графиня Кестнер?

Дворец герцога Андерского , отличался своей мрачной репутацией. Огромное здание, возвышалось над кронами окружавших его деревьями. Не то что бы это был дворец, скорее поместье. Просто слишком огромное. Среди народа слыла плохая молва об этом месте. ‹Герцог тот ещё тиран› ‹говорят он довёл собственную жену до рук.. ох такая леди была..› ‹Как бы он дочь свою не довел. › ведь это самое безобидное что говорили об этом отвратительном человеке. Андерский хотел наследника, но родилась дочь. Жена после этого таинственным образом исчезла. Кабинет Герцога отличался своей особенной.. слишком холодной атмосферой. — Отец! — наконец раздался девичий голос, звонкий, но надломленный после ссоры с отцом. Когда мужчина поднял на неё глаза, она почти неслышно прошептала: — ты хоть немного любишь меня? «Что?» «Любить её?» «думает , что что-то значит в этом доме» — с насмешкой думал старик. Хотя… стариком его называть было сложно. Несмотря на свой возраст, Герцог выглядел, лет на 40, вместо своих 67. — Чертова девица. Сердишься на меня? Только потому что, я не согласен с твоим желанием бегать по ярмарке? — повисает молчание — Действительно скудно. Мужчина встаёт с кресла, и отходит к огромному окну, спиной к ней. —мда… Молодая девушка, ещё совсем юнная, лет 17 от рождения. Прекрасные глаза цвета темного янтаря и шелковистые длинные волосы, словно пшено.. чудная девочка. Умная, красивая, а отцу не понраву.. — отец, я лишь прошу отпустить меня всего на час.. — Мне не интересны Ваши проблемы и личные чувства. У вас сегодня знакомство с графом. Не опозорьтесь, может хоть он возьмёт такую идиотку в жены. «снова это…вы. Снова этот тон..» Время будто смеялось над юной Андер. Время пролетело словно час, быстро и мимолётно. И вот она нервно сидит за столом пока, отец что-то пытается объяснить графу, но тот повернул голову в сторону девушки, словно заинтересовался. — Фрауляйн, как ваше имя? Девушка немного испуганно сжала, ткань платья в коленях, под столом. Совершенно не ожидала что к ней обратятся. — Адель.. господин..— Смущение взяло вверх и юнная леди опустила взгляд в чашку чая. Граф Рейн Кестнер наблюдал за сценой с холодным, аналитическим интересом. Герцог Андерский был ему неприятен — грубый, жадный выскочка, чьё влияние строилось на долгах и страхе, а не на благородстве. Но этот брак решал одну из проблем Рейна — проблему наследства и связей. Однако сейчас всё его внимание принадлежало девушке, сидевшей напротив. Её испуг был почти осязаем, но в нём не было истеричности. Лишь сдержанная, горькая покорность. Когда она опустила взгляд, он заметил, как дрогнули её длинные ресницы. «Прекрасная птичка в позолоченной клетке», — мелькнула у него мысль. Он не стал повышать голос, но его баритон, ровный и твёрдый, прозвучал так отчётливо, что герцог мгновенно умолк. — Адель, — он намеренно повторил её имя, опуская официальный титул, позволив ему прозвучать в тишине кабинета. Его взгляд, серый и пронзительный, как зимнее небо, не отрывался от неё. — Вы плохо переносите шоколад? Или, возможно, атмосфера в этом кабинете слишком тягостна для чаепития? Он сделал небольшую паузу, давая ей возможность собраться с мыслями, но не сводил с неё глаз, изучая каждую реакцию. Его манеры были безупречны, но в них сквозила не просто вежливость, а строгость следователя. — Ваш отец уже изложил мне свои резоны. Теперь мне интересно услышать ваше мнение, фрейлейн Андер. Что вы сами думаете о предполагаемом союзе? Адель смотрела в чашку с чаем, размышляя, что ответить. —Честно признаться, мне от этого выгоды никакой, в отличие от моего отца… Разве что это шанс уехать из этого места. Но… ничего негативного я не думаю. Краем глаза Адель заметила, как отец покраснел от злости. Хоть она и говорила прямо, всё ещё не решалась поднять глаза. Честно говоря, она, похоже, влюбилась по уши, хотя и не показывала этого. Адель почти зажато глотнула чай, слушая, как отец напоминает ей о манерах. —Адель, сядь ровно, не позорься. От баса отца её спина невольно, слегка выпрямилась. Уголок губ Рейна дрогнул в едва заметном подобии улыбки. Прямота девушки была… освежающей на фоне придворных интриг. Он видел, как сжались кулаки герцога, и это доставило ему лёгкое удовольствие. Рейн поднял руку, мягко, но недвусмысленно останавливая герцога. —Позвольте, ваша светлость. Честность — редкая и ценная добродетель. Его взгляд вернулся к Адель,став чуть менее суровым. —Шанс уехать… Прагматично. А что, помимо свободы от этих стен, вы хотели бы обрести, фрейлейн Адель? Библиотеку? Сад? Возможность изучать то, что вам интересно? Невольно девушка перешла на французский, её голос стал тихим, почти стыдливым. (Отец