может, однажды этот безнадёжный, непробиваемый придурок всё-таки поймёт. А если нет... Ну что же. Она всё равно будет рядом. Потому что у неё такой характер — заботиться о людях, которые важны. Даже если они этого не замечают. Даже если от этого болит где-то в груди. Особенно если это Ацуши Накадзима.