Взрываясь алым

Джессика Родригез совершенно не удивлена, что в кровавом водовороте её жизни оказалось проще встретить ангела смерти, чем праведника. И она никогда не признает, что была впечатлена Августом ещё до того, как они взорвали мир алым. Да ладно, когда он связался с ней в пустыне, где из связи были только птицы, да и численность тех подсократилась во время очередной перестрелки, это было прикольно! И когда закинул денег под миллион на её счет в качестве приглашения на работу. И когда на её честное «Ты со мной зае@#шься» усмехнулся и сказал, что это скорее она с ним поджарится. Кто ж знал, что оба угадают! Хотя, когда Джесс впервые увидела его вживую, она решила, что вряд ли. Вообще, что бы о Джессике не трепали – что ей все равно, с кем – основное решала она обычно в первые минуты знакомства. Зацепит ли мужик, сможет ли так, чтобы её блаженно отключило на несколько минут – вот в чем вопрос, а не во внешке, манерах или чем интереснее. Решив это, Джесс потом разве что ждала, пока клиент дозреет до того, чтобы осознать свою удачу, или пока в обозримом пространстве появится хоть какая-нибудь нормальная поверхность (черт бы побрал хлипкие столы и картонные стены хибар!). С Августом даже в первую встречу хватало удобных локаций – в одном ресторане целых три навскидку! – но не тянуло совсем. Во-первых, хватило ретивого солдатика, у которого она трижды спросила, точно ли ему двадцать, а он, $%^&*, не спросил, хочет ли она щеголять багровыми болезненными пятнами на спине – и в итоге Джесс из чувства справедливости расцветила ему всю шею. Во-вторых, Август был какой-то устало-пижонистый, весь такой занятой и с кругами под глазами, ещё и с синим киберпозвоночником, который светился, как ночник. Был бы хоть протез красный, уже как-то веселее смотрелось бы. Но вид оружейного магната буквально кричал: «Вырублюсь через три минуты, а ты объясняй потом врачам и телохранителям, что ты не специально, мне было не плохо, мне было очень хорошо!». Так что Джесс буднично подумала, что мужик мельчает, и даже не обращалась к нему по имени, обсуждая задание: «Даров, босс… Ясно, через две недели будет сделано, босс». Лишь на мгновение взгляд у босса стал примечательным – не раздевающим, не оценивающим, не отстраненным, к которым Джесс уже привыкла, но чем-то ближе к понимающему. Что-то вроде «Я вижу, что ты меня не воспринимаешь – и изменю это». Она тогда не знала, что его всерьез задевает равнодушие, даже от людей, чье мнение не очень-то важно. Хотя Августа тоже интересовали не её внешность и другие таланты, но её навыки наёмницы (ну, пока она не наглела и не деморализовывала бесстыдством его респектабельную охрану – но он сам был виноват, что таких симпотных набрал!). Так что особенности Джессики стали для Августа скорее бонусом, который помогал при особых заданиях. Типа подбираться туда, куда не пустили бы его чистеньких приличных секьюрити или качка-телохранителя или появившегося позже глыбообразного ирландца. Джесс же проходила везде, успевая закрыть потребности и изящно – или нет, тут какое настроение и задание было – украсть, припугнуть, прикончить или устроить заварушку. Платил Август щедро, Джессика не задавала вопросов и почти не лажала – их рабочий дуэт быстро сложился, её все устраивало. Особенно красное, по запаху которого она шла всю жизнь. Красное разливалось по бокалам, отливало в защитной вставке её боевого костюма, сочилось из царапин, мигало на взрывчатке, двигалось в тепловизорах, намечало прицел, плясало лазерным сигналом. Красное брызгало. Текло. Било фонтаном. Наполняло соленые моря, и, вытирая невольно с лица чужое красное, Джессика зачарованно думала: нет же, оно сладкое – пока не твое. Красное срывало со всех лицемерно-цивилизованных людишек их маски. Красное ускоряло кровь в жилах самой Джесс, чтобы адреналин бурлил, чтобы дышалось легче и пьянее, чтобы так, шалая, сильная, правая своей очередной победой, она чувствовала себя живой. Красное обливало, расцвечивало, пропитывало весь её мир, иногда до небес – до красного заката или восхода. (а кошмары с трупаками пусть снятся тем, чьей первой жертвой не был собственный папаша. Ещё и сдох некрасиво, #%^&*: красное впитал ковер, никакой красоты и праздника не получилось) Так что Джессика посмеивалась, что большие игрушки серьёзных мальчиков она уважает, но ей нож и огнестрел ничего не заменит – а пока машины не умеют так же встряхивать волосами и стрелять на поражение без команд, не заменят и её саму. В оружейных комплексах и ракетах было слишком мало личного и много шумного, красную кнопку мог нажать любой идиот, а координаты ещё надо было ввести. Да ещё вся срань с формальностями – у этого кусок кода, у того полномочия, и ещё у кого-то разрешение – что за потуги в демократичную казнь, если выйдет все равно безобразная бойня? Не, спасибо, это без неё! Джессике нравилось другое: играть кровавую симфонию свинца и стали, ловить мгновение, когда другой человек уже почти не здесь, растворяться в жестком