Вес/Beauty is Pain

Останавливаясь у зеркала, которое было ей в полный рост и стояло недалеко от шкафа в спальне, Элеонора задумчиво прикусывает щёку. Сейчас есть время немного дольше повыбирать себе образ, покрутиться так и сяк, и привередничать в выборе. Не так часто девушке выпадает свободный выходной между сменами в больнице, не так часто она действительно имеет силы, чтобы идти гулять. Поэтому она имеет полное право стоять тут и рассматривать себя. Часть приготовлений к прогулке уже была пройдена: тёплый и освежающий душ, чистый комплект нижнего белья на ней и вымытая голова, которую Эля пока ещё не успела высушить, но завернула пышную гриву рыжих волос в полотенце. Осталась только одежда и завтрак, после чего можно будет идти. Но… Переминаясь с одной ноги на другую, ладони всё же скользнули от пышной груди к животу, который заметной складкой выделялся под тканью её трусиков. Нерешительно обхватив его пальцами, Элеонора пристально смотрит, как легко собрать это всё вместе — будто дополнительный пояс для тепла. Но это просто жир, который просто так не снимешь. Непроизвольно втягивая живот и задерживая воздух, Элеонора смотрит, как меняется картинка. Но даже так несложно догадаться, что девушка явно… пухленькая. — Ха-а… — Выдыхая, Эля видит, как возвращается объём: слегка натягивается ткань белья, её пальцы обхватывают по-прежнему заметную прослойку жира. Стоит расслабить и так слабые мышцы пресса — как всё становится почти критичным. Живот откровенно заметен и совершенно не вписывался в эту комбинацию. Руки непроизвольно опустились по швам, плечи поникли. Ей редко кто говорил в лицо, что она толстая. Возможно, это и не было критическое ожирение, но вот эстетически… эстетически, а также физически факты оставались прежними. Элеонора имела бока, животик, «крылья» и довольно широкие бёдра. У неё были щёки и короткие пухлые пальчики. Она имела избыточный вес. Не критично — это почти можно списать на физиологию, наследственность или «изюминку». Что было бы не лучшим решением: избеганием очевидного — да, но не попыткой исправить то, что ей не нравилось. И хотя почти все люди говорили ей, что в этом нет ничего такого, что в ней куда больше плюсов, чем кажется, наличие пышной груди и объёмных ягодиц не утешало молодую медсестру достаточно, чтобы окончательно забыть о своём главном комплексе. Тем не менее это было решаемо. Обхватив себя руками, Эля уводит взгляд в пол, поглаживая плечи, которые покрылись мурашками от прохлады в квартире. Что ей мешало кушать меньше и больше двигаться? Попросить Ориона составить ей ряд упражнений и похудеть до необходимого состояния? Она куда больше потратила времени тут, стоя около простого зеркала с деревянной рамой, чем действительно делала шаги к своей цели. Решительно нахмурившись, Элеонора идёт к своему шкафу, чтобы выбрать, наконец, себе наряд. С этого дня она будет есть меньше и двигаться так много, что уже через пару недель будет с гордостью носить джинсы на целый размер меньше. Всего-то пару недель дисциплины, которая решит её долгую проблему.

***

Эля придерживается своего слова всю последующую неделю. Она ест исключительно салаты и варёное мясо, пьёт только воду, урезает количество порций как минимум наполовину — и никакого кофе с тортиком на завтрак. На работе девушка уверенно отказывает себе в любимых шоколадных конфетах на стойке регистрации, а приёмы пищи сокращены до двух, иногда до одного. Никаких перекусов, никаких обжорств после девяти. Даже самого маленького яблочка. И кажется, будто Элеонора правда справляется, игнорируя мошки перед глазами, стоит ей резко встать с постели или не есть целый день на работе. Всё это — ради её цели. Когда приближаются выходные, девушка незамедлительно просит своего друга Ориона провести ей урок по упражнениям и с удовольствием соглашается побегать с ним на просторном футбольном поле во дворе. И хотя бег Эля практиковала крайне редко, кроме ситуаций, когда она опаздывала куда-либо, она всё равно хотела попробовать этот вид спорта. Ведь Орион никогда не предложит ей чего-то плохого. Да и разве будет он быстро бегать? Явно нет. Точно не быстрее неё. В дополнение ко всему на эту встречу уже подготовлен красивый спортивный костюм. Даже прогноз погоды радовал глаз: утро воскресенья было солнечным, по-летнему тёплым, а значит, ничего не должно было стать препятствием. Назначая встречу на восемь утра, в душе рождается предвкушение. Оно настолько велико, что утром хватает сил пропархать в душ, надеть спортивный костюм и немного покрутиться с обновкой у зеркала. Кажется, будто уже сейчас Элеонора скинула как минимум три килограмма — она стройная, а в будущем будет и подтянутая. Лишь лицо чуть более бледное, чем всегда. Но она не так часто бывает на солнце — едва ли это удивительно. Смерив взглядом холодильник на кухне, девушка пожимает плечами, махнув на него рукой. Поест после прогулки.

