Холод и мимолетное тепло

События происходят после того как Такемичи и Майки переместились в прошлое, то есть, на данный момент они все еще в процессе создания хорошего будущего ________________________

Новая сплетня быстро стала горячей темой в школе. Особенно общительные ученики хотя бы раз за день с такими же коммуникабельными друзьями поднимали новинку, перемывая косточки ее создателям. 

Кодзимо Рей и Сано Манджиро встречаются.  Может быть, всем было бы и глубоко плевать на это, если бы не вся экзотичность пары.  Рей — отличница, умница и олимпиадница. Ее очаровательный дневник буквально светился от количества пятерок. Одета всегда с иголочки, никаких резких движений. В Кодзимо совершенно все: прямая спина, походка, чистая речь. Ее спокойно можно было сравнить с принцессой.  Манджиро же синоним слова разгильдяй. Главный задира чуть ли не всего Токио, заработавший кличку Непобедимый Майки.  Но если ограничиваться стенами школы, то этих двоих знали все. Первую из-за инициалов в первой строчке по количеству баллов за экзамены, второго из-за инициалов в последней строчке этого же списка, зато с более чем сотней избитых подростков за спиной. Не удивительно, что их союз стал таким обсуждаемым, одноклассники, будто журналисты, пытались выведать хоть что то (вернее только у Рей, потому что Майки беспокоить боялись, из всей школы так и не нашлось ни одного смельчака, который на это способен).  Позже зародились и темные сплетни. Сплетни, в общем то, всегда были не самой светлой темой для обсуждения, но сейчас они будто сползлись в неровный ком, слиплись черной материей, шепча разные непотребства.  Кодзимо повторяла параграф по истории, когда к ней подбежала одноклассница. Девушка вальяжно почти запрыгнула на парту Рей, заглядывая в учебник, надеясь найти спрятанный за плотной обложкой телефон. В идеале с открытой перепиской, где в имени контакта обязательно будут буквы м, а, й, к, и. Но весь задор пропал с лица ученицы, когда за обложкой оказались обычные белые странички с замысловатым текстом про эпоху Мэйдзи.  — Ну-у-у, так совсем неинтересно.  Грустно потянула одноклассница, склонив голову набок. Она нахмурилась, а на парочку уже обратили внимание и другие присутствующие.  — Сато, слезь пожалуйста, ты мне свет загораживаешь.  Интонация Рей напоминала профессиональную. Она походила на строгую начальницу, не хватало лишь обращения на «вы». Кодзимо поправила очки, которые сползли к кончику носа. К слову, дамочка, которая расселась на парте, действительно отбрасывала массивную тень на страницы, загораживая освещение. Сато усмехнулась, кокетливо закрутив прядь волос на пальце.  — Да-да-да, а если не слезу, то Майки позовешь?  Рей внешне в лице не поменялась, разве что исподлобья посмотрела на школьницу. Лицо собеседницы приобрело ехидное выражение. Обыкновенные расспросы уже давно приобрели провокационный характер. По сути, Кодзимо уже давно могла рассказать обо всем Сано. Конечно, девушек он не бьет, но кто сказал, что лишь они подобным промышляют? Учащимся школы повезло, что их объект для сплетен такой великодушный. Рей знает, что когда дело касается близких, Майки срывает крышу. Она, конечно, думала известить возлюбленного об одном из случаев допроса с элементами утечки информации из мобильника(к слову, попытка провалилась благодаря паролю), но быстро одумалась. Не хотелось даже представлять, на что способен пойти Манджиро, чтобы обеспечить Кодзимо полную безопасность. Иногда казалось, будто он когда то прожил другую жизнь, где потерял всех, ибо его желание защитить почти маниакальное, но умело спрятанное за маской безразличия и юмора.  Рей глубоко выдохнула, захлопнув учебник, поняв, что дочитать параграф, изученный еще дома вдоль, поперек и вверх ногами, ей не дадут.  — Так то лучше, надо ведь и с одноклассниками хоть иногда разговаривать, — сзади собрались еще девочки, которые, словно болванчики, кивали, в то время как Сато стала лицом похожа на ангела, хотя недавно была ну точно дьяволицей, — как там с Майки дела? Не ссоритесь?  Кодзимо раздраженно фыркнула.  — Я личное не обсуждаю.  