танце, чувствовать боль и удовольствие каждой клеточкой тела. Ей по душе был четкий ритм автоматной очереди и выверенные пассы с ножом, звон и стрекот, почти акробатические этюды ухода с линии огня или удара, ругань на придурков, которые сачкуют, и придурошный юморок после. Собственный вид с неизменно распущенными волосами, в какой бы заднице мира она не была, в боевом костюме, с навечно застывшим отсветом красного в глазах. Выжженная не фактически, так по сути земля, которая была для неё домом и ложем. Контраст честности на месте и лжи в СМИ, и злой кураж: а их-там-не-было, докажите, что было, ну, докажите!.. Предельная интимность, соприкосновение тел и воль. То, что можно только в сражении и сексе, которые для Джесс частенько становилось частью одной схемы. Завелась от красного, обматерила метких снайперов, сняла всех противников – нужно красное под зубами, под ногтями, под лезвием старого доброго ножа, нужно поорать от приятного, нужно снять напряжение. Забавно, но в этом Август понимал её получше других. Надо признать, когда она увидела его – всегда опрятного, всегда в образах, собранных семью стилистами из фирменного, если не уникального дизайнерского шмота, просто мистера «Я закачу истерику, если хоть волосок выбьется из прически» – в спортзале, вряд ли стало гораздо ближе к скорее да. Все же зрелище босса, бодро скачущего по матам в мятых шортах и перчатках, уже мокрого под конец тренировки, но упорного и техничного, было любопытным. Мэтт (Матиас? Миша? Майкл?.. вот надо было меньше ломаться при виде ножа, может, Джесс бы и запомнила правильно имя!) подсказал, что Август так снимает напряжение. Какие-то дурацкие переговоры, важные клиенты, хитрые юристы – и вот, аж искрит. Протез и правда словно бы ещё больше сиял синим. Но его рефлекс так отражался в идеально-красных матах, что Джесс, которой велели ждать освобождения, даже чутка залипла на это. Ну и на мускулы – у Августа не было такой сбитой груды мышц, как у его Отто, не говоря уже о МакАлистере, но гармоничности было больше. В общем, посмотреть и потрогать было что, хотя искры, которые временами пробирались даже на запястья, настораживали. Когда тренер отлетел дальше обычного от удара, Джессика решила, что один раз живем, а она все же кадр поценнее наставника по бою, так что выдвинулась вперед. – Босс, а давай я доложусь на спарринге, чтоб время сэкономить? Чур только надеть перчатки из резины! Август посмотрел на неё ещё мутноватыми от боя взглядом. Она скорее угадала в его глазах отражение красных матов, и у Джесс что-то ёкнуло. Не сердце. Август, наверно, заметил – и усмехнулся, выныривая из знакомого ей экстаза драки: – Уверена, что хочешь? Мы в разных весовых категориях, с электрокинезом я сам через раз договариваюсь, а ты можешь разойтись со злости. Джессика подумала, что хотеть-то она всегда первая, а на её могильном камне напишут «Сдохла ради острых ощущений», но кивнула, выбираясь на маты: – Зато ты вытряхнешь всю эту хрень побыстрее. Давай, босс, не ссы! Не прибью, ты мне ещё за последнюю задачу должен. Обычно такой тычок в сторону эго раззадоривал и как минимум один приятный сценарий всегда обеспечивал, но в этот раз Августа скорее убедил аргумент с деньгами. Джессике споро выдали перчатки, объяснили, что по спине, ниже пояса и по голове не бить, и велели не усердствовать. Она ухмыльнулась, готовясь осторожничать и уступать, чтобы босс не обиделся совсем. У кого бы Август не учился держать удар, он никогда не бился буквально за жизнь. Не говоря уже про скидки на пол: спарринговал-то он только с мужчинами; с девушками, даже подчиненными, вспоминал, что он голубая кровь, изысканные манеры, так что Джесс бы легко уложила его на лопатки. А он и правда сделал скидку. Отражал её удары и отмахивался ученическими, пока она рассказывала о результатах, и Джесс расслабилась. Мальчик занимается спортом, чтобы торжественно демонстрировать бицепсы и не сдохнуть от протеза, но не для реального применения, оно и видно! Сама она тоже дралась едва ли в треть, не била, скорее намечала возможные точки ударов и изучала его манеру боя – такую же выпендрежно-самодовольную, как сам Август. Он и ещё и явно подустал к концу тренировки, а без своего электрокинеза умел не так много. Джесс как раз закончила доклад и подумывала, как бы покрасивее уронить его на маты и рухнуть сверху, когда он разразился чем-то непредсказуемым. Необычные финты, хлесткий удар, ложный замах – в него словно кто-то другой вселился! Август рассмеялся, видя удивление Джессики, и продолжил так же. Она только смутно угадывала стиль боя – тот был знаком не больше, чем по паре столкновений! Джесс напряглась от первого пропущенного удара, хоть тот и был вполсилы, подавляя рвущийся инстинкт надрать задницу боссу. Он же все равно устанет скоро, он же кабинетная электрокрыса, лощенный задохлик, мистер «Носки-с-подтяжками»… Но что-то уже пошло не так: её дергало между тренировочным спаррингом и желанием уложить его на лопатки до сцепленных зубов. Джессика