Интервью, которое никто не хотел давать
16 декабря 2025 г., 23:17
Паддок, как всегда, шумный, суматошный и чертовски маленький. Люди казалось бы толпятся везде, хотя уже час дня, солнце вылизывает мокрый асфальт после утреннего дождя, и Джорджу кажется, что даже бетон здесь дышит воспоминаниями. Как никак, Нидерланды стали особенной страной после появления Супер Макса.
— Макс, буквально пять минут, — говорит он в микрофон, подмигивая оператору Sky.
— Я уже дал интервью сегодня, — отвечает Ферстаппен, не глядя.
— А это будет самое приятное.
— О да, не сомневаюсь.
Макс стоит в комбинезоне расстёгнутом до талии. Волосы мокрые, лицо всё ещё злое после квалификации. А как же! Каким-то образом новичок из Альпин умудрился врезаться в него, не справившись с управлением. То ещё дерьмо, особенно, когда на счету каждая деталь, ведь Макс и в этом году планирует бороться за чемпионский титул. Тем более когда болид наконец-то чувствует себя сносно, а на тех еще развалюхах он в изнурительной борьбе чуть не урвал титул в 2025 у доминирующей команды (2 очка, Ландо...), а в 2026 в ужаснейшей кавалькаде, в которой пять пилотов шли почти вровень, работал на износ, и был в числе фаворитов. Впрочем, 2026 закончился тем, что лишь на гран-при Абу-Даби Рассел совершил какое-то чудо, вырвавшись вперед, заработав свой первый и уже единственный титул (после чего и завершил карьеру, порой Макс забавлялся тому, насколько "Дивы" из Мерседес похожи, да? не напоминает ли это одну блондинистую Бритни?).
Увидев камеру Sky, он делает вид, что не видит блядского Рассела вовсе, но та самая журналистская улыбка британца уже включена на полную мощность, вся такая ослепительная, профессиональная, и немного хищная (не немного). К сожалению, Макс уже знал её, и был чертовски не рад увидеть её вновь. Кто бы мог подумать, что гонщик Рассел невыносим, но будучи журналистом он станет самим дьяволом во плоти.
— Мы не виделись с самой Сузуки, — начинает Джордж, — ты скучал? Я вот да!
— Нет. И ты отправлял видео кружки в общий чат пилотов на отдыхе с Дэном, так что не нужно выделываться, Рассел.
— Ну хоть соври в эфире, ради приличия! И мы с Дэном вспоминали о тебе! Нашим зрителям не терпится узнать всё из первых уст. Что же случилось при столкновении с Альпин?
Макс закатывает глаза. Оператор тихо хихикает. Джордж наслаждается каждой секундой. Он больше не должен быть сдержанным, не обязан следить за словами. Он, блять, абсолютно свободный человек. У него больше даже нет имиджа, только клоунское поведение и получаемый кайф от каждой секунды жизни.
— Что же, раз Макс сегодня не в настроении рассказать об инчиденте, то как ощущения перед гонкой?
— Нормальные.
— То есть все в порядке? Совсем не думаешь о том, что не сможешь взять подиум на родине? Даже когда Мерседес и Макларен прекрасно себя чувствуют, а Леклер смог разобраться с настройками, и завоевал сегодня блестящий поул?
— Джордж... — голос Ферстаппена становится низким.
— Ну что, вспоминается 26-й?
— Нет, это обычный уикенд. Болид чувствует себя хорошо, наша команда работает, не покладая рук, а я в неплохой форме.
Макс заканчивает говорить, делает шаг назад (явный жест к бегству). Джордж почти физически чувствует это удовольствие, видеть, как вечный хищник сам хочет уйти из кадра. И именно в этот момент Макс разворачивается, и замирает на долю секунды, а лицо становится непередаваемо грустным. Позади стоит Нико Росберг, и весело машет рукой, блистая ярчайшей улыбкой.
— О, боже, он разве не брал интервью у Хэмилтона, — шепчет кто-то из съёмочной группы.
Макс моргает.
— Вы вдвоём — это нарушение Женевской конвенции, ладно, один, но сразу двое..., — говорит он наконец, уже обречённо.
— Мы просто хотим поболтать, чемпион, — улыбается Джордж.
— Да-да, обычные чемпионские разговорчики, — добавляет Нико с той самой вежливой учтивостью и хитрющей улыбочкой, от которой хочется уйти пешком до родного княжества Монако.
Макс выдыхает, сжимает губы, смотрит прямо в камеру Sky:
— Кто вообще дал им журналистскую лицензию?
Все окружающие испустили смешки, некоторые даже поддакивали, но Джордж в этот момент думает, что, пожалуй, он действительно счастлив. Никаких брифингов. Никаких гонок. Только наполненная событиями жизнь, камера, веселые разговоры, — и Макс, который пытается сбежать, и иногда Нико, с которым он на удивление нашел общий язык.
