Сцена, которой не было

Все это уже было: грязно-розовое небо над Кони-Айлендом, теплый ветер в лицо, портящий идеально уложенную прическу, хруст сахарной ваты на языке (плохо размешанные крупинки царапают десны). Джеймс горько усмехается. Они совершенно точно не приезжали в парк развлечений этим летом, он готов поклясться. И все же… Спроси его кто, Джеймс припомнит каждую деталь: как пламя костра играло на лицах парней и Джейни, как тянулся под пальцами жареный зефир, как сок от сосисок брызгался во все стороны, пачкая рубашки. Как Джейни выбрала Саймона. Он шумно втягивает носом воздух. Вот оно. Все дело в мисс Монро. Не проходит и дня, чтобы он не думал о Джейни. В истории болезни Джеймса Креста она проходит под категорией вредных привычек, но еще немного и переместится в список зависимостей. Тогда на пляже, вечером, которого не было, но который так жив в его памяти, они затеяли какое-то дурацкое соревнование по поеданию сосисок на время, и Джеймс ожидаемо проиграл. Не выдержав поражения, он сбежал на пирс, где его нашла Джейни и прочитала целую лекцию об умении принимать фиаско с достоинством. — Ты даже не представляешь, — думает Джеймс. — Ты даже не представляешь, как ты заблуждаешься, детка. Она убила его первым же выстрелом, просто появившись на пороге Роузвуда с тяжелым чемоданом, набитым под завязку амбициями и ожиданиями. Джеймсу стоило немалых усилий не сорваться с места, подхватить багаж новенькой соседки и потащить его вверх. Кажется, тогда ей помог Грант или Тристан. С самого начала было ясно, что мисс Монро — из ряда вон выходящее явление в Карни, и Джеймсу к ней приближаться не следует. Возможно, в другой вселенной они и могли бы быть вместе. Джеймс пересмотрел достаточно серий «Доктора Кто», чтобы начать мечтать о путешествиях сквозь время и пространство, пусть собственную «Тардис» он пока так и не приобрел. Окажись они с Джейни, допустим, в Индии… Воображение рисует хрупкую фигурку мисс Монро, закутанную в сари, где-то на улицах Калькутты. В этом мире ее зовут Лалит, или Индира, или Дивия, она танцует босиком по желтому пыльному песку и улыбается, всем своим видом словно говоря: «Я наследная принцесса, а ты кто?» В мире настоящем он снова ожидаемо проигрывает состязание и сбегает на пирс. Над головой висит луна, похожая на треснувшую фарфоровую чашку, и Джеймс ждет, когда шаги Джейни раздадутся в вязкой тишине Кони-Айленда. Будь они в вымышленном мире визуальных новелл (а Джейни любит визуальные новеллы, он знает) парочкой премиальных выборов все можно было бы поправить: Джеймс Крест смог бы претендовать на роль фаворита в романтической истории. Преградой не послужил бы ни его снобизм, ни предначертанное жизнью место в крупной холдинговой компании (снобизм легко устраняется покупкой платной сцены с предполагаемым любовным интересом). Но они не в визуальной новелле, а в реальном мире, где Джейни сценарно выберет Саймона, и все, что ему останется — просто принять этот факт. — Эй! — Джейни аккуратно дотрагивается до плеча Джеймса. — Ты как? За ее спиной перемигиваются огоньки колеса обозрения, и шумит прибой. Если напрячь воображение, можно увидеть, как над парком всплывают окна с выбором ответов, угадать бы правильный. Джеймсу хочется крикнуть, что он понятия не имеет как он, что ей нужно остаться с ним просто потому, что так будет правильнее со всех сторон, что в ней есть жизненная сила, пусть Джейни об этом пока не подозревает, а в нем — нет, он живет по указке других, и только Джейни под силу его спасти. Джеймс глубоко вдыхает. Кто-то из современных писателей как-то сказал, что в мире нет ничего — ни цветка, ни камня — настолько сложного, чтобы сравниться по сложности с простым человеческим приветствием. — Джеймс? — повторяет Джейни. Он оборачивается к ней и начинает говорить.