Если нет сил сказать

– Ты и я в одной команде? Ха-ха! – Джинкс расхохоталась, и этот смех, дикий и неудержимый, эхом прокатился по полю боя. – Только в этот раз, Экко, – промурлыкала она, и искры веселья в ее глазах погасли, словно звезды на рассвете. – Я… с Джинкс?! – В голосе Экко звенело недоверие. – Похоже, меня затянуло в крайне причудливую временную аномалию! – заключил он.       И действительно, битва против Ясуо и Ари – тот редкий миг, когда давние разногласия отступают, уступая место яростному союзу. Зрелище это завораживало: гений времени и воплощенный хаос, готовый не просто сразить врага, а обратить его в пыль из своего арсенала безумных изобретений.       Бой был симфонией разрушения, танцем стихий. Ясуо, словно смертоносный вихрь, кружил с клинком в руке, ускользая от атак Экко словно тень, и обрушивал на него град выверенных ударов – точность самурая, не знающего пощады. – И стоило оно того, мальчишка? – прозвучал вкрадчивый голос Ясуо, пропитанный презрением. – Сколько еще готов принять на себя? – Его губы искривила хищная усмешка. – Определенно стоило, – в ответ прорычал Экко, и в его оскале мелькнуло безумие. – Столько, сколько потре… – Фразу оборвал сокрушительный удар, вонзившийся в бок, и тонкая струйка крови потекла из его носа.       Джинкс застыла, наблюдая за происходящим, словно загипнотизированная. Удивление сменилось тревогой, а затем – растерянностью. "Какое мне дело до этого?" – промелькнуло в её голове. "Тем более, он сам не просит о помощи." Но почему тогда сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная птица? Неужели ей небезразличен исход этой схватки? Она видела тысячи битв, десятки тысяч… но эта словно сдавливала горло невидимой рукой. Её взгляд метался между израненным Экко и непоколебимым Ясуо. В каждом движении мечника чувствовалась смертельная уверенность. Она знала: Ясуо не остановится, пока не сломает его. И что тогда? Что останется от Экко? – Старик, одну маленькую деталь ты упустил, – прохрипел Экко, глядя прямо в глаза Ясуо. – Сможешь за этим уследить?       В мгновение ока Экко призвал свою голографическую проекцию и отпрянул, давая призрачной копии шанс нанести смертельный удар крошечной гранатой. – Получай! – выкрикнул он, и воздух взорвался оглушительным треском.       Ясуо рухнул на землю, оглушенный и ошеломленный, предоставив своей напарнице возможность завершить начатое. – Экко, милый, иди ко мне! – проворковала Ари из-за клубов дыма. – Я тебя не обижу, обещаю! – Хищно крадясь, она приближалась к юноше. – Всего лишь магия, ничего личного, – прошептала она, уже готовая обвить его чарами, но её планы рухнули в одно мгновение. – Меня тошнит от твоих слащавых речей! – прошипела Джинкс, врываясь в пространство и встав плечом к плечу с Экко. Её взгляд, словно разряд молнии, пронзил Ари насквозь. – Проваливай, пока цела! – прорычала она, словно дикий зверь, защищающий свою территорию. "Детская, глупая ревность!" – корила себя девушка, чувствуя, как краска заливает её щеки. "Будто мне есть дело до этого мальчишки, до этого…" Она пыталась подобрать хоть какое-то определение, но в голове была лишь каша из противоречивых чувств.       Залп из её пулемёта окончательно расставил все точки над "и". Команда Джинкс и Экко одержала победу. — Спасибо за игру, — заключил Экко с теплой улыбкой, — Было потрясающе.       Джинкс молчала, и Экко, не ожидая ответа, уже собирался уйти с поля боя, как вдруг его слуха коснулась еле уловимая просьба, словно шепот ветра. — Стой, пожалуйста, — в несвойственной ей мягкости прозвучало из-за спины. Экко замер. — Что такое? — с искренним беспокойством спросил он. — Я не могу понять, что происходит… где-то здесь, — Джинкс прижала руку к груди, словно пытаясь унять неведомую боль. Экко смотрел на нее, не в силах разгадать бурю, что бушевала в ее душе. — Могу я помочь? — с тревогой спросил он. — Если хочешь, можешь рассказать мне. — Неважно… Это все неважно, — пробормотала девушка, обнимая себя за плечи. Синяя челка густой завесой скрывала ее лицо. — Джинкс, — мягко позвал Экко, — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить, что все в порядке.       Ее лицо на мгновение дрогнуло, чуть повернувшись к нему, но тут же вновь застыло в прежнем выражении. — Жжет, — выдохнула она, — Очень жжет.       Экко выдохнул, сокращая расстояние, пока его руки не сомкнулись вокруг её талии, заключая в бережные объятия. Его взгляд скользнул вниз, веки полуприкрыты, словно в задумчивости, словно он плел сеть из мыслей. — Если нет сил сказать, то я пойму тебя, если нет сил искать, то я найду тебя, — фраза сорвалась с его губ, словно рожденная в ту же секунду. — Глупо, наверное? — уголки его губ поползли вниз. — Вовсе нет, — прошептала она, поворачивая голову, ее взгляд изучал каждый изгиб его лица.       