***
25 октября 2025 г., 03:05
Приближается Рождество. Время, в которое семьи собираются за одним столом, дабы показать крепость собственных уз. В гильдии обычно шумно, потому что у семейства Штраус в украшении зала участвуют все, даже те, в ком нет рождественского духа. Длинная гирлянда из еловых лапок, украшенная золотыми шариками, украшает стойку Миры, а на стенах маленькие венки Лисанны, центр которых венчают аккуратные свечи. Алые, как волосы Эрзы, ягодки, гроздьями дополняют композицию. И даже самодельные снежинки Венди вписываются в этот ансамбль праздника, создавая желание бежать за подарками. Разве, это не чудесно?
В тишине библиотеки сидит притихшая заклинательница духов, перелистывая страницу за страницей, в поисках особого рецепта праздничного угощения. Чего-то необычного и в то же время приземленного, для простой констатации того факта, что тот, кто будет поглощать ее старания, ей дорог. Леви несколько часов наблюдает за подругой, тревожно закусывающей ручку. Вот только она схватит листочек, старательно выводя буквы, как на сияющем секунду назад лице погаснет улыбка и снова... она листает справочник по кулинарии снова. Не тот рецепт...
Фея слова вздыхает, откидывая с лица непослушный локон, сморщивается. Малыш в животе опять пинается. Больно! У него явно железные ноги. Это сводит с ума, заставляя желать, чтобы он побыстрее увидел свет, но это, ведь, только начало родительских трудностей. Все время безумно хочется спать, только никак не получается, потому что в ночное время пинки особенно активные и кажется, что этому конца и края нет.
Зачем я стараюсь? Я, что, дура? Ведь, когда дело касается еды, разве Нацу не все равно, что поглощать тоннами? Вот я могу сказать, что люблю мятные пирожные и кружку какао, где молока побольше, поставь это передо мной и я счастлива, а ему без разницы. Так он и сказал, когда я спрашивала, чем накрыть стол в рождественский сочельник... Тогда какой смысл? Зачем я это делаю?
На светлом лице заклинательницы отразилась обида на какие-то жалкие мгновения, вновь сменившись сосредоточенностью. Перелистнув страницу, она шумно выдохнула, закусила ручку, и листнула снова. Безнадежно!
— Лю-чан, — тихо позвала МакГарден, — все нормально?
— Угу, — коротко отозвалась Люси, продолжая мучить справочник.
Такой вот диалог между подругами повторяется с периодичностью уже несколько часов. Праздничная суета утомляет беременных женщин, хочется прикрыть глаза и впасть в зимнюю спячку до самой весны. Леви хочется помочь подруге, но она не позволяет. С тех пор, как Гажил занимает центральное место в жизни маленькой феи, она даже не знает, что творится в душе Хартфилии. И, наверное, не знает никто...
В двери библиотеки заглядывает любопытная физиономия будущего папаши, но МакГарден одними глазами показывает ему на соседний зал. Мол, не мешай. На лице Редфокса отражается нетерпение. Он заглянул уже третий раз, в надежде, что они закончили.
Мясо жарить? Разве это не повседневная еда? Пусть она и будет под иным соусом, в ней нет ничего необычного. Рыба тоже не подходит. А всякие там "ризотто", "канапе", "лазаньи" для убийцы драконов просто сложные названия обыкновенной еды. Хочу хотя бы удивления на его вечно спокойном лице. Что же может подойти?
На очередной странице под привычным текстом рецепта картинка, на которой изображены глазированные пряники в форме банальных снежинок, но в голове заклинательницы моментально зреет гениальный план. На лице, наконец, появляется победоносная улыбка, заставляющая Леви радостно замереть. Неужели эта пытка закончилась?
— Нашла, — быстро переписывая рецепт, восклицает Люси. — Спасибо, Леви-чан. Убегаю. До вечера!
