Смой свои печали

      Уэ́нсдей возникла из ниоткуда – то ли материализовалась из пустоты, то ли выплыла из тени распахнутой двери. Как бы то ни было, вскрика, что вырвался у Тайлера, сидевшего в ванной, с лихвой хватило бы, чтобы разогнать всех призраков и духов, обретавшихся в поместье Гейтсов.       Он инстинктивно съёжился под плещущейся водой, прикрыв член ладонями – жест абсолютно бесполезный, о чём Уэ́нсдей, разумеется, не сочла нужным упоминать. Она бесшумно приблизилась, сбросила с плеч верхнюю одежду, обнажив платье без рукавов. Её пальцы, холодные и уверенные, нежно коснулись медовой кожи, чтобы стереть подсохшую кровь с его челюсти. — Я вымою тебе волосы. — Уэ́нсдей, Лорел только что ушла! Она могла тебя увидеть! – голос его прозвучал сдавленным шёпотом, больше напоминающим шипение. — Мне всё равно, – отрезала она, не меняя выражения. – У тебя был тяжёлый день.       Тайлер метался между смятением и… нарастающим возбуждением, потому что, чёрт побери, он был семнадцатилетним – без малого восемнадцатилетним – Хайдом, чьё тело бурлило от гормонов. Каждая клеточка его существа вопила: «Трахни её. Возьми жёстко. Сейчас же». Он явственно ощутил, как вся кровь тут же хлынула вниз, когда бледные пальчики коснулись его волос, убирая мокрую чёлку со лба. И почти – почти! – устыдился того, как член затвердел под водой от этого, казалось бы, невинного и заботливого жеста.       Тишину вновь нарушил голос Уэ́нсдей: — Знаешь, если дашь слово, что поможешь мне… или хотя бы не станешь мешать, когда я буду сводить с ней счёты, – она сделала паузу, давая словам проникнуть в его сознание. – Я, быть может, разрешу тебе трахнуть меня прямо сейчас. Раз уж ты, судя по всему, и так настроен, – она пожала плечами, словно предлагала ему закончить смену пораньше, а не замышляла убийство.       Тайлер рывком развернулся к ней, отчего брызги разлетелись по кафелю: — Если ты о Лорел… Я не могу. Она контролирует… – он проглотил едва слетевшее с языка «Хайда», – …меня.       Однако Уэ́нсдей не отступала, настаивая на своём. Её рука схватила его запястье, вытянула из воды и прижала к своей груди: — Я уверена, мы найдём способ.       Осторожно сжав ладонь, Тайлер ощутил под тонкой тканью упругую мягкость и твёрдую бусинку соска. Сдавленный стон вырвался из его горла, когда он провёл подушечкой большого пальца по напряжённому бугорку, а затем ущипнул тот, запрокидывая голову на прохладный чугун от понимания… — Без лифчика? – вырвалось у него хриплым, сдавленным шёпотом. Его взгляд, горячий и неотрывный, прилип к ней.       Уэ́нсдей шагнула в воду, всё ещё полностью одетая. Ткань платья мгновенно потемнела, впитывая влагу. Босые ступни скользнули по дну, коснувшись его голеней ледяным прикосновением, прежде чем она уверенно устроилась на нём верхом.       Бледные пальчики решительно обхватили его член, и она почувствовала, как он напрягся и запульсировал в её сжатой ладони. И, как всегда в моменты спонтанных решений, где-то на задворках сознания зазвучали знакомые аккорды: Non, je ne regrette rien. Член дёрнулся в её хватке, когда он, охнув, помог ей занять более удобное положение в тесном пространстве ванны.       Тайлер резко сжал её ягодицы поверх насквозь промокшего платья, так стремительно притянув к себе, что ей пришлось ухватиться за чугунный край для равновесия. Скользкое бедро вплотную прижалось к напряжённой плоти.       Уэ́нсдей, тяжело дыша, заслонила собой свет лампы. — Я накачаю тебя, – прошептала она ему в самые губы. – Усыплю, чтобы ты не смог помешать, пока я буду ломать ей рёбра, – чёрные косы, словно живые змеи, скользнули по его щеке. Тайлер уже стонал и с закрытыми глазами тёрся об неё, теряя остатки самоконтроля. — Делай что хочешь… Просто трахни меня сейчас.       Уэ́нсдей коротко усмехнулась и приставила его к своей промежности, к самому входу.       Сдавленный вздох вырвался из груди, когда он вошёл в неё, безжалостно раздвигая влажные складочки. Вода плеснула на пол, когда она резко опустилась, принимая всю его длину. Пальцы Уэ́нсдей с такой силой впились в чугун, что костяшки побелели; тёмная ткань облепила каждый изгиб её тела, словно вторая кожа.       Тайлер же заставлял себя не закрывать глаза – зрелище того, как пропитавшаяся водой одежда липла к ней, в то время как она ритмично скакала на нём, было самым эротичным, что он когда-либо видел. Отсыревший верх платья отяжелел от воды, бесстыдно обнажая отсутствие нижнего белья и откровенно обрисовывая упругую пляску груди с каждым движением.       Уэ́нсдей, насаживаясь на него до упора, замерла на мгновение. Влажными подушечками пальцев она стёрла остатки крови с его лица и, не дав опомниться, втянула в неряшливый, жадный поцелуй. — Хочу, чтобы ты знала… Это не просто похоть, – выдохнул он, едва отрываясь от вишнёвых губ и вновь погружаясь в пучину ласк и стонов. Тайлер впился пальцами в аппетитные бёдра, прижимая те к себе, и выдавил сквозь стиснутые зубы: — Ты мне нр… нужна. Даже после того, как ты покончишь с Лорел. — Я вся твоя, – тихо пробормотала Уэ́нсдей, чуть касаясь губами чужого уха.       