Встречаясь взглядами, они приоткрывали друг для друга потаенные уголки души, где зрели чувства, неведомые прежде, скрытые за дымкой битв и звоном стали. В моменты, когда ему требовалась сокрушительная мощь, она обращалась в ураган, сметающий преграды. Когда же ей нужно было время, чтобы обдумать, взвесить, исцелиться, он словно останавливал мгновение. Идеальный дуэт: бомба и время. Их союз рождал не просто взрывы, а испепеляющее пламя, проникающее в самое сердце, разжигая огонь души и тела. Этот вихрь страсти, эта неразрывная связь – все это было лишь между ними двоими. – Джинкс… – сорвались слова, а взгляд невольно задержался на ее губах, обжигая их одним лишь своим присутствием. Дыхание предательски участилось, выдавая волнение, которое он так отчаянно пытался скрыть. – Хочешь знать, почему твой тег рисую на моих бомбах? – прошептала она, лукаво прищурившись. Ее глаза, словно два осколка лазурного льда, буравили его душу, заставляя сердце болезненно сжаться. – Почему? – выдохнул он, словно утопающий, хватающийся за соломинку. – Потому что я хочу, чтобы частица тебя всегда была со мной… Даже если это лишь тень, призрак твоей сущности… Пусть напоминает о тебе, даже когда мы сражаемся друг против друга, – ее шепот обжег его ухо, словно пламя костра, но Экко не отстранился, зачарованный и испуганный одновременно. Напряжение между ними вибрировало в воздухе, густое и осязаемое. "Чертовка! Она всегда на шаг впереди…" – промелькнуло в его сознании отчаянной мыслью. – Боюсь, ты обезоружила меня, – проговорил Экко с подобием досады, пряча за маской бравады бурю, разыгравшуюся в его груди. Как же сильно ему жгло от ее слов. – Тогда сделай так же, тайм-бой, – прошептала Джинкс, словно приглашая в опасную игру, где ставки – их собственные сердца.       Экко отстранился на долю секунды, чтобы окинуть взглядом ее неистовое великолепие. Дерзкий вызов в глазах, топ, едва сдерживающий ее необузданную энергию, безумный узор татуировок – облака и гильзы, падающие с небес, словно слезы падшего ангела. Перчатки, короткие полосатые шорты, патронташ, символ ее разрушительной силы, и чулок с шипастым наколенником. Она высокая, выше его, опасно близкая, взрывоопасная смесь нежности и ярости, готовая воспламениться от времени, от его слов, от прикосновения его рук и сладких речей, что рвались наружу. – Я знаю, что ты следишь за мной, – хитрая усмешка Экко лишь усилила напряжение в воздухе. – Наблюдаешь, внимательно, проницательно, словно хочешь что-то предпринять, но что-то тебя сдерживает. – Не сбавляя оборотов, добавил юноша: – Почти каждый мой бой, когда в команде кто-то кроме тебя, ты взвинчиваешься, завидуешь, но исподтишка, стараясь не выдать своих чувств. А когда я украдкой смотрю на тебя, твои глаза говорят громче любых слов. – Подонок, мерзавец! - выдыхает Джинкс, стремительно нарушая личное пространство Экко, буквально впечатываясь со всей силы в его губы.       Сначала в их головах взрываются фейерверки, перемешанные с дождем из конфетти, а затем накатывает сладостная истома, как тягучая жвачка, изливающая все свои соки до последней капли. Но после – безудержный экстаз, взрыв, уносящий сознание в небытие, оставляя лишь пьянящее послевкусие на языке, обильно смоченном горячей слюной друг друга. Их прикосновения – дерзкий вызов, что-то запретное, но совершенно неотвратимое, магнетическое, не оставляющее ни единого шанса на спасение.       Экко не спешил, словно художник, трепетно изучающий полотно, которым была синевласая. Их тела вели свою интимную игру "ближе-дальше", где каждое прикосновение – это поиск сокровенных нот, отзывающихся сладкими придыханиями, томными вздохами и тихими, признательными стонами. Её фарфоровая кожа, гладкая и манящая, казалась чем-то нереальным, чудом, всегда находящимся рядом, но ставшим таким близким и желанным лишь недавно. Она, не теряя ни мгновения, отвечала на его ласки, слегка сжимая и царапая его тёмную кожу в порыве наслаждения. Её взор ласкал изгибы его мышц, а обоняние наслаждалось знакомым, но по-новому приятным запахом его тела, ощущением жара, сжигающего дотла саму плоть.       В своём дневнике она обязательно отметит этот день – день, когда они перестали быть просто союзниками по команде и стали чем-то гораздо большим. Пустые страницы наполнятся рассказами об их новом начале, об общих стремлениях и целях, раскрасятся самыми яркими цветами, конечно же в её неповторимом стиле.