***
В тишине маленькой квартирки заклинательница духов в нетерпении ждет, пока имбирное тесто превратится в пряники. На кухонном столе уже готовая глазурь в десятках чашечек, тарелочек, кружечек. Все цвета радуги. Сладкая, как сахарная вата, она великолепно оттенит вкус кислой клюквы. Главное, чтобы рисунок вышел похожим. Пахнет очень вкусно. В сердце рождается глупая надежда, которую фея тут же подавляет, ворчливо повторяя, что она глупая Люси. В конце концов, она же свыклась с мыслью, что они просто друзья. Ну, и что, что вокруг них в гильдии много парочек? Может в один прекрасный день они сами найдут кого-то в других гильдиях, или на соседних континентах? Кто-то всегда остается ждать, а кто-то исчезает. Ей не хочется быть тем, кто ждет. Это утомляет. Причиняет боль! Ей, ведь, достаточно, что они просто рядом, в одной команде, а большую часть времени в одной кровати. Каждый день она видит любимое лицо с глупой детской улыбкой. Он такой на свете один, так зачем душу травить? Плакать и мечтать о несбыточном. Это, ведь, Нацу, большой ребенок. Зачем любовь разлукой проверять? Зачем пытаться выпрыгнуть из штанов, чтобы добиться какого-то туманного будущего. Кто знает, что там будет лучше? Привычная рутина, зато без сюрпризов... Фигурки чуть-чуть кривоваты, но очень узнаваемы. Вот алые волосы Эрзы и глазки-пуговки и ее любимый доспех. Вот черные, как смоль, волосы Грея и его привычное сосредоточенное выражение лица. Вот любимая меховая шапка Джувии. Вот Хэппи из голубой, как небо, глазури с мягкими белыми лапками. Вот пряничная Люси и, конечно, пряничный Нацу на лице которого широкая улыбка... Вся гильдия на сладких фигурках. Люси устало вздохнула, заворачивая в пищевую бумагу десерт. Ему явно будет весело, а ей этого вполне достаточно... К вечеру в гильдии все также шумно. Кто-то пьет, кто-то хохочет, кто-то дерется. За стойкой притихшая фея перевооружения в костюме Санты, задумчиво оглаживает бокал с пивом. За столиками гвалт, потому что Грей и Нацу выясняют в борьбе на пальцах, кто сильнее, а в углу стоит большая коробка с пряниками в виде их фигурок. Люси постаралась больше обычного. — Какие планы на сочельник? — спрашивает Эрза с улыбкой у заклинательницы духов, являющейся членом ее команды, куда недавно вошел и ее Джерар. Теперь-то она точно может назвать его своим. — Спать до обеда, — пожимает плечиками блондинка, устало прикрывая веки. Ей очень идет это короткое красное платье с меховым воротником и маленькая черная курточка. — Чудесные пряники, — добавляет Скарлет, вызвав благодарную слабую улыбку. — Невероятно красивая работа. Если надумаешь открыть кондитерскую, я буду твоим вип-клиентом. — Тогда в ней обязательно будет клубничный торт, — хмыкает Люси, испытывая гордость за себя, даже если виновник всего мучения не высказал ни слова восхищения. Снова. — Мне пора. Поздно уже. Хороших праздников вашей семье! Густо покраснев Эрза прячет смущенную улыбку. Их семья... Возможно они изначально ею были, еще тогда, когда Фернандес в первый раз взял за руку маленькую, одинокую девочку. Это скорее просто следующий этап... Люси шагает в привычном темпе по светлой улице Магнолии, запихивая поглубже в горло злые слезы, которым не место в этой праздничной идиллии. Нельзя быть тряпкой! Она, ведь, обещала сама себе, что перестанет мечтать и верить в глупые детские сказки о принцессах и драконах. Она, ведь, сама вовсе не принцесса, а Нацу не совсем дракон и они всегда были просто друзьями. Зачем смотреть в будущее, когда есть привычное настоящее? Пушистый снег в танце ложится на воротник, припорошивая искусственный мех, а в сердце распускаются холодные цветы. Ведь все, что ей нужно, у нее есть, правда? Зачем мечтать о большем? Он навеки