half awake, still yours

Кафка сидит рядом, когда Стелла открывает глаза после аварии. Она впервые видит свет не сквозь фильтр тревоги и впервые замечает, что Кафка не такая, какой казалась. Возможно, это сон. Комната кажется слишком тёплой, без присущего чувства опасности. — Я думала, что ты ушла. Насовсем. Голос Стеллы выходит мягким, надломленным шепотом, пока она пытается подвигать пальцами, касаясь шелковой простыни. — Я могла, — отвечает Кафка. — Но ты бы тогда не научилась видеть сны. Стелла не уверена, реальность ли это. Уже непонятно. Каждая грёза наполнена лицом Кафки. Если не сны, Стелла бы забыла своё начало. Кафка появляется редко. Подбирает идеальный момент, когда Стелла разбита до предела. Утешает. Привязывает. Стелла ненавидит, как легко эта женщина укоренилась глубоко в её мозгу. Настолько, что иногда Стелла не понимает, где реальность, а где сон. И реальна ли Кафка? С ней ничего не ясно. Они молчат. Неон за окном медленно гаснет, оставляя лишь свет, падающий на их руки — едва прикоснувшиеся друг к другу. — Кафка. Стелле понадобилось слишком много сил, чтобы её мысли вновь обрели голос. Даже так она не может выразить всё, что чувствует по отношению к Кафке. — Я не хочу просыпаться. Кафка молчит. Её глаза проникают в саму суть Стеллы, прямо под кожу. Стелла ненавидит это, ненавидит, какая Кафка нежная. — Тогда не просыпайся. Голос Кафки ударяет не по ушам, а по сердцу, как и каждый звук, исходящий из её рта. Возможно, Стелла слишком привязалась. Мысль о том, что она может больше не увидеть Кафку во сне, наполняет её горечью. Такой, что, по словам Март 7, Стелла всегда спит со слезами на щеках и ладонью, крепко сжатой на игрушке, которую ей подарила Кафка. Жалкая, наверное. Но это вина Кафки — как она поселилась в сердце Стеллы, туда, куда в их первую встречу Кафка поместила Стелларон. Вместе со Стеллароном Кафка поместила в её сердце себя. — Кафка, когда же мы встретились? Кафка всегда не спешит с ответом. Пока глаза Стеллы застыли на потолке, глаза Кафки смотрят лишь на неё. «Не смотри на меня так, будто я твоя вселенная. Не играй со мной.» — Возможно, мы встретились во сне. — Как сейчас? Кафка молчит. Лишь её рука переместилась с простыни на руку Стеллы. Её глаза медленно закрылись, чувствуя безопасность. Где-то за стенами комнаты снова вспыхивает неон. Он разливается по их лицам, соединяя их цветом, которого не существует в природе. Мгновение кажется вечностью. Стелла снова открывает глаза. И всё, что она видит, — это Кафка, чьё лицо отражает спокойствие, тепло и уверенность, что этот мир создан только для них двоих. — Я ненавижу, что ты любишь меня только в моих снах. Губы Кафки расплываются в улыбке, которая снилась Стелле слишком часто. — Возможно, твои сны на самом деле реальны. Её лицо кажется ещё более божественным в неоновых лучах. Или это нежность в чертах лица, что делает её ещё красивее. Долгое мгновение Стелла лишь смотрит на неё. Она кажется слишком настоящей. Её пальцы дернулись в сторону Кафки, которая всё ещё держала её за руку. И рука Кафки такая тёплая. Стелла хочет залечь в это тепло и завернуться калачиком в её объятиях. — Жаль, что это не реальность. Конец мысли выходит в тихом шёпоте, а глаза устало закрываются вопреки желаниям Стеллы. «Если я проснусь, то больше не увижу её.» Усталость сильнее, бьёт по мышцам неприятными ощущениями. Последнее, что Стелла чувствует, — это нежное прикосновение руки Кафки к её щеке и слегка приоткрытые губы, невесомым касанием прильнувшие к её лбу. Когда глаза Стеллы открываются по-настоящему, ослепительный свет с окна жжётся на сетчатке, заставляя зажмуриться. Она лежит на своей кровати, на тумбочке цветы и плюшевый мишка, очевидно оставленный Март 7. Боль отдаётся в костях и ушибах, и Стелла внезапно вспоминает, что попала в аварию. С обременённым вздохом она поднимается на локтях, осматривается и пытается восстановить зрение. Её внимание привлекает знакомый запах духов, который она различает с трудом, но он отдаёт ностальгической тоской на груди. На тумбочке записка. — Это тоже от Март? Стелла дотягивается до бумажки, и знакомый запах наполняет её ноздри, как будто человек, который носит эти духи, стоит рядом с ней. «Давай встретимся в твоём сне, малышка.» Записка короткая, но не нуждается в подписи. Этот изящный почерк может быть только её. Стелла кладёт бумажку на простынь, осматривается, и её взгляд падает на зеркало неподалёку. И видит лёгкий отпечаток помады на лбу, цвет которой слишком знаком Стелле.