чувствовала себя бойцовской собакой, возле которой крутится наглая домашняя псина! Она купилась на пару обманок, пропустила удар, отвлеклась на экзотичный уход с линии своего кулака – и оказалась на полу. Август по-джентльменски придержал, не позволив ей приложиться головой. И все же тряхнуло знатно, и спортзал перевернулся так чудно, что Джесс замерла на мате, и в глазах Августа с лопнувшим капилляром было оно же – красное, честное, яростное. Знакомое. Джессику не раз брали в захват, и в первые разы она нелепо брыкалась от тошнотворного ужаса, затем научилась выворачиваться быстро, потом ещё и била из любого положения, но сейчас это ощущалось… по-другому. Не как западня, этап драки или новая позиция. Как… пауза. Джесс слышала гудение тока, чувствовала себя вжатой в мат капитальнее, чем иной раз в сидение, видела Августа близко-близко, и одновременно ощущала себя рядом с невыразимой словами силой с красным отливом. Она бы не удивилась, если бы он просто выставил сейчас всех из спортзала и, гм, продолжил по-другому. Но он только замер, спрашивая, все ли в порядке. Конечно, потом Джессика выбралась и ещё ему наподдала, уже почти без скидок, и победила в бою, но то ощущение силы посреди красного отчего-то заставило его зауважать чуть сильнее. То есть, она все ещё считала Августа белоручкой, сгружавшим на других грязную работу, но теперь он стал на ступенечку выше прочих её шефов. Теперь Джесс знала, что под его Вествудом (или какой там модный дом он носил?) скрывается вполне себе мощная фигура и умение погрузиться в бой сродни необходимости. Теперь видела за его огромными счетами, наглостью мажорика и орами на подчиненных что-то грызущее и воющее внутри, что можно было унять только красным. Теперь она чуяла в нём что-то достаточно знакомое, чтобы понимать, и достаточно необычное, чтобы заинтересоваться. Это сочетание проступило, и когда Август спустя месяц оставил её после задания на «спич». Ему доверили загнать очередную разработку, «Марс», и это было что-то типа тестового задания. Чего-то у Хольта-старшего и младшего не ладилось, и Август из кожи лез, чтобы доказать отцу компетентность. Ещё и грызся с советом директоров: Джессика только недавно объясняла одному наглецу, что до босса не надо доклепываться. И вот, Августу все же поручили задание со звездочкой. Клиент был денежный, но сложный: какой-то шейх, который ничего не понимал в типах ракет, точности, мощности и прочих характеристиках, зато любил «ба-бах» и «бу-бух» и не любил тех, кто не разделял его милых увлечений. Джессика показалась боссу лучшим кандидатом для обкатки презентационной речи для такого клиента, и Август даже выставил из помещении свою обычную охрану, чтобы не сбивали его слишком вышколенными лицами. Джесс не обиделась. Она правда не шарила в дальности-надежности, умудрившись не нахвататься ровным счетом ничего даже при том, что иногда на Августа находил стих похвастаться разработками. Ну не понимала она его технояза. А он и сейчас радостно сполз в сторону сухих характеристик, перетасовал отчеты, словно фокусник карты, спел дифирамбы инженерам, а после зорко посмотрел на неё: – Ну как? Ты бы купила? – Босс, я бедная девушка, на какие шиши? – фыркнула Джессика. Заметила мини-молнии на его ладонях, и все же ответила серьёзнее: – Не знаю. Я половину того, что ты говоришь, не понимаю, а даже если начнешь мне разжевывать, забуду начало к концу. Твой шейх запутается ещё раньше – он же не говорит на английском. Тут это, наглядность нужна. Скажи своим компьютерщикам нарисовать симуляцию взрывов, или чего эта штука делает – вот это он поймет. И обзови пафоснее: не «Марс» – думаешь, твой шейх шарит за греческую мифологию? – а «Сабля возмездия» или там… блин, ну пни маркетологов или кто там это придумывает. – Маркетологи и бренд-менеджеры, – рассеянно кивнул Август. – А презентации с визуальными симуляциями – задача технических специалистов. Это будет, да, но мне самому нужно задать вектор и придумать речь. Люди покупают не оружие, они покупают силу, безопасность, независимость, влияние, бесстрашие, но я должен сам понять, что предложить именно ему. И нет, копирайтеры не помогут, я должен сам… Джессика вздохнула: «сам-сам-сам», его недоверие к сотрудникам было не только из-за внутренних передряг в компании. Ох уж эти трудоголики, которые могут сами себе назначить зарплату, но пашут без продыху, потому что им подавай хвалебные оды, восторженные взгляды и признание! Джесс вот плевала на то, что о ней думали. И никогда не надрывалась. Ходить на самоубийственные миссии, вопя от адреналина, – сколько угодно, но вот на что-то выматывающее, типа марш-бросков по пустыням, – ага, щас, надбавки в её ремесле не предусмотрены. Ей нужно было красное, а не собственное зеленоватое от усталости лицо! А вот шейху… Джессика знала о нём не так много (от парочки приближенных к нему мордоворотов, с которыми как-то весьма приятно провела время), но поражалась бессмысленности мясорубок, которые тот устраивал, и