ненавидел, когда она говорила по-французски, так как не знал этого языка, и ненавидел её страсть к рисованию.) В небольшой фразе слышался немецкий акцент. —« J'aime dessiner …» — (мне нравится рисовать) прошептала она по-французски. Это был такой мягкий намёк, но в то же время прямой ответ. Она будет рада любому материалу для рисования. В конце концов отец выгнал её, чтобы не мешала. Адель ушла в свою комнату и с ужасом заметила пятно от чая на платье, которое проносила всё это время. От стыда ей захотелось провалиться сквозь землю. Пришлось переодеться. Она вертелась перед зеркалом, пытаясь понять, идёт ли ей новый наряд. Белая блузка с высоким воротником-стойкой и длинными рукавами, украшенными манжетами с оборками, была прикрыта бордовым жилетом на пуговицах. Его дополняла длинная юбка того же оттенка, по бокам украшенная едва заметной шнуровкой, образующей крошечные бантики. Шнурки свободно свисали вниз. «Надо же было так опозориться…Это дурацкое пятно…» — не выходило у неё из головы. Спустя час в дверь постучали. На пороге стоял слуга графа Кестнера, держа в руках небольшой, но изящный лакированный ящик из тёмного дерева. — Фрейлейн Андер. Его сиятельство граф Кестнер просил передать вам это. Внутри, на бархатной подкладке, лежал набор для рисования: карандаши разной твёрдости, серебряный резак для их заточки, несколько палочек прессованного угля и блокнот с плотной желтоватой бумагой ручной работы. Никаких излишеств — только качественные инструменты для серьёзной работы. К ящику была прикреплена визитная карточка с чёткими, строгими буквами: «Для практики. До подписания контракта. — Р.К.» Ни единого слова о пятне или её смущении. Лишь безмолвное, но весомое признание её интереса и намёк на будущее. В ДЕНЬ ВЕНЧАНИЯ В день венчания Адель словно охватила паника. «Что, если что-то пойдёт не так?..» Месяц пролетел как один день. До начала церемонии оставались считанные минуты. «А если запнусь… или, того хуже, на клятве запутаюсь… Боже… Боже… Боже…» Дверь в гардеробную отворилась без стука. На пороге стоял Рейн, уже в парадном мундире, его осанка была безупречной, а взгляд — твёрдым и спокойным. Он закрыл дверь и оценивающе осмотрел Адель. — Паника — непозволительная роскошь для будущей графини Кестнер, — его голос был ровным, без упрёка, скорее констатацией факта. — Вы выучили клятву. Я видел, как вы репетировали перед зеркалом. Он сделал шаг ближе, не нарушая дистанции, но его присутствие, казалось, заполнило всю комнату. — Вы не запнётесь. Потому что я буду стоять рядом. И потому что вы умнее, чем думаете. — Взгляд скользнул по её наряду. — Вы выглядите соответствующе. Теперь осталось вести себя так же. — Вот именно: вы рядом, и я начну говорить как умственно отсталый человек, запинаясь и забывая слова, — выпалила Адель. Она нервно зашагала по гардеробной, и когда в зале церкви зазвучали песнопения, стало ясно: нужно ещё суметь дойти до алтаря, не упав. —А если я упаду или ноги запутаются? — зашептала она, поддаваясь панике. Рейн резко развернул её к себе, положив руку на плечо. Его прикосновение было твёрдым, почти властным, но не грубым. —Довольно, — его голос прозвучал тише, но с железной чёткостью. — Вы не упадёте, потому что моя рука будет на вашей. Вы не забудете слов, потому что я буду произносить их первым. Ваша задача — повторять. Он слегка наклонился, чтобы поймать её взгляд. —А если и запнётесь… — в его глазах мелькнула искра чего-то, отдалённо напоминающего иронию, — …то в протоколе этого не будет. Понятно? — Да… Более чем… Он впервые до неё дотронулся. Внутри себя Адель прыгала от счастья, хоть снаружи её и скрывал толстый слой паники. Шаги к алтарю помнились как в тумане, но вот они уже стояли рядом. Звуки доносились до неё эхом, хотя всё вокруг она осознавала с пугающей чёткостью. Когда настала её очередь давать клятву, Рейн слегка сжал её руку, лежавшую на его манжете. Это не было нежностью — скорее тактильным сигналом, безмолвным напоминанием о его присутствии. Его собственный голос, произносивший обеты, звучал ясно и твёрдо, без тени сомнения. В тот миг, когда священник объявил их мужем и женой, он повернулся к ней. Его движение было точным и выверенным. Он не стал ждать, пока она поднимет глаза, — его пальцы аккуратно, но решительно коснулись её подбородка, заставив её взгляд встретиться с его собственным. Наклоняясь для братского поцелуя, он на мгновение задержался так близко, что его дыхание коснулось её кожи, и тихо, так, чтобы слышала только она, произнёс: — Выполнено безупречно, фрау Кестнер. [спасибо за прочтение<3. Рада любой критике и указанию на ошибки , и в общем мнению о первой главе. кстати мой тгк: https://t.me/DanteRayl ]