***

Стадион просторен, чист и пуст. Недалеко от большого дерева расположился Орион. Он уже занят тем, что переодевает обычные протезы на беговые, фиксирует их, регулирует под себя и разминает поочерёдно ноги, привыкая. Полные губы девушки тянутся в улыбке, и, поправив очки на носу, Эля спешит к нему. — Ты так рано! Ещё ведь даже восьми нет, а ты уже тут. — На неё поднимают голову и взгляд, заметно улыбаются, сощурив глаз, после чего пожимают плечами. — Мне нужно больше времени, чтобы подготовиться. На тебе новый костюм? — От вопроса улыбка на лице Эли становится шире, а к щекам приливает румянец. Она едва может отказать себе в том, чтобы не попозировать. — Да! Мне идёт? — Орион кивает. — Очень идёт. — От такого простого комплимента мир будто становится чуть ярче. Всё же Кёрли был настоящим джентльменом. Подходя к мужчине, Эля было протягивает руку, но ей тактично отказывают, поднимаясь самостоятельно, с чуть большим количеством времени, чем могло бы быть. Тем не менее Орион был усердным человеком и проходил реабилитацию очень быстро. Им тяжело было не гордиться. — Я посмотрел прогноз погоды — сегодня лучше не задерживаться, иначе будет слишком жарко. Но размяться и побегать мы успеем. Ты бегала до этого? — Отряхивая траву и пыль с шорт, Кёрли смотрит на неё, получая почти мгновенный кивок. Конечно, она умеет бегать! Будто для этого нужно много таланта... — Отлично. Тогда... шесть кругов будет нормально, правда? — Шесть? Стараясь не показывать, что её не сильно устраивает такая идея, Элеонора кивает. Ну, может, они будут бежать не быстро — значит, это уже не такие и жуткие шесть кругов, не так ли? Просто быстрая ходьба. — Правда. — Соглашается вслух она, видя одобрительный кивок, за которым последовало лёгкое похлопывание по плечу. — Вот это настрой! Не волнуйся, после разминки это будет не так тяжело. — Поэтому они идут чуть дальше от дерева, на ровную поверхность стадиона, где будут разминаться ближайшее время. Это даже немного мотивирует девушку, утешая мысль, что всё будет вовсе не так плохо. И это ожидание даже оправдывается. Разминка проходит почти без отдышки с её стороны: к лицу приливает чуть больше крови, на лбу выступает испарина пота, но Элеонора почти не чувствует этого. Повторяя всё, что показывает ей Орион, девушка наслаждается процессом, лишь под конец немного утомляясь. Волосы выбиваются из хвоста, пара прядей падает ей на лицо, и, откидывая их за ушки, девушка вздыхает с лёгким стоном. И всё же приходить в форму намного тяжелее, чем может показаться, когда смотришь на это по телевизору. Но если всё пойдёт так, то она готова к этим сложностям. — Не устала? Можем сделать перерыв, если хочешь. — Посмотрев на Ориона, брови девушки непроизвольно ползут вверх. Тот даже не имел отдышки! Мужчина уже снял с себя маску, поправил слегка вздёрнутую майку и поднял голову вверх, наблюдая за солнцем, прежде чем вновь взглянуть на неё. — Я... нет, вообще нет. Думаю, я хочу пить, и мы можем приступить дальше. — — Точно? Времени достаточно для отдыха. — Спокойно замечает мужчина, складывая руки на груди, внимательно оценивая её взглядом. Будто уязвившись от этого, Элеонора упрямо кивает. — Абсолютно! — Сощурившись, Кёрли пожимает плечами, прежде чем махнуть рукой. — Ну хорошо. — Делая перерыв на воду, Элеонора мельком оглядывает простор поля. На самом деле оно было довольно большим, совсем не как беговая дорожка в спортзале или просто маленький зал в школе. От чего в её голову начали закрадываться более здравый смысл и оценка собственных сил. А сможет ли она пробежать всё это расстояние? Даже если мелким темпом — сможет ли? Облизнув губы, девушка опускает взгляд на бутылку с водой в своих руках. Пухленьких руках с браслетиком на запястье. Да, у неё определённо получится пробежать эти жалкие шесть кругов. И первые два круга ей даже покорились, взяв взамен за поражение только то, что теперь Эля могла слышать собственное сердце в ушах, а горло нестерпимо пекло от воздуха при каждом вздохе. Но это не страшно — уже два круга пройдено, осталось ещё всего-ничего. Смотря на Ориона, невольно приходило вдохновение бежать усерднее, ведь он сам делал это с магической лёгкостью, будто не чувствовал притяжение Земли. Разве не сможет и Элеонора так же? Сглатывая слюну, медсестра надеется этим пробить пробки давления, ставшие в ушах, но это оказывается тщетным. Орион обращает на неё внимание, переводя взгляд с лица до груди и ног, прежде чем уточнить снова: — Всё хорошо? — Этот вопрос звучит почему-то тише, чем прошлый, поэтому девушка хмурится, пытаясь понять, что от неё хотят, прежде чем мотнуть головой и почувствовать головокружение. — Д-да! — На выдохе отвечает Эля, стараясь игнорировать покалывающую боль в боку и лёгких. Из-за этого дышать становится ещё больнее, от чего воздуха катастрофически не хватает. Но это ведь даже не предпоследний круг... — Эля? — Неужели она измоталась так легко? Ничего ведь даже не случилось, лишь начало бега... Как же Орион бегает сам намного больше? Голову ведёт, а к горлу подкатывает тошнота. Но ведь завтрака не было — с чего бы её тошнило? — Эл... — Пульс становится громче и громче, отдаваясь куда-то в затылок неприятной пульсацией. Стадион перед глазами немного смазывается, будто под пеленой мыльной воды, собственный шаг становится медленнее, прежде чем оступиться... — Элеонора, аккуратнее! — Эля никогда не умела удачно падать. Сделав ещё несколько шагов по инерции, собственное тело тяжёлым камнем летит вперёд, даже не группируясь для падения. Но прежде чем она бы достигла земли, сознание отключается, позволяя провалиться в более мягкую пелену.

