Часть 1
Он существует
всюду и нигдевсегда и никогда
в каждом блике солнцав каждом лунном луче
в сорвавшейся с неба звезде
в каждой травинке, хвоинке, опавшей при линьке шерстинке ушедшего в память зверяв каждом пятне на спинке
божьей коровки,
домашней кошки,
заморской птицы,
которую истребят из-за колдовских пёстрых крыльев
в укрывшей землю листве,
в капле чернил на письме,
в первой огненной искре,
рождённой ударом камня о камень.
Он видит — пусть не всегда разбирая в тумане времени —
всё, что было,всё, что есть,
всё, что будет.
Все войны, болезни, расцветы и крахи империй, все шелесты рек и шорохи камнепадов, все детские крики, предсмертные вздохи, влюблённые шёпоты, гордые речи, начало Вселенной и тихий её конец. …И девушку посреди нигдеи свет в её глазах
и молитву в её сердце
и сталь, что ляжет в руку,и доспех, что станет защитой,
и костёр под ногами.
(и всё, что было,и всё, что есть,
и всё, что будет)
Любопытнаяиз драгоценных камней в недрах земли,
из крошащегося в пальцах угля,
из привкуса горьких зелий во рту,
из бессонных ночей над рассыпающимися фолиантами,
из предательства, и безумия, и стали, что ляжет в руку, и доспеха, что станет защитой, и костра под ногами. В его обретённые человеческие ноги вцепляется земля, ложится удивительно прямой дорогой, ведёт в страну с названием Франция — прямо к королевскому двору, где арманьяки и бургиньоны в нарды играют.(он видит, какие будут сделаны ходы
и чем закончится эта партия,
но выбирает забыть,
ведь это так по-человечески — шагать в пустоту.)
Его, конечно же, принимают при дворе, никому и в голову не приходит прогнать: начиная игру, установи правила сам; и он сплетничает с королевой-матерью, перебрасывается дружелюбными колкостями с рыцарем-бастардом, обменивается непроницаемыми взглядами с местным епископом. …И когда та девушка — свет в глазах и молитва в сердце — переступает порог замка, он встречает её изящным поклоном, и кончики пальцев зудят то ли сожжённые пролитым на днях зельем, то ли в мучительной дрожи узнавания. — Здравствуй, Жанна.