Отличница встала со стула, поправила юбку. Решив показать зубки, Рей стервозно махнула волосами, гордо направляясь к коридору. Даже в этом действии можно было найти что то притягательное и завораживающее. Кодзимо никогда не была харизматичным лидером, но из-за чего то на нее хотелось смотреть. Когда она выходила к доске, все в классе затихали, глядя на одноклассницу, когда она читала на уроке, все внимательно слушали грамотно поставленную речь, которая соблюдала каждую запятую и точку.  К сожалению, класс покинуть Рей не дали. Шурша полиэтиленовой упаковкой тайяк, появилась фигура лишь на пару сантиметров выше. Сато сразу соскользнула с парты Кодзимо, разыграв перед гостем из параллели спектакль, в котором массовкой служили те самые болванчики. К сожалению или к счастью, театральная постановка никак не затрагивала непосредственно «сладкую парочку со скелетами в шкафу»(временное название дуэта до появления постоянного), одноклассница просто сделала вид, будто ничего и не было, теперь до ушей доносились лишь поверхностные разговоры о моде и журналах.  Лицемеры.  Рей неодобрительно сверкнула взглядом на актеров, но быстро вернулась к любимой внешности возлюбленного.  — Я попросил семиклассника сгонять за тайяки, будешь?  Манджиро улыбался так благородно, будто совершил и продолжает совершать великие дела. Разгильдяй протянул Кодзимо пакет со сладостями, но к ним резко появилось отвращение. Будто бы это не ароматная выпечка, а уран или уголь.  — Каким способом ты их достал говорить было необязательно, — девушка опустила голову, — боже, а что с твоей рубашкой?  Нечто помятое и похожее на скомканную бумагу в корне отличалось от гладкого хлопка. Майки отшатнулся, он оттянул подол рубашки, разглядывая складки.  — Да ну, рубашка как рубашка, — с его губ сорвался смешок, — вот видела бы ты ее год назад, вот это было что-то.  Озорным огоньком в темноте глаз, Майки взглянул на Рей. А у нее, кажется, начинались рвотные позывы, ибо мордашка Кодзимо стала до смеха глупой.  Но все же, как они смогли сойтись? Это история не самая занимательная, но ставшая спасительной для марионетки, которая находилась на грани. Говорят, что противоположности притягиваются, и этот пример один из самых ярких в этой категории.  ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──  Звонкая пощечина пронеслась эхом в ушах. Голова закружилась, а на глазах уже наворачивались слезы, которые дальше век так никуда и не вышли, осели стеклянным налетом, который блестел в свете комнатной лампы.  — Мерзавка, — почти оскалившись, злобно и вполголоса прошипела мать, — я столько денег в тебя вкладываю, а тебе так тяжело справиться с единственной обязанностью?  Она не кричит, но от того становится еще страшнее. Ладонь Рей коснулась обожжённой чужим теплом щеки.  — Я повторяю еще раз, эта контрольная была незапланированная, по новой теме, — Кодзимо пришлось глубоко вздохнуть, чтобы усмирить огонь эмоций, который так и норовил вырваться из груди жаркими языками пламени, — я ее пропустила и еще не успела пройти с репетитором.  Злобные глаза отличницы походили на щенячьи с этими дурацкими влажными бликами. Она правда выглядела жалко.  Все заслуги, навыки, движения, привычки, которые были описаны ранее — заслуга матери. Это она та женщина, что смогла воспитать безупречную дочь. Но надо ли самой дочери все это? Выбирала ли она такую жизнь, которая с возрастом все больше стала похожа на существование? Рей знала, что она должна делать. В восемь школа, в пять вечера репетитор по математике, в семь по английскому, в субботу спортзал и репетитор по биологии, в воскресенье репетитор по химии и физике, после окончания двенадцатого класса поступает на хирурга, помогает престарелой маме.  У Кодзимо было четкое расписание, которому она следовала безоговорочно.  — Прогрессия? Да это даже Кио решит, а ему семь лет!  Женщина, стоящая перед Рей, все больше напоминала ведьму. Морщинистую, мерзкую и злобную.  — Разве четверка это так плохо? Я полночи пыталась хоть что то понять фактически с нуля, разве я плохо постаралась?!  