И любовь превратится в пепел

Он стоял в гостиной, и время будто остановилось. Кровь. Её было так много, что узор на персидском ковре слился в одно багровое пятно. Гермиона лежала на полу, застыв в неестественной позе. Глаза, которые он так любил, были широко открыты. Из них струились слёзы крови. Драко не плакал. Он просто вспоминал. Четвёртый курс. За несколько месяцев до Святочного бала. Она врезалась в него, рассыпая пергаменты. — Смотри, куда идёшь, Грейнджер, — буркнул он автоматически, но без злости. — Малфой, иди туда, куда шёл! — ответила она, но почему-то осталась на месте. Они смотрели друг на друга. Он — на её взлохмаченные волосы. Она — на его ухмылку. Он поцеловал её за несколько часов до этого, потому что больше не мог сдерживаться. Её вечно беспорядочные волосы, сияющие глаза, губы, которые так и просились к поцелую... Да, он больше не намерен был терпеть. Святочный бал. В этот вечер он планировал признаться ей во многом. Но в первую очередь в том, что был недалеким дураком. — Почему ты так смотришь? Что-то не так? — взволнованно пролепетала она, начав поправлять выпавшие пряди из прически. — Нет... Точнее, да. Ты очень красивая, Гермиона. Я должен извиниться перед тобой за... — Боже, Драко, не нужно. Между нами было столько всего, что это растянется на весь вечер. — ухмыляясь, она развернулась, намереваясь вернуться обратно в зал. — Нет, прошу тебя, выслушай, — он провёл рукой по волосам, отбрасывая их. — Мне очень жаль, что я вел себя так всё это время. Ты не заслуживаешь такого отношения ни от меня, ни от кого-либо еще. Я должен был заметить в тебе этот огонь сразу, не упуская его столько лет. Прости меня. Ты прекрасна, и я совсем не понимаю, почему ты со мной. Но я безмерно благодарен тебе за этот шанс. — выдохнув, он наконец-то поднял глаза на Гермиону, которая смотрела на него не отрываясь. — О, Драко... Конечно, я тебя прощаю! — в её глазах стояли слёзы. — Гермиона, мне кажется, что я тебя люб... — она прервала его, быстро прижавшись к его губам. Это был лучший день в жизни Драко Малфоя. Пятый курс. — Драко, ты не можешь! Я доверилась тебе, — она нервно заламывала пальцы, стоя в заброшенном кабинете, в который завёл её Драко пять минут назад. — «Нас»? Тебя там не будет, Грейнджер. Остальные меня не волнуют, — он встал с пыльной парты, надеясь закончить этот бессмысленный разговор. — Послушай, Амбридж не успокоится, пока кого-нибудь не поймает. Я не хочу, чтобы в один прекрасный момент она поймала вашу шайку, когда ты будешь с ними. — Хорошо, Малфой. Но знай, если ты это сделаешь, я всё равно буду с ними, хочешь ты того или нет! Это была их первая крупная ссора. Малфой тогда никого не сдал, но их всё равно поймали. Из-за этого произошла вторая крупная ссора. Шестой курс. Перед событиями на астрономической башне. — Драко, что происходит? Куда мы бежим? — её запястье было в его стальной хватке. — Не сейчас, Гермиона. Он на самом деле хотел рассказать ей всё сразу. Про отца, который окончательно сошёл с ума и притащил в их дом монстра. Про мать, расплачивавшуюся за их с отцом ошибки. Про проклятую тёмную метку, которая сейчас так противно ощущалась на его руке. Но он не смог. Он боялся потерять её, но у него больше не было времени. Найдя пустой класс, он быстро завёл её туда и запечатал дверь. — Драко, что... — Гермиона, у меня совсем мало времени, слушай внимательно. Тебе прямо сейчас нужно покинуть Хогвартс. Я принёс порт-ключ — он перенесёт тебя в один из моих домов. Я приду к тебе, как только смогу, — он говорил всё на одном дыхании, боясь смотреть на Гермиону. — Отец... Он впустил в наш дом их, Грейнджер. Прости меня, я ничего не мог сделать. У меня не было выбора, он сказал, что убьёт мою мать, если я этого не сделаю... — он остановился, почувствовав касание её руки. — Малфой, я знаю. Догадывалась с начала года, — замявшись, она продолжила. — Гарри первым поднял эту тему. Он сразу понял, что с тобой что-то не так. Не теряя ни секунды, Драко поцеловал её так, будто это был последний раз. И так оно и было. Реальность. Осознание начало приходить только сейчас. Его любовь сожгли и превратили в пепел. Ему осталось лишь пустить его по ветру.