gökotta

      всё началось с традиционного шампанского после подиума, но сегодня его вкус показался им обоим пресным, недостаточным. в воздухе висело что-то невысказанное, какая-то заряженная тишина между поздравлениями и шутками. и тогда ландо, поймав на себе необычно пристальный взгляд оскара, вдруг достал из мини-бара дорогой виски, который берёг для по-настоящему особого случая. воздух в номере был густым и сладким, пахло алкоголем, по́том и дорогим парфюмом, смешавшимся в душный, возбуждающий коктейль. они сидели на полу, прислонившись к кровати, и оскар, обычно такой сдержанный, говорил что-то несусветное, а его рука лежала на колене ландо, большой палец медленно водил по внутренней стороне бедра, и каждый раз, когда он это делал, ландо вздрагивал, будто от удара током.       потом смех сменился тяжёлой, наэлектризованной тишиной. ландо потянулся за стаканом, и его пальцы дрожали. оскар наблюдал за ним пристальным, тёмным взглядом, в котором не осталось ничего от привычной холодной расчётливости – только голодное, неотрывное внимание.       – слушай, – начал ландо, но слова застряли. он видел, как взгляд оскара опустился к его губам.       оскар не ответил. он медленно, не сводя с него глаз, наклонился и прижал ладонь к груди ландо, почувствовав под ней бешеную дробь сердца. его пальцы скользнули вверх, к шее, задели пульс, бьющийся как сумасшедший. кожа под его касаниями загоралась мгновенно.       – помолчи, – тихо сказал оскар, и его голос был низким, хриплым.       и тогда ландо не выдержал. он рванулся вперёд и поймал его губы своими. первый поцелуй был не нежным, а жадным, почти яростным. это было как падение с высоты – стремительное, неостановимое, переворачивающее всё внутри. оскар ответил с той же дикой энергией, его руки впились в плечи ландо, срывая с него футболку. ткань порвалась с глухим треском.       они повалились на кровать, сплетаясь в беспорядочном, отчаянном танце. руки исследовали, рвали, царапали. оскар прикусил его ключицу, и ландо вскрикнул, но не от боли – от нахлынувшего удовольствия. его собственные ногти впились в спину оскара, оставляя красные полосы на бледной коже. они не говорили ни слова – только тяжёлое, прерывистое дыхание, сдавленные стоны, скрежет молний и шелест сбрасываемой одежды.       ландо откинул голову, когда губы оскара спустились к его соску, а зубы сжали его, заставляя выгнуться. мир сузился до прикосновений, до запаха кожи оскара, до вкуса его пота на губах. он чувствовал, как всё его тело горит, как каждая клетка кричит от переполняющего его напряжения.       оскар был безжалостен в своей методичности. его руки, твёрдые и уверенные, раздвинули бёдра ландо, его пальцы нашли вход и стали готовить его, сначала осторожно, потом всё настойчивее. ландо зажмурился, впиваясь пальцами в простыни, его тело вздрагивало от каждого движения, от каждого прикосновения. это была смесь боли и невыносимого наслаждения, и он не знал, чего хочет больше – чтобы это прекратилось, или чтобы никогда не заканчивалось.       – оск.. – вырвалось у него срывающимся, хриплым шёпотом.       оскар ненадолго остановился, его дыхание обжигало шею ландо.       – тише, – снова прошептал.       и тогда он вошёл в него. медленно, неумолимо, заполняя его собой. ландо вскрикнул, его ногти впились в спину оскара, оставляя новые царапины. боль была острой, яркой, но почти сразу её сменила волна такого всепоглощающего удовольствия, что у него потемнело в глазах. он обвил ногами его талию, притягивая его ближе, глубже.       они двигались в унисон, сначала нестройно, потом находя общий ритм – яростный, неистовый, как их гонки. кровать скрипела, их тела были мокрыми от пота, воздух был густым и солёным. ландо не мог думать, мог только чувствовать – каждый толчок, каждый вздох оскара у его уха, каждое прикосновение его губ к его коже. он чувствовал, как внутри него всё закручивается в тугой, раскалённый узел, готовый вот-вот развязаться.       оскар, казалось, читал его тело как открытую книту. он менял угол, ритм, находил то самое место, от которого сознание ландо уплывало окончательно. его рука обхватила член, двигаясь в такт их яростным толчкам.       – ландо.. – впервые за весь вечер оскар прошептал его имя, и в его голосе прозвучало нечто сломленное, уязвимое.       это стало последней каплей. ландо крикнул, его тело вздрогнуло в мощной, долгой судороге, за ним последовал оскар, с тихим, сдавленным стоном, впиваясь зубами в его плечо, оставляя новый, тёмный след.       они рухнули на мокрые простыни, тяжело дыша. несколько минут в комнате стояла тишина, нарушаемая только их прерывистыми вздохами. ландо лежал, глядя в потолок, чувствуя, как его сердце медленно успокаивается, а по телу разливается приятная, тяжёлая истома. он повернул голову и увидел, что оскар уже смотрит на него. в его глазах не было ни сожаления, ни насмешки – только усталое, но глубокое обожание.

***

      утро пришло неумолимо ярким. первый луч солнца упал прямо на лицо ландо, и он застонал, пытаясь натянуть одеяло на голову. всё тело ныло приятной, глубокой болью. он приподнялся на локте и увидел оскара, спящего на краю кровати, спиной к нему. его спина была исчерчена красными царапинами.       ландо осторожно сполз с кровати и подошёл к большому зеркалу. отражение заставило его замереть. он был похож на поле битвы, что фактически являлось правдой, – фиолетовые засосы на шее, груди, бёдрах, следы от зубов на внутренней стороне бедра, царапины. он покрутился, изучая последствия вчерашнего, и по его губам поползла медленная, победоносная улыбка.       в этот момент в зеркале отразился оскар. он подошёл сзади, сонный, и молча обнял его за талию, уткнувшись лицом в шею ландо. руки легли на живот, пальцы слегка сжались. это было так неожиданно, так по-домашнему нежно, что сердце ландо сжалось. он видел их в зеркале – себя, помеченного следами , и оскара, прильнувшего к нему в поисках утешения. не думая, он потянулся за телефоном. щелчок прозвучал оглушительно громко.       оскар приоткрыл один глаз.       – что ты делаешь? – прохрипел он.       – на память, – бодро ответил ландо, уже листая фильтры. он выбрал тот, что делал цвета мягче, и, всё ещё улыбаясь, тыкнул публикацию, промахиваясь чуть левее, вместо «близких друзей» на всеобщее. он даже не понял этого сразу, разнеженный ночными и утренними ласками. осознание пришло через пять минут, когда его телефон начал сходить с ума.       первым пришло сообщение от леклера: «??????». потом – от карлоса: «¿qué diablos?!». а потом зазвонил телефон оскара. на экране светилось имя «хэтти». оскар, всё ещё вися на ландо, лениво принял звонок.       – оскар джек пиастри! – пронзительный крик сестры был слышен даже без громкой связи. – что это за фото?! ты практически съел норриса, а я узнаю об этом из интернета!       оскар оторвался от спины ландо и выхватил у него телефон. он посмотрел на экран, и кровь отхлынула от его лица. он показал ландо открытый инстаграм. тот посмотрел и ощутил, как пол уходит из-под ног. сторис уже начала разлетаться репостами, собирая тысячи лайков.       – ты.. ты выложил это.. для всех? – прошептал оскар.       – я правда случайно.. – голос ландо предательски дрогнул.       в этот момент зазвонили оба их телефона одновременно. на экране светилось имя «зак браун». они переглянулись. это был худший подиум в их жизни.