Синдром отличницы уже стал частью всего существа Кодзимо, эта четверка ей самой как кость поперек горла, царапала душу и колола сердце. Особенно хорошо она запомнила удивленные вздохи одноклассников, когда кто то сказал, что видел в тетради Рей что то помимо пятерки. Девушка давно стала похожа на бесчувственного робота, лишь иногда происходили сбои. Это иногда произошло и сегодня. Что то кроме молчаливого согласия стало роскошью в доме Кодзимо. Построилась четкая иерархия, где самым низшим звеном в пищевой цепи стала марионетка. Не Рей, а ее оболочка. Мать унижалась перед отцом, а подобие человека перед всеми сразу. Последние полтора года жизни проходили как в тумане, откуда вывел девушку невысокий блондин, державший в страхе весь Токио.  — Зачем четверка, когда есть оценки выше?  Кодзимо резко развернулась и практически побежала в коридор. Она схватила первую попавшуюся куртку, наверное, даже не свою. Женщина только только показалась в дверном проеме, но застала лишь захлопнувшуюся дверь и последующую за ней тишину, которая после длительного спора была чем то необычным, безмятежным. Из кухни высунулся отец, кажется, что он уже привык к подобным скандалам, поэтому его усталое лицо приобрело лишь призрачное любопытство.  — Ничего, перебесится.  Голос матери перед мужской фигурой приобрёл необычную мягкость, которую она никогда себе не позволяла в сторону дочки.  *** На улице уже стемнело. Начало декабря, но все еще сохранялась плюсовая температура, которая в тапочках, пижаме и отцовской куртке ощущалась как все минус двадцать. Дул северный ветер, царапая кожу, щеки стали румяными, появился легкий озноб и дрожь. Впервые за всю свою жизнь Рей сгорбилась, тщетно пытаясь сохранить тепло. Но лучше уж умереть на морозе — так она думала и уже смирилась, что завтра ее тело найдут окочурившимся на детской площадке за горкой, где девичий организм постепенно теряет силы. Но состояние все еще не было близко даже к анабиозу, холод — знак того, что организм все еще не планирует умирать. Станет страшно лишь когда захочется снять куртку. Градом полились прозрачные слезы, которые, что парадоксально, согревали заледеневшие щеки. Рей знает, что ее никто не будет искать, потому что родители уверены в том, что воспитали себе верную собачку. Только эта самая собачка сорвалась с цепи еще два месяца назад, стала показывать оскал и своевольничать аномально часто.  — Рейка, ты хоть знаешь, что когда из дома уходишь, то надо заранее знать где будешь ночевать?  Знакомый бархатный голос раздался где откуда то сверху. Кодзимо обижено отозвалась. Из-за слез силуэт был размыт, но его форму, как и обращение к себе, девушка узнала. И узнает, наверное, из тысячи. Этот человек подарил ей второе дыхание и прелесть жизни. Именно своим бунтарским и эгоистичным характером Майки так понравился скованной и до тошноты правильной Рей.  — Я-то проверял на себе, — Сано протянул тёплую ладонь девушке, — вставай, так уж и быть, покажу тебе все прелести ночевок вне дома.  Манджиро прекрасно видел, что Кодзимо плачет. И он соврет, если скажет, что ему плевать, просто он откуда то знает, что для нее слезы — удар ниже плинтуса, глубочайший позор. Именно поэтому он делает вид, что все нормально. Всегда так делал и будет продолжать делать.  Рей обиженно дотрагивается до такой желанной частички тепла, поднимается с холодного асфальта, но от первого же порыва ветра пошатывается. Конечно, за полчаса она не могла настолько сильно ослабеть, ее положение прямое следствие накопившихся эмоций, смешавшихся с физическим состоянием. Но как бы все что марионетка держала в себе годами не хотелось вылиться наружу, этого не получалось сделать когда рядом есть хоть кто то. Слезы сами по себе остановились, казалось, что вместе с ними и время.  — Я недалеко живу, надеюсь дойдешь, а если нет, то понесу тебя на руках.  Майки улыбался. Тщетно пытался пошутить, разрядить обстановку. Показать, что рядом есть надежная опора, что если от холода откажут ноги, то на улице Рей никто не оставит. Девушка едва заметно улыбнулась.  *** — Деда, если что, ко мне сегодня подруга на ночевку пришла. Пожилой мужчина поперхнулся кофе, оценивающе оглядев неподходящую для такого времени года одежду и покрасневшее от холода и слез лицо Кодзимо, но молча кивнул, уткнувшись в газету.  