неказистости речей, которыми все это оправдывал. – Ладно, а ты сам почему именно этот проект выбрал среди других?.. Только вот сейчас нормальные слова говори! – Для вас нормальные слова это «кровь», «мясо» и «все в щепки», я мыслю другими категориями, – проворчал Август. – У этой разработки идеальный баланс между убойностью, оптимизацией процессов – достаточно быстрая скорость наведения без потери точности – и сочетанием причастности и сваливания вины. Там особый протокол, «Судьба», который активируется упрощенно, по нажатию на кнопку и включению флеш-носителя, но только после того, как будет уловлен сигнал наведения вражеского вооружения на этот командный пункт. А он будет. Будет очень скоро. Это будут защита и нападение в одном флаконе, и уже никто не обвинит покупателя в агрессии, хотя удар этой установки будет раз в дцать сильнее любого другого вооружения его противников – потому что те не захотели брать моего «Ареса»… Что ты на меня так смотришь? Джесс как можно естественнее дернула плечом, соврав «Красиво говоришь» и отведя взгляд: расслабился босс, чутка занесло. Она простая наемница, не её ума дело думать, почему же он так уверен в сигнале… Джессика триумфально щелкнула пальцами: – Во, продай ему это! Продай ему возможность не сдерживаться и кайфануть. Подчеркни, что он одним касанием решит судьбу врагов, а ты ещё дроны с видеонаблюдением со скидкой подгонишь, чтобы он наблюдал за этим из первого ряда. И вместо упора на сигнал расскажи, что те, по которым он хочет бахнуть, сами хотели что-то купить, но ты им не продал – потому что уважаешь именно его как воина. Ну или стратега, или кем он там себя воображает, пока народ на смерть гонит, сидя в теп… Август посмотрел на неё так, что Джесс закашлялась. Встал со своего стула, потягиваясь, как хищник после сна. Решительно надел перчатки. В помещении не было ничего красного, только серые стены и неведомые серые установки с кнопками, которые Джессика звала по внешнему виду – «ящиками», да неактивные зеленые экраны, только… Только красное сейчас проступало во взгляде босса так, что Джесс машинально прикинула, куда бить и как выбираться. – Так тебе не нравится, что он не присутствует лично на поле боя, но тратит там свои ресурсы? Считаешь бой честным, когда он как можно проще и с как можно меньшим количеством подручным средств? Думаешь, что эффектность лучше эффектности и эффективности?.. Да ты настоящая амазонка, Джесс. – Да, – торопливо кивнула Джессика. Когда у больших начальников просыпается этот тон «Ты меня не уважаешь?» соглашаться надо с любым бредом – эго у них всех хрупче того, что пониже пояса. Август вообще говорил вкрадчиво, втихую что-то включая на панели, и это было ещё хуже. – Босс, ну ты меня знаешь, я разбираюсь в холодном и огнестрельном, все другое просто уважаю издалека. Извини, если че не то ляпнула, с меня же спроса в таких важных делах, как с... Он приподнял руку, призывая помолчать: ему пришло какое-то сообщение на электронные часы, и Август чуть нахмурился. Затем хмыкнул. И снова посмотрел на Джессику – радостно и с предвкушением: – Как вовремя. Иди сюда. $%^, $%^, $%^! Август застегнул перчатки как настоящий маньячина, и Джесс уже была не уверена, что это не те, которые усиливали удар. Чего ему там доложили, что она слишком активно разгулялась в прошлый раз?.. – Босс, я… – Молча идешь сюда. Код красный, у нас проблема. Август отодвинул ей кресло с любезностью, совершенно не вязавшейся с приказом в голосе. Джесс, верная командорскому тону, подошла вперед на негнущихся ногах, хотя инстинкт вопил, что красный был не в коде. Че там такого опасного, что дверь заблокирована, а рядом с боссом должен быть минимум один охранник, и почему сюда не бежит его черно-белая братия?.. Но Август не орал, молниями не швырялся, к часам больше не обращался, и она понадеялась, что это обычное профилактическое самоутверждение в его любимых оружейных декорациях. Джессика даже подыграла, торжественно покивав и опустившись на кресло – если он хочет, чтобы она смотрела снизу вверх, то ладно. – У меня стащили разработку, – заявил Август так гордо, словно ту у него купили, и пододвинул её стул к экранам. – Я не люблю делиться – ни вещами, ни людьми, ни идеями – но они и на этом не остановились. Понимаешь, какие наглые, Джесс? Она покивала, хотя в душе не ведала, что там за воры, какие разработки они уперли и чего ещё натворили. Чуть выдохнула: может, босс хотел показать свои ценные проекты и гнусных похитителей, чтобы Джессика вернула первое и изловила вторых, раз развернул её к экранам? Она даже была согласна на меньшую оплату – только бы убрал свои руки с хлипенькими перчаточками с её плеч! В целом человек за спиной, с которым она не спала, напрягал, и Джесс, стараясь перестать думать, как бы сподручнее ему врезать, призналась: – Босс, я извиняюсь, но у меня… инстинкт на людей, которых я не вижу. – Самосохранения или основной? – с намеком фыркнули над ухом. – Или они у тебя уже в одно слились? Какая-то часть