Улыбка, обращённая к ней, была поразительно искренней и чистой – разительный контраст с грязными движениями его бёдер. Она заворожённо наблюдала за этим, чувствуя, как опьянение разливается по венам от пристального взгляда ореховых глаз и очередного точного удара, бившего прямо в «точку G». Возможно, виной тому была тёплая вода, а может – сам Тайлер, пробуждавший в ней эти чувства.       Уэ́нсдей наклонилась вперёд, уперев ладони в его плечи. С каждым новым погружением её клитор с раздражающе-приятным трением скользил по его лобку. Тайлер провёл ладонями вниз по изящной спине, нащупал подол платья, грубо стянул его с неё через голову и швырнул куда-то в сторону, где наряд бесформенной тенью лёг на кафель.       Ему необходимо было сбавить темп. Он чувствовал, что балансирует на самой грани – волна нарастающего, почти болезненного наслаждения грозила затопить его целиком, обещая стать самым мощным оргазмом в жизни. — Я уже близко… – пробормотал Тайлер.       Уэ́нсдей всем телом ощутила, как его мускулы налились стальным напряжением под ней. Его бёдра дёрнулись вверх, а пальцы ногтями впились в алебастровую кожу, наверняка оставляя на ней красные следы-напоминания. Этот всплеск животной страсти заставил её в ответ громче стонать и сжимать его плечи ещё крепче. — Потрогай меня, – всхлипнула она, хватая одну из его ладоней и властно перемещая ту к своей киске, где набухший клитор отчаянно изнывал, позабытый в ослепляющем пылу страсти.       Тайлер понимал, что не сможет избежать неизбежного. И раз уж так, он был полон решимости вознести её на вершину вместе с собой. — Я заставлю тебя кончить. Мне нужно, чтобы ты кончила.       Уэ́нсдей подавила короткий смешок, который тут же превратился в стон, когда Тайлер с животной, безжалостной силой впился зубами в её яремную вену. Восхитительная боль – острая, точная и пьянящая – стала той последней каплей, что окончательно опрокинула её через край. Она застонала и крепче сжала его в своих объятиях, пока накрашенные чёрным лаком ногти, словно отточенные клинки, впивались в широкие плечи.       Движения Тайлера стали резкими, дикими, и Уэ́нсдей, всё ещё тонув в головокружении от собственного оргазма, сквозь туман в сознании поняла – он близок. Даже захлёбываясь от наслаждения, ей удалось выдохнуть прерывисто, между стонами: — Я не… защищена. Пожалуйста… не в меня…       Тайлер зашипел, чувствуя, как её внутренности судорожно сжимаются вокруг него. Но в самый последний миг, когда волна его собственного удовольствия уже готова была перехлестнуть через край, он резко выскользнул из неё. Тайлер прижал свой напряжённый, пульсирующий член к её влажной, вздымающейся в быстром дыхании груди.       Пара содрогающихся движений – и он издал хриплый, сломленный стон. Горячие струи семени выплеснулись на её бледную кожу, яркими жемчужными полосами окрашивая нежную плоть.       Тайлер так тяжело дышал, что Уэ́нсдей даже почти испугалась, не заболел ли он, и спросила: — С тобой всё в порядке?       Тайлер замер на мгновение, его взгляд скользнул по встревоженному девичьему лицу. Он задумчиво склонил голову набок, а затем мягко, но неумолимо притянул её к себе, пока их тела не соприкоснулись – грудь к груди, лоб ко лбу, как два отражения в зеркале.       Тишина заброшенного дома сгустилась вокруг, становясь почти осязаемой. Тайлер медленно проводил кончиками пальцев по её спине, едва касаясь, и Уэ́нсдей ответила на это, уткнувшись носом в его шею. Их дыхание, сначала неровное, замедлилось и слилось в общий ритм.       Они оставались в ванне, прижавшись друг к другу, пока вода не остыла. Когда же Тайлер заметил, как по коже Уэ́нсдей побежали мурашки, он с трудом разжал объятия и прошептал ей в мрачную макушку: — Нам стоит вылезать, пока ты не простудилась, – в его голосе слышалась забота, хотя собственное тело явно противоречило этому намерению – член снова налился тяжестью.       Уэ́нсдей, не говоря ни слова, провела холодной ладонью по его бедру, целенаправленно двигаясь к напряжённой плоти. Она провела указательным пальцем от самой головки до мошонки, заставив его вздрогнуть от контраста температур. Вишнёвые уста тронула чуть заметная улыбка, когда она безразлично констатировала: — Я всегда мёрзну.       Тайлер усмехнулся и поцеловал её в щёку – короткое, но обжигающе нежное прикосновение. И прежде чем она успела что-то сказать или осознать происходящее, он резко поднялся на ноги, легко прихватив её за собой, держа на руках. Вода вокруг них взметнулась сверкающими брызгами, кружась и плескаясь в такт их движениям. — Нам действительно пора, – ухмыльнулся Тайлер.

КОНЕЦ.