Почти деревянными конечностями, Рей с большим трудом сняла куртку и сразу же поежилась. Почему то казалось, что она все еще на улице, но никоим образом не в теплом помещении чужого дома.  — Не разувайся, погнали в комнату.  Майки все еще сохранял бодрый настрой. Кодзимо по пути к дому Сано все гадала как он оказался на площадке и как в полумраке заметил спрятавшуюся за горкой Рей. Было слишком много несостыковок. Все таки нельзя отрицать, что некоторые интеллектуальные качества в процессе учебы развились. Отличница хотела спросить об этом, но губы не слушались и не слушаются до сих пор, поэтому она не смогла из себя выдавить даже короткого приветствия и просто последовала за Манджиро, который крепко держал ее за руку, а уже в комнате усадил на кровать, сам же принялся рыться в шкафу.  — Майки, — Рей произнесла имя друга вяло, ощущение тепла наконец то потихоньку возвращалось, — тебе не кажется это странным?  Сано коротко оглянулся, продолжая ворошить несчастный шкаф. Некоторая одежда уже валялась подле его ног, другая скомкалась по углам полок.  — Ты о чем?  Манджиро упорно делал вид, что все происходящее — случайность. Но Рей убеждалась в своих догадках, оглядывая хулигана, который, как оказалось, вышел на улицу в домашней одежде с накинутой поверх курткой.  — Вышел ночью гулять без мотоцикла и в домашней одежде, каким то образом заметил неприметную меня в темноте, знал, что я ушла из дома, — приходилось прикладывать некоторые усилия, чтобы все это произнести, но любопытство преобладало над физическими трудностями, — мне продолжить?  Майки не ответил, только кинул в Рей какую то кофту прямо в момент как она закончила тираду, словно рассчитывал момент.  — Надевай давай, а я чего нибудь вкусного принесу.  Манджиро вышел из комнаты. Кодзимо расправила большое подобие свитера, она не могла в полной мере ощутить из какого именно материала сделана одежда. Тем не менее, накинула теплую вещь прямо поверх футболки. Носом девушка сразу ощутила чужой, но от чего то приятный, запах.  Много времени после ухода Майки не прошло. Совсем скоро он вернулся. Пошатываясь, кое как держал две кружки с теплым напитком(Рей это поняла по пару) и кучу сладостей. Марионетка сразу же кинулась помогать другу с этим безобразием, забрала у него одну кружку и несколько пакетиков с конфетами.  — Так ты собираешься отвечать на мой вопрос? Сано уже закинул в рот какую то шоколадку. По его лицу было видно, что хулиган огорчился, ошибочно посчитав, что вопрос закрыт.  — А ты хотела насмерть замерзнуть? — Майки замолчал, делая вид, что прожевывает сладость, хоть и что то подсказывало, что он просто думает над ответом, — Я в магазин за тайяки пошел, тебя увидел, а так подумал, что это мусорный пакет вообще.  Кодзимо непонимающе взглянула на Сано, а тот, кажется, понял, что сморозил.  — Да короче любопытно стало мне, я ж не слепой, вижу что что то есть.  В общем то, это было похоже на правду, Рей не было смысла не верить. Вместо сомнений, она стыдливо опустила голову. Майки прав, он помог, а вместо благодарностей получил бессмысленный допрос.  — Извини и спасибо.  Голос Кодзимо тихий, в эти слова она попыталась вложить теплые чувства раскаяния и благодарности. Но Сано это не так важно, или он изображал безразличие, потому что без конца шуршал упаковками конфет, запихивая их себе за обе щеки, запивая какао. Хулиган хмыкнул что то похожее на «ага».  — Мне только в радость помочь девушке, которая мне нравится.  Майки сказал это как бы невзначай, но почему то отвернулся, вероятно скрывая румянец. Рей и сама покраснела. Обертки резко перестали шуршать, было слышно только тихое чавканье, Манджиро пытался проживать весь объем конфет.  — Можешь считать, что это признание.  Парень ответил на немой вопрос раньше, чем его решится в слух задать Рей. Она закрыла рот рукой, то ли чтобы скрыть пылающие щеки широким рукавом, то ли от шока. Громко вздохнув, будто набираясь смелости, Кодзимо сдавленно пробубнила во все тот же рукав:  — Ты мне тоже нравишься.  Кто бы мог подумать, что самый сильный подросток в Токио окажется абсолютно бессилен против замёрзшей и такой хрупкой Рей, а такая правильная и холодная (во всех смыслах) Кодзимо окажется так слаба против какого то хулигана из параллели.