Джессики всерьёз задумалась над этим вопросом. Но вторая следила за экраном: там появились координаты на карте, окошки с кодами доступа и видео с дрона. Как прозаично: группа людей в форме возится с какой-то черной коробкой с логотипом «Хольт Интернешнл» в каком-то подвале. Джесс сразу нашла главного – перед ним все подтягивались, на него поглядывали уважительно и вопросительно – и подметила его встревоженность. – У этих болванов ни того, ни другого, к сожалению. Поэтому они стащили мою разработку и решили меня хлопнуть, и поэтому ты здесь, а не там. Зато рефлексы у вас всех чудно работают: чуете… сюрприз, – выдохнул Август в её шею. Инстинкты, рефлексы, интуиция и прочее подсказывали Джессике, что следующим её шея может почувствовать его зубы. Электричество уже копилось под его перчатками, зло шипя и обещая молнии. Пахло от него озоном и пряно-перечными духами – чем-то опасным и восточным, как ночь в бараке посреди пустыни, где такие красивые звезды в прохудившейся крыше и так опасно закрывать глаза. На экране суетились приговоренные им люди, а на втором в разных секциях появились уже его охранники, рассредоточившиеся по зданию. #$%^^&$# ^ #$%! Чтоб их #$%^&*@! Какого %^&?! Тут реально нападение, а не его приколы?! Джесс прикусила губу, машинально нашаривая оружие и прикидывая, что делать. Не означает ли странное поведение босса недоверие к ней? Тут бы реально не подкоптиться! – Успокойся, положи руки на панель и закрой глаза… Закрой, недоверчивая моя, мне надо ввести пароль. Чувствуя себя как в порно с очень странным вступлением, Джессика все же прикрыла глаза. В темноте особенно хорошо чувствовалась мягкость кресла, теплое дыхание уже возле щеки и то, как сложно сглатывать тихо в таком положении. Август действительно что-то выстучал на клавиатуре, полуобнимая замершую Джесс, и поощрительно ткнулся носом в макушку: – Открывай. Теперь сразу говори, если будет неприятно, ясно?.. Техника чувствительная, её даже через перчатки может задеть, так что мне нужна помощь умного человека, который не задает вопросов. Джесс понимающе промолчала, надеясь, что все правда так, это не проверка и он не уберет следующей уже её. Со смешанными чувствами смотрела, как ладони Августа накрывают её – ровно, надежно, крепко. Постаралась выровнять дыхание: это ведь даже не кожа к коже, хоть его перчатки и грелись. – Их засекли по дронам, так что все равно далеко не уйдут, но я давно хотел попробовать кое-что, – Август положил её руку на одну из кнопок повыше клавиатуры, чуть надавил, и Джессика понимающе клацнула. – Протокол, который гарантирует, что никто не узнает, откуда нанесен удар, – новая кнопка, – и не сможет нанести его в ответ. Ударит аккуратно, – комбинация из кнопок, – но сильно. Научит, что брать чужое нельзя, и против меня использовать – тоже, – рычаг, после которого на первом экране началась суета. Красное! Джесс уже толком не понимала, что там творилось после того, как воров разметало от коробки, но так жадно приникла к экрану, увидев красное, что почти не обратила внимание на пальцы на плече, дернувшие чуть назад. Ведь там было оно – самое вкусное. Малиновое, гранатовое, вишневое, брусничное, томатное, от людей, от взрыва, от завывшей там-здесь сигнализации. Она дышала красным в кабинете, жадно смотрела на красное на одном экране, слышала отзвуки от красного со второго экрана и из-за двери. Красное расцветало диковинными цветами, прорывалось трещинами, вихрилось водоворотом. Красное вытекло из-под её пальцев на пол подвала на экране, связало все кровавыми нитями, сплело криками, стянуло запахом металла. Красное-красное-красное! На втором экране было спокойно, на третьем же какое-то здание казалось порванной картонной коробкой – обвалившийся стык выглядел нелепо, словно какой-то великан захотел себе кусочек и оторвал – но Джесс было дело только до первого экрана. До того, где было красное, что она – они с Августом – устроили сами. Своими руками, хоть и на расстоянии: дрон фиксировал все безжалостно точно. Красное, черт возьми, благословенное красное выглядело как в жизни: ярким, липким, сладким – не твое ведь, и не будет твое, если успеешь первой. А они успели. Жар пронял все тело, ткнул жестко-приятно в плечо под пальцами Августа и осел внизу – так, как осели противники на первом экране. Ведь то, что осталось на полу подвала, не было больше ворами, людьми, даже объектами. Просто – красным. Идеально.     – Фините, – прошептал Август так, будто кончил, и не то чтобы Джесс могла его судить: её белье стоило бы сменить. Она обернулась к нему с широко распахнутыми глазами, с восторженным восклицанием на губах, с зашедшимся сердцем, со скрещенными ногами. Обернулась, почти дрожащая, и несчастно заломила брови. Джессика только утром недурственно развлеклась на задании, но сейчас, когда Август ещё и сел на другое кресло, чуть ниже её, чувствовала себя как после месяца целибата. Ему когда-нибудь говорили, что возбуждать, а потом сидеть с такой улыбочкой и взглядом снизу-вверх, – страшное преступление?!  – Нас только что чуть не грохнули, без вопросов и разбирательств, даже не в бою, – садистски не обращая внимание на её состояние и напоминая прошлый разговор, сообщил Август. – Потому что мы с моим дорогим покупателем не сидим в тепле, Джесс. Мы сидим на гребанным троне над адом. Ты бегаешь туда-сюда, можешь побыть в безопасности, а такие, как мы, сидим так всю жизнь – как правило, недолгую. «Вы сами туда забираетесь, а таких, как мы, гоните за морковку перед носом», – ответила бы её рациональная часть. Но вторая понимала, что его оружие пусть не заменит ей собственное, станет для Джесс чем-то более весомым и зримым. Тоже дарящим красное... Джессика, стараясь не облизываться, уже прикидывала, где бы удобнее его поймать и как отомстить-отблагодарить за сегодняшнее. Август, поняв, что ей не до высоких материй, и все же снизойдя, стянул перчатку – электричество окутывало его ладонь, как причудливый пузырь. Это слегка остудило и заставило инстинктивно отдернуться, а он подмигнул: – Не переживай. Мы с ним не трогаем без разрешения. Ой, кто тут ещё переживал!.. Ведь то, что Джессика поначалу принимала за его брезгливость к простым смертным, а затем считала боязнью обвинений (Август держал на расстоянии даже свою блондинистую секретаршу, хотя Джесс думала, что таких заводят не только для рабочих задач), было посложнее. В смысле, он, конечно, был взрослым мужиком со здоровыми потребностями. Мог встречаться полгода с пафосной красоткой, после расставания клеить, кого хочется, и редко ночевал один. Однажды вовсе умудрился отжарить принципиальную девчулю, которая осмелилась стопануть его кортеж и отказалась от денег! Но Джессика даже по деталям подмечала, что он сдерживался. Август без скандалов отпустил бывшую, хотя это она его бросила, и после он весь вечер не вылезал из спортзала. Щебетал случайным девушкам про свои охранные системы, а не про «Марс». Девчулю, которая так-то хотела затащить его в полицейский участок, очень обходительно затащил к себе на сидения, выгнав вообще всех из машины, потому «девочка стесняется» (хотя между его сидениями и водительским отсеком была такая изоляция, что можно было народ пытать с особой жесткостью – один хрен не видно и не слышно). И уступал, часто уступал – Джесс не могла бы сказать, с чего решила, но была уверенна, что и та его «официальная», и те внезапные, и девчуля могли добиться половины тех штук, на которые у Джесс в принципе хватало воображения. Август хотел оставить хотя бы что-то в себе чистеньким, как носки его туфель, и Джессика даже отчасти его понимала... и чуток сыграла на этом. Август не то что не протестовал – он даже дернулся только рефлекторно, когда Джессика приставила к его горлу нож в его спальне, когда она кусала его губы, когда сказала, что никакого тока, связывая его руки халатом. Его стремная история про шрамы и вопрос о деньгах после ей не зашли, но остальное, черт, за остальное Джесс простила! Уже она поймала его голову, не позволив стукнуться о стену, уже она уронила его на кровать, уже она взяла все в свои руки. Остаточное удивление не мешало Августу быстро заводиться – до ожога от молнии на стене. «Джесс, твою ж!» И с ошалевшей улыбкой слизывать своё красное с её губ. «Ты острая, как перец, моя недоверчивая» И быть таким горячим, не только благодаря молниям, что она шипела и материлась вполголоса, вжимаясь сильнее. «Джесси… осторожнее… я не хочу, чтобы… тебе было больно» И умудряться двигаться, тянуться к ней, едва не стирая запястья – не чтобы перехватить инициативу, чтобы лучше почувствовать. «$%^&, ты не амазонка, ты фурия!» Джесси знала, что ему больно от укусов и царапин – особенно ближе к спине, что его руки уже затекли, что порезы от ножа, когда кровь ещё и размазывают, вообще ощущаются слишком остро. И знала, что Августу очень хорошо, что он может не сдерживаться с ней, что он захочет повторить. Джесси была не против, отпустив его после второго раза, когда постель уже напоминала что-то среднее между брачным ложем после первой ночи и полем боя. Интересно, что Август утром сказал горничным, которые не могли не заметить красное? И тем, кто его с утра обмывал, как принца? И врачам, трясшимся за его здоровье?.. Ох, она бы послушала! Но нет, оставаться на ночь – это слишком. В качестве трофея воруя его красно-клетчатую рубашку, Джессика на всякий случай сказала, что это так, напряжение снять, и она и дальше будет спать, с кем захочет, даже из его охраны, а если Августа не устраивает… Тому вряд ли было приятно, но Август кивнул: просто снять напряжение, его наемница свободна, как ветер, все устраивает, условия ясны. И все же от замашек дутого угодника Джессика его долго отучала. Внезапно присланные розы алели красиво, но она их выбросила. Другие розы Джесс были не нужны, и другие цветы тоже, и подарки пусть передаривает той, кому реально нужно золото, а свиданки… «Босс, скажи честно, ты кому-то проспорил, что меня позовешь?» «Нет так нет». Джессика продавала ему свои