Природа любви

— В целом, — осторожно говорит Жиль де Ре, — выглядит даже, ммм… органично?.. Под укоряющим взглядом капитана Дюнуа и скептическим — епископа Кошона его голос утрачивает уверенность. Де Ре кривит губы и раздражённо взмахивает рукавами. Дюнуа и Кошон отшатываются от него с поразительным единодушием. — Да не специально я! — огрызается Жиль. — Кто же знал, что твой посох… — Мой посох — обычный посох, — шипит Кошон и на всякий случай прячет означенный предмет за спину. — Он просто не рассчитан на то, что им станут размахивать всякие… — Может, — с тяжёлым вздохом говорит Дюнуа, потирая бровь, — стоит просто попытаться его расколдовать? Кошон закатывает глаза и делает приглашающий жест, отступая в сторону. Но посох после некоторых колебаний отдаёт, пусть и смотрит с подозрением. В конце концов, нематериальные объекты лучше проводят магию, а снимать заклятья лучше тем же, чем и наложил. Старый как мир принцип. Жиль де Ре откидывает за спину патту шаперона, поудобнее перехватывает жезл и делает несколько пассов — уже зная, что ничего не выйдет. Кошон прав, посох — всего лишь проводник. Источник магии — воля, самое просто заклинание не сработает, если ты не веришь в успех. А Жиль, о проклятье, не верит. Потому что и ему в детстве няня рассказывала сказки. Потому что он знает, и все, все они знают, что такие проклятья снимаются совершенно иначе. Маленький дофин Карл, случайным выплеском бурного таланта де Ре обращённый в лягушку, уныло раздувает зоб среди королевских лилий.

***

— Смотрится даже органично, — говорит Изабо, оценивающе разглядывая своего сына. Карл норовит сбежать, но королева-мать цепко прихватывает его за заднюю лапку и возвращает на место. Де Ре всплёскивает руками, выразительно смотрит на остальных: я же говорил! — и припадает поцелуем к пальцам Её Величества. — Но с этим, — говорит Изабо, брезгливо поводя рукой в сторону Карла, — всё же нужно что-то решить. — Что насчёт поцелуя материнской любви? — елейно уточняет Кошон. — Что насчёт любви к ближнему? — в тон ему отвечает Изабо. Оба переглядываются и демонстративно отступают в сторону. Маленький Карл на троне выглядит брошенным и одиноким. Капитан Дюнуа, не выдержав, преклоняет перед ним колени, сажает хрупкого лягушонка в середину латной перчатки и относит в пруд. Ближайший круг королевской семьи следует за ним. — Ваше милосердие, капитан, вам зачтётся, — негромко говорит Кошон. — Однако — поцеловать его вы не попытались. Дюнуа пожимает плечами. Остальные стараются не встречаться взглядами. Они привыкли заботиться о юном Высочестве, удовлетворять прихоти, бурно радоваться мнимым победам, но любовь?.. — Ладно, — кривит губы Изабо. — Это становится скучным. Детка!.. Поди сюда. У детки — светлые косы, которые она нервно теребит, приближаясь к Её Величеству, и ангельское лицо. Детка всего пару недель назад покинула алхимический чан в лаборатории магистра де Ре и научилась дышать сама, а не через сложную систему трубок, гоняющих воздух в питательном растворе. Детка сотворена из корня мандрагоры, осквернённых нечистым огнём церковных свечей, едкой витриоли, аконита — как иначе ей выжить при королевском дворе? — но ещё из стали. Детка ещё не знает этого, но чувствует, поднося дофину деревянный меч, что ей не хочется отдавать его. Детка — идеальный партнёр для игр. У детки ещё даже нет имени. Что она знает о любви? Она послушно клюёт лягушку в холодную влажную кожу промеж глаз, ей вовсе не противно, пожалуйста. Но ничего не происходит. Её Величество со вздохом отсылает маленького гомункула прочь. — Во Франции что, мало незамужних девиц, согласных поцеловать лягушку за скромное вознаграждение? — страдальчески вопрошает де Ре. Он чувствует себя как-то неуютно. — А те, которые замужем, может, целовали и кого пострашнее… — Ну конечно, — ядовито фыркает Изабо. — Станем пускать во дворец всех дурочек, девок и нищих! Но, когда последняя фрейлина отступает от пруда с виноватым поклоном, они, разумеется, пускают.

***

К Жанне дофин выплывает неохотно. Ему опостылели бесцеремонно хватающие его руки, торопливые прикосновения губ, разочарованные взгляды. Он, в общем, неплохо чувствует себя среди лилий. Детка исправно таскает ему червяков и слизней из королевского сада. Мух он учится ловить сам. В некотором роде это даже лучше, чем раньше: де Ре и Кошон навещают его украдкой и читают вслух, но не спрашивают уроков, а он никогда не был против послушать истории. Иногда с Кошоном приходит другой человек, и тогда Карл уплывает в лабиринт кувшинок и рогоза. В такие дни Кошон не читает ему книг, а один раз тот человек и вовсе накрывает Карла беретом. Капитан Дюнуа навещает его чаще и задерживается дольше, но почти всегда молчит. Жанна становится у пруда на одно колено и протягивает руки, опустив их в прохладную воду. Когда Карл осторожно заплывает в чашечку ладоней, прикосновение не обжигает его. Он неловко подбирает длинные перепончатые ноги и прикрывает веки. Когда она целует его — маленькая лягушка на мгновение видит всё, что будет: победоносный бой под Орлеаном, коронацию, и сомнения, и страх, и зависть, предательство, костёр… Маленькая лягушка не заблуждается в природе любви, совершающей чудо. Когда Карл обращается человеком — он забывает всё, что сумел прозреть.