***

Поначалу удаётся услышать настойчивый звон в ушах, который медленно поднимал сознание вверх, будто из недр воды. Вместе с этим к горлу подступил ком, а голову начало вести, вынуждая Элю слабо застонать и скривиться. — Ах, что... — Сдавленно выдавила девушка, открывая глаза, но почти сразу их зажмурила, стоит лучам солнца попасть через крону дерева над ней. Через продолжительный гул в её ушах стал пробиваться тревожный голос. Разобрать, что он говорит, было сложно — излишнее напряжение приносило только пульсирующую боль в голове. Что случилось? Она ведь... бежала, всё было хорошо. Кто-то провёл чем-то мокрым и мягким по лбу и шее Элеоноры, после — более осторожно по щеке, которую больно защипало. Это почти отрезвляет медленно плывущее сознание и уменьшает звон в ушах. — Эля, ты меня слышишь? — Это был Орион. Его механический голос тяжело с кем-то спутать. Он явно склонился ниже, закрывая лицо девушки от солнца, прежде чем Эля смогла снова попробовать открыть глаза. — Я... — Собственный голос удаётся услышать лучше, как и почувствовать, что она явно лежит на прохладной земле. Тело оказалось ватным, почти неловким, пальцы не сгибались сразу, а колени саднили болью. Мир вокруг неё по-прежнему был нечёткий, поэтому, сощурившись, Элеонора спрашивает, осторожно привстав на локтях. Орион моментально подставляет руку под спину, чтобы ей было легче держать равновесие. — Где... где мои очки? — Проводя рукой по лицу, а после по траве рядом и не находя нужного ей предмета, в голову стали подкрадываться неприятные догадки. — Ну... — тянет Орион, после чего неохотно тянется к своей сумке, на которой лежали её очки. — Не думаю, что они тебе помогут сейчас. Аккуратно, тут осколки. — В руки девушки ложится знакомая оправа, и... губы Эли непроизвольно дрогнули, пока на глаза навернулись слёзы. Ещё одна пара её очков была разбита. День был — хуже некуда.