навыки наемницы, а не тело, и ей в ответ была нужна только страсть, а не вся эта мишура. Джесс ведь понимала, что это не столько ей, сколько его чувству правильности, – и эти попытки побыть рыцарем порой подбешивали. Она старательно вытряхивала босса из костюмов, из вымороченной нежности, из правил и ограничений, из проблем и комплексов, из всего, что заслоняло ей его красное. (Плевать ей было на его проблемы с отцом или работой, дрязги в совете директоров или жалобы на противных конкурентов, пока это не было её заданием. Да и с его шрамами и комплексами Джессика нянчиться не собиралась – пф, лицо-то целенькое, он ещё не видел реально пострадавших людей! И она тоже не говорила ему про… ни про что, в общем) На походном стуле, на его голографическом столе, на сидении машины, в баре и в той же спальне, иногда даже без снятия окровавленного после очередного задания костюма, со всполохами тока, красное разгоралось все ярче. После её доклада и его замечаний, под междометия Джесси и ругань, которую Август себе обычно не позволял, красное орало за двоих. Красное растворялось в кровавой Мэри, цвело в метках, идеально округляло губы и широко проводило языком, двигалось вверх-вниз и выжигало нервы. Красное сметало всё. И однажды дошло до алого. Шейх тогда упрямился, хотел демонстрации «Прыжка тигра» (Джесс считала, что «Сабля возмездия» все же звучало круче), а Август тянул. Джессика не видела проблемы и всерьёз удивилась, когда её вызвали докладываться в очередной центр. Ещё и строго там было: ей жестко обшмонали, не смотря на все призывные взгляды, и едва ли не пнули по направлению в комнату к Августу. Она, уязвленная таким отношением, только фыркнула, глядя на его раздумья среди толпы советников в центре установки. – Босс, я тебе лучше совет дам, – после рассказа о стычке с МАКовцами, которую тот слушал вполуха, пообещала она. Советы Август не любил, но ей позволял немного больше, так что Джесс с намеком обтерла губы. – Только очень секретный совет. Его взгляд стёк с её рта до разводов крови и прорех на костюме. Август кивнул и развернулся к свите, отсылая минут на пятнадцать. Когда повернулся к ней, Джессика уже сидела в кресле, глядя на ряды кнопок на панели. Она обернулась и кивнула: – Жми. – Это не совет. Ты не понимаешь: мировая общественность… – Мировая общественность – это озабоченные из Америки и Европы, и они прекрасно переживут удар по Африке. Утрутся не соплями, так бумажками или своей кровью. – Знаю, но отец будет недоволен. А уж его совет директоров вообще вцепится в это, как свора голодных псов – в сочное филе, – вздохнул Август. Весь его вид кричал: «Просто уломай меня забить на всех». Детский сад… – Подмажь бухгалтерию или кто там этим заведует, чтобы оформили сделку задним числом, типа это шейх. – А если все-таки он не возьмет?  – Загонишь другому!.. Босс, чтобы продать эту вундервафлю хоть кому, продай сначала себе. Бахни, не сдерживайся. Кайфани на своем троне над адом. Его взгляд загорелся – как экраны после нажатия на клавишу. Джесс, даже не зная точно, куда жать, приметила особенно крупную кнопку и порт-ключ, и её дыхание на миг перехватило от воспоминаний о прошлой включенной разработке. Она погладила панель, как гладила иногда Августа в приливах нежности, и закусила губу. Оценивающе посмотрела на босса. – Сними галстук и расслабься… Давай, это чтобы отпечатков не было, и чтобы ты не шарахнул током. Я помогу. Ткань галстука на кнопке чернела, как мешок на голове смертников, и Джесс накрыла рукой ладонь Августа, решительно нажимая. Так же они вставили флеш-носитель в порт-ключ. И так же набрали на другой установке комбинацию, чтобы «Прыжок» получил сигнал опасности. Джессика невольно встала, глядя на то, как ракета извергает пламя и дым, начиная полет. – И сколько?.. – Успеем. Август успел снять пиджак, застелив панель там, где не было кнопок, и обходительно указал туда Джессике. Её не надо было просить дважды, да и один раз тоже – Джесс села-упала, за рукав подтаскивая Августа ближе, и тут же обхватила бедрами. Босс пах своими пряными духами, был одет в синюю рубашку, которую она споро расстегнула до пресса, смотрел полубезумными карими глазами, но Джессика видела за этим красное, как он видел ракету за завесой от выпуска. – Красиво летит? – Как королева: в мехах дыма и увенчанная сиянием, – умудрился он пафосно выдохнуть Джесс в губы. Ну что ж, каждого кроет по-своему, и пока её приятно щёлкало искрами, она не возражала ни против его слов, ни против рук. Особенно когда Август намотал её кудри на кулак, не позволяя отстраниться от глубокого поцелуя. Когда красные блики от вспышек показателей с экрана смотрелись так потрясно на его теле, намечая Джесси места укусов. Когда Август зубами расстегнул замок её комбинезона, а она наощупь справилась с его ремнём. Внутри уже разгоралось пламя, словно от ракеты, и Джесси ногтями расчерчивала траектории от груди до живота, пока он выпутывал её спину из одежды и жал так, точно там тоже были какие-то