Настоящий учёный

«Я хочу, — безучастно думает Жиль де Ре, — чтобы он умер». Ему случалось желать смерти другим людям — в конце концов, он ведь маршал Франции. Но вот так — холодно, остервенело, зло — ещё никогда. — Попробуйте, — говорит он вслух, — монсеньор. — Что это? — спрашивает святейший Кошон, недоверчиво принюхиваясь. «Пусть яд, — думает шевалье де Ре, — пусть это окажется яд, пусть…» — и смотрит на человека, которого когда-то считал если не другом, то в целом приятным знакомым из окружения Её Величества, смотрит и ненавидит каждую черту высокомерного тонкого лица. — Всего лишь напиток из ягод одного заморского растения, — говорит он вслух. — Стоит дорого, монсеньор, но я взял на пробу из любопытства, — и легкомысленно прищёлкивает пальцами. Он врёт. Густая и горячая чёрная жижа в кубке — побочный продукт алхимических изысканий. У неё странный, разом отталкивающий и чем-то приятный запах. В нём есть что-то смутно напоминающее ягоды, и это наводит де Ре на подходящую ложь. Святейший Кошон — больше, о все силы ада, никогда не Пьер Кошон — смотрит на него с подозрением, принюхивается, морщит нос и всё-таки делает крошечный глоток. Де Ре затаивает дыхание. Если всё его искусство алхимика хоть чего-то стоит, пусть это будет… — Отвратительно, — кривится святейший Кошон, и не думая биться в агонии, хватаясь за сожжённое горло. — Вы переплатили, шевалье. — Я не сказал вам, сколько заплатил, — вяло отвечает де Ре, теряя интерес к разговору. — Если вам не добавили хоть пару монет сверх товара — вы переплатили, — брюзгливо отзывается Кошон. — Впрочем, шевалье, вам не впервой… преувеличивать значимость некоторых субстанций. Жиль де Ре так сжимает пальцы, что холёные ногти впиваются в ладонь. Адово пламя разгорается у него в голове. …В попытках притушить его, избегая бессмысленного скандала, он только к концу завтрака замечает, что кубок, поданный им святейшему Кошону, пуст.

***

— Там, где вы приобретали эти чужеземные ягоды, шевалье, найдётся ещё? — небрежно интересуется святейший Кошон следующим утром. Жиль де Ре замирает, так и не сделав глотка, и старается не выдать удивления. — Я… постараюсь достать, монсеньор, — говорит он, судорожно припоминая формулу, породившую мелкий коричневый осадок на дне реторты. Святейший Кошон хмурится, предполагая, очевидно, что торговец, продавший ягоды известному чернокнижнику, был не так-то прост, но снисходительно кивает. Ночью, закрывшись в лаборатории, де Ре пристально изучает получившийся порошок в свете лампады. Он пробует жечь его, растворять в воде, наблюдает реакцию с имеющимися у него истолчёнными минералами, но — ничего. Это всего лишь горький порошок со специфическим запахом, при настаивании в горячей воде и последующей фильтрации передающий воде некоторые из своих невпечатляющих свойств. Но, впрочем, Жиль де Ре — не дурак, чтобы пренебрегать имеющимся средством. Для начала он угощает святейшего Кошона по утрам уже готовым напитком. И как он это пьёт, де Ре, не узрев скорой мучительной смерти, попробовал сам, какой же мерзкий вкус! После он преподносит Его Преосвященству небольшую горстку самого порошка в драгоценном ларчике и объясняет способ приготовления. Как положено настоящему учёному, он наблюдает. Это поразительно, признаётся он самому себе неделю спустя. Вечно раздражённый с утра святейший Кошон неизменно миролюбив в последние дни. Он не бормочет под нос, исправляя выговор и критикуя каждое слово Жанны, не шипит по-змеиному под ухом у юного дофина. Как положено настоящему учёному, Жиль де Ре приходит к тому, чтобы проверить действие на себе. Не наблюдая особого эффекта, он берётся за изготовление стратегического запаса, то и дело рассеянно отпивая прямо из колбы. Когда под утро он обнаруживает себя всё там же — и ладно запасы порошка, но куда, скажите на милость, девать то, что было изначальным предметом его изысканий, а теперь превратилось в побочный продукт? — то делает вывод, что с новоизобретённым напитком следует быть аккуратнее. Не хватало ещё, чтобы обычная вечерняя месса перетекла в вигилию. — Как называются эти ягоды? — спрашивает Пьер — снова Пьер — Кошон, благословляя французское войско идти на Париж с Жанной во главе. У Жиля де Ре, сегодня скорее маршала, нежели алхимика, перед глазами всё ещё стоит карта с названиями территорий, захваченных англичанами. — Ко… фе, — говорит он, соединяя два из них. — Кажется, кофе. Пьер Кошон удовлетворённо кивает.

***

— Это кофе, — степенно объясняет Пьер Кошон, разливая тёмную жидкость по кубкам вместо вина. — Попробуйте. Джон Тэлбот, английский маршал, приятнейшим образом проводящий время во французском плену, с поклоном принимает кубок. У него было время заметить: этот напиток святейший Пьер Кошон отчего-то всегда наливает сам, не подпуская слуг. Джон Тэлбот делает глоток, цокает языком и расплывается в коварной улыбке. — А вы пробовали, Ваше Преосвященство, — спрашивает он, — добавить в него молока?