рядом, так какая разница в каком качестве? Кто-то сзади поспешно бежит следом, заставляя белый покров хрустеть под ногами, пока девушка лицом ловит холодные снежинки, влагой стекающие по щекам, пряча печаль от всего окружающего мира. — Люси! — горячие пальцы друга смыкаются на тонком запястье, вынудив ее остановиться. Маленькие белые сапожки, обнимающие девичьи ножки, наконец, замирают. — Почему не подождала меня? Вместе бы домой пошли. Поздно уже, нельзя по улицам одной ходить! — Сегодня Рождество, никто не нападает в такое время, — успокоила она всполошившегося убийцу драконов. — Тебе было весело, а я очень устала. Не хотела портить настроение. — Конечно, весело, — кивнул Нацу, широко улыбаясь. — Я же отгрыз голову Отморозка! Видела бы ты его лицо! Люси невольно засмеялась, представив себе эту картину. Как дети, честное слово, но может в этом и есть самая лучшая черта их гильдии. Они такие непринужденные. Даже их мастер не ворчливый дедушка, а ребенок в седине. — А он что? — Мою отгрыз в ответ, — надулся розоволосый, вызвав умиление на девичьем лице. — Но знаешь, что? — Что? — с интересом спросила она, ожидая окончания этой занимательной истории. — Я забрал из коробки тебя, — продемонстрировав пряник Люси, сообщил он. — Чтобы никто не посмел тронуть твою голову. — Сам отгрызешь? — Хочу определить его в наш с Хэппи музей, — покачал головой парень. —Можно долго хранить пряник? — Когда высохнет, можно, — подтвердила девушка, впервые за вечер довольно улыбаясь. — Это так мило. Спасибо, Нацу. Они пошли по улице вдвоем, а он заставлял ее смеяться снова и снова, активно жестикулируя, пока рассказывал о драке в гильдии из-за ее пряников. На душе феи восстановился покой и уверенность в своем будущем. Выбор ее сердца перестал казаться странным на этот короткий миг, пока он широко улыбался с удовлетворением слушая ее залистывый смех, довольный выбором собственного сердца, потому что из всего мира только Люси казалась самой теплой, самой доброй, самой веселой и самой-самой любимой феей на всем белом свете. И, конечно, когда она уснет он снова подоткнет одеяло под ее вечно озябшие ноги и тронет пухлые губы в легком целомудренном поцелуе, о котором наутро она никогда ничего не узнает, потому что иначе будет кричать сиреной и бить его подушками, но когда-нибудь... На стол спящей писательницы Нацу опускает металлическое перо, усыпанное красивыми розовыми камешками, которое выбирал с таким трепетом на их очередном задании с надеждой, что она поцелует его щеку, краснея и смущаясь, комкая подол своей короткой юбки и он запомнит этот момент еще на много-много месяцев, до какого-нибудь нового праздника. Ему кажется, что каждый такой подарок делает их чуть-чуть ближе, а большего ему пока не нужно, потому что он давно знает свое будущее и в нем всегда фигурирует она: ласковая и нежная, забавная и веселая, мечтательная и романтичная, светлая и смеющаяся своим неповторимым голосом, от которого на затылке дыбятся волосы, пуская колючие мурашки по позвоночнику. — Спи, моя Люси, — привычно кутая фею в одеяло, думает убийца драконов, испытывая непомерную гордость за каждый пряник, выполненный ее руками. — Я и сегодня буду охранять твой сон. На землю ложится свежий снег мягкими пушистыми хлопьями, укутывая Магнолию в белый плед. В Рождество всегда есть место для какого-то чуда и подсознательно ждешь этого волшебного праздника с новыми надеждами. Год за годом жизнь делает переворот страниц, листая каждую судьбу, как незаконченный роман. Наше будущее это всегда что-то за горизонтом, и пусть оно будет светлым. Есть ли у фей хвосты? Это вечный вопрос, такой же вечный, как каждая новая приходящая зима. И пусть рождественское чудо никогда не кончается...