кнопки. Она пыталась забраться в его брюки, но Август переплел пальцы, мягко разводя её руки в сторону, и чередовал укусы-поцелуи ключиц с увещеваниями потерпеть. Перец и соль с его кожи стали нестерпимо жгучими на её языке, она давно чувствовала твердость у бедра, комбинезон показался слишком жестким для уже распаленной кожи. По телу словно гулял самум, но Август все не торопился, перейдя только к груди. Джесси, дернув его за волосы, от души вгрызлась в плечо Августа, намекая яснее, что хорош нежничать, надо просто вставить, и он, цокнув, отдернулся. – Значит, корректировка курса, – таинственно сообщил Август перед тем, как прозаично переложить её на живот, тут же перехватывая руки и чуть давя на шею второй ладонью. Вжал всем телом в панель так, что воздух вышибло. – Что-то не то – говоришь, но моей крови тебе достаточно, фурия. Вон, ракетой любуйся. Рефлекторные возражения застряли в горле, когда Джесси увидела на экране точку, летящую по красной фигуре Африки в нужный пункт. Их с Августом силуэты слабо отражались на этом фоне, и это будоражило даже больше. Джесси расслабилась, кивая, вытащила руки из уже поглаживающих ладоней и прогнулась, опираясь удобнее на панель. Спросила у силуэта Августа: – Успеешь найти нужную точку быстрее ракеты? Отведя кудри, он укусил её за загривок, и Джесси благоразумно заткнулась, подставляясь под такой ответ, как ракета подставлялась под наблюдение. Август будто карту рисовал на её спине ртом и рукой с искрами, второй рукой поглаживая внизу сквозь белье «Не дёргайся, недоверчивая моя». Тянул зубами мочку, как аккуратно переключал когда-то рычаг, чтобы обжечь дыханием и словами, и вжимал колени, не позволяя их развести «Побудь послушной девочкой, подожди». Джесси даже не укусила его пальцы с искорками, которые проходились по её губам, а потом и нёбу – они мешали дышать меньше ладони, невыносимо правильно давящей все ещё через чертово белье «Смотри, фурия, смотри». И от яркости ощущений точка на карте полыхала уже не красным, но алым, а показатели ракеты были лучше, чем у бедного сердца Джессики. Она уже просительно пробормотала «Босс…», комкая пальцами подкладку пиджака, и Август соизволил стащить с неё уже вымокшие насквозь трусики. Зато напрямую нужную точку, угол и ритм нашел сразу – Джесси выгнулась уже вслед за его пальцем, почти долбанувшись носом о мыс Доброй Надежды. Второй заставил посерьёзнее опереться о панель, третий едва не заставил лечь – Август издевался невозможно приятно. Его пальцы точно графический ключ рисовали, отключая последние системы здравомыслия в ней! Пиджаку Августа досталось тоже – под её ладонями он повлажнел и помялся. Джесси не представляла, каково ему самому, раз молнии со второй руки заставляли её живот чувствовать каждый дрожащий нерв. Представила, когда он вошел и после аккуратнейшего первого толчка перехватил её крепче, не позволяя первой двинуться. «Босс, ты мазохист так терпеть?» «А ты садистка… так горячо откликаться… вот и разобрались!» Джесси уже не нашла нужных слов, ведь он все же двинулся – не резко, но глубоко, до её закушенных губ и едва не закатившихся глаз. Вбился снова – до того, что резина почти не чувствовалась, только жар, скорость и алое на экране и перед закрытыми глазами. И снова – когда жгучие духи, пот, металл от нагревшейся установки сплелись в горячую сладость. И снова – пульсация внутри и на экране слилась в одно. И снова – её кудри натянулись под его свободной рукой. И снова – алое трещало его искрами, его пиджаком под её ногтями, её нетерпением, фантомным шумом ракеты. И… Джесси едва не саданулась ногой, пытаясь поднять и поставить её удобнее, давая больше доступа, и Август помог закинуть колено на установку, сдвигая её бедра чуть дальше. Алое подрагивало во всех нервах и точках, набирало высоту, чтобы рухнуть вниз, срывалось с губ единичными словами. То ли гул с экрана от уже спускающейся ракеты, то ли напряжение во всем теле заставляли почти ложиться. Август в какой-то момент почти стянул её и помог выпрямиться, придерживая за бедра и давя на солнечное сплетение, и Джесси прокусила губу, стараясь сдержать крик от силы ощущений. Она была открыта так же, как точка назначения ракеты, до которой оставалось все меньше. Меньше... Меньше… Меньше… И сокрушена так же – они все же успели до прилета. Ракета взорвалась алым, уже когда Август джентльменски делился салфетками и водой, оценивая испорченность своего пиджака. В дверь робко постучали, после зашли, загомонили разноголосицей языков – что-то про последствия, и санкции, и красные линии чужих сфер влияния. – Алые… – в эйфорическое прострации сообщила Джесси, полулежащая на панели и погасшем экране. – Мисс? – неуверенно уточнил один из советников. – Если линии красные, а не алые – то это ху*ня, а не линии, – мудро сообщила она, сытая, довольная и приятно разбитая, снова правая во всем.   …Когда их с Олегом и Вадом хороших знакомых размазало «Прыжком» спустя три месяца, Джесс увидела, что в её слезах не было и тени алого.