***

Утопая в мягком кресле, рыжеволосая девушка закрывала своё заплаканное лицо забинтованными руками, пока мужчина рядом с ней сидел на табуретке и пытался обработать часть порезов на её сбитом колене. — Больно? — Спрашивает Кёрли, мимолётно поглядывая на неё. В протезах он сжимал вату и хлоргексидин, осторожно прикасаясь к краям раны, промывая её от песка с поля. Домой они шли молча, ничего не обговаривая и никак не комментируя то, что случилось. По дороге Орион скармливает ей своё пюре и воду, почти игнорируя её протесты и недовольство. Это даёт силы вернуться домой, снять с себя всё до футболки и упасть в кресло, где сразу же слёзы полились градом на поцарапанную щёку и подбородок. — Элечка, потерпи ещё чуть-чуть, я почти закончил... Хочешь, подую на ранку? — Всхлипнув, Эля отводит руки от лица, чтобы посмотреть на Ориона и что-то ответить на это, но нос лишь хлюпает, а на глаза снова навернулись слёзы. Дело было не в боли. Возможно, и в ней тоже, но это было не главным сейчас. Элеоноре было ужасно обидно и стыдно. Всё происходящее казалось ужасным издевательством над её самооценкой и попытками хоть что-то поменять в жизни. Ведь едва она поверила в себя и начала делать ответственные шаги — как всё рушилось одним дуновением ветра, как карточный домик. Было безумно жаль потраченное время, дисциплину, которая не принесла результата, и испорченный в крах выходной. И ещё её очки были разбиты. А ведь их оправа была совсем новой... Вновь всхлипнув, Эля сдавленно выдавила: — Я... я всё и-испортила... — Орион смотрел на неё, как обычно, своим глубоким голубым глазом, ничего не говоря на это, будто предлагая высказаться. И, не выдержав этого взгляда, Эля это делает. С неё льётся поток несвязных слов, в которых тяжело понять последовательность событий, приведших её к тому, что получилось. Потому что память скачет от одного обидного события к другому, а носу упорно мешают дышать скопившиеся сопли, от которых девушке самой от себя становится противно. Тем не менее Орион её слушал, не перебивал и кивал, когда это требовалось. Он закончил обрабатывать её колено и приступил к лицу, осторожно отводя её руки, чтобы иметь лучший доступ к поцарапанной щеке. Слёзы катились и катились, портя его работу, а сопли приходилось сдерживать, постоянно шмыгая носом. Голос дрожал, пока в конечном счёте ей не наклеили пластырь на ранку. — Ну... — Стоило Ориону попробовать что-то сказать, как в груди Элеоноры расползлось душераздирающее чувство благодарности, испытываемое к мужчине в эту секунду. Он так внимательно её слушал, помогал, даже скормил свой завтрак... — Ты же остался голодным... — Застонав от последнего болезненного осознания, девушка не выдерживает и роняет голову ему на плечо, несмело цепляясь за его спортивную худи. Это было просто нелепо — что такой человек дружил с ней. Плотная ткань мокла под её лицом, а тяжёлый протез капитана лёг на спину девушки, пытаясь её погладить. — Я не проголодался... Но послушай, Эля. Неужели все эти нелепые “стандарты” красоты или... джинсы на размер меньше — ценнее твоего здоровья? Ценнее тебя? — Глубоко вздохнув, Кёрли уложил свою голову на её макушку, продолжая поглаживать по спине, путаясь концом крюка в рыжих волосах. Видя свою подругу в таком отчаянии, сердце его жалобно сжималось и ныло, требуя предпринять хоть что-то, чтобы прекратить такие импульсивные, неоправданные риски, которые час от часу становились всё хуже. — Ты едва не выколола себе глаза. Ещё хуже — чуть не разбила голову. Я так испугался, когда ты упала, даже не успел тебя поймать... — Будь у аппарата интонации, в них бы сквозила боль. Эля сдавленно икнула, проглатывая часть слов, которые могла бы сказать. Но что ей говорить? — Прости... — Прости, что я приношу проблемы. Кёрли поморщился. — Мне стоило быть внимательнее. Всё же я знал, что обычно ты не любишь так рано вставать утром, в выходной, тем более бегать. Стоило для начала спросить, завтракала ли ты... — Надавив рукой на грудь бывшего капитана, девушка тупит взгляд, покачивая головой. Он был совершенно не прав. Кёрли вовсе не должен был нести за неё ответственность, тем более за её глупость и импульсивность. — Не надо, Орион. Ты тут не при чём. Я просто... просто устала от... этого. — Садясь ровнее, Эля закусывает губы, прежде чем сжать пальцами складку живота. — И этого... — Пухлые пальцы ведут по едва заметным растяжкам, которые украшали верх её бёдер. — И я не знаю, что мне делать. Мне так хочется... быть красивой, стройной. Но чтобы я ни делала — ничего не получается. И не надо говорить, что это моя “изюминка”! Это не так. — А разве истязать себя поможет твоему желанию быть стройнее? — Спросил Орион, немного отклоняясь, чтобы взять салфетку и протянуть ей. — Вот, высморкайся сюда, пожалуйста. Эля... — Покраснев, девушка смиряет протез с зажатой салфеткой взглядом и неловко принимает её, пробормотав тихое “спасибо”, прежде чем высморкаться. — Тем, что ты так рискуешь, — ты точно не похудеешь, и уж тем более не похорошеешь. Так нельзя. — — Как иначе? “Мягкие” диеты на меня не действуют, а когда я нервничаю... — С досадой вздохнув, она комкает мокрую салфетку и берёт себе ещё, чтобы снова высморкаться и протереть опухшие глаза. — Значит, нужно начать с того, чтобы у тебя было меньше стресса, так? Чтобы не заедать его. — Взглянув себе под ноги, Орион мнётся, прежде чем кинуть салфеток на лужу, которую он налил, пользуясь хлоргексидином. На это предположение ему хмыкают. — Не думаю, что работа медсестрой может быть менее нервной. — — Тогда я могу помочь тебе составить план похудения так, чтобы ты достигла того результата, которого хочешь. И отвлекать тебя, когда ты нервничаешь. — Доверительно подмечает Кёрли, поднимаясь с табуретки. На его плече расплылось три мокрых пятна от слёз и соплей. Стараясь не смотреть на это пятно слабости, девушка слабо улыбнулась. Слышать такой порыв помочь было очень приятно. — Но не будешь же ты по каждой мелочи ехать ко мне и отговаривать есть? И я не думаю, что в моменте буду тебя слушать... — Орион покачал головой. — Ты не мелочь. И нет, выхватывать еду из рук я не буду, разумеется. Но я могу поговорить с тобой, выслушать тебя, и это может помочь почувствовать себя немного легче. Ты всегда слушала меня, когда всё было плохо. И я всегда буду слушать тебя, помогать тебе всем, чем могу. — Прикусив щёку, Эля старается не расплакаться снова. Почему-то принимать заботу иногда намного сложнее, чем её отдавать. Наблюдая за тем, как её друг приносит ей воду, внутри всё разливается теплом. Как Орион мог быть таким? Отдав воду в руки медсестры, капитан вздыхает, прежде чем присесть и оказаться на уровне слегка покрасневшего от слёз лица. — Попей водички... я приготовлю тебе поесть сейчас. И... Эля, солнце... — Протез колена щёлкнул во время того, как он опускался. — Быть строгим к себе — не плохо. Я могу это понять. Но когда это переходит черту безопасного — лучше не продолжать. Ты бы никогда не заставила меня идти столько, сколько бы я не смог. А я никогда бы не заставил тебя голодать и изнурять себя до такого состояния, как было сегодня. Потому что я очень ценю тебя и не хочу, чтобы тебе было больно. И ты ведь тоже не хочешь, правда? Мне бы ты не причинила боли. Отпивая медленными глотками воду, Элеонора торопливо кивнула. — Разумеется! — — Ну вот... поэтому не делай так больше, пожалуйста. Не насилуй себя вот так. Лучше звони мне в любое время, и мы решим это вместе, как когда-то было со мной. Помнишь? — Губы снова дернулись в уже более честной улыбке, которую не было заметно за стаканом воды. Ещё один кивок со стороны Эли последовал на этот вопрос. Да, разумеется, она помнит. Казалось, что эти проблемы с Орионом были так давно, что уже и не вспомнить деталей. Но на самом деле это было недавно, продолжалось и сейчас, но уже не так опасно, как раньше. Несмотря на трудности, мужчина продолжал идти, пытался жить. Он не был один в этой дороге, и Элеонора была рада, что могла быть рядом с ним в этом нелёгком странствии. Тем не менее... Тем не менее, её это тоже касалось. И теперь она тоже может идти не одна в своём путешествии, которое очевидно не такое тяжёлое, как у Кёрли, но, к счастью, намного проще решаемое. Хорошо, что она не одна